Часть 1.
Деревня ушла под воду
Деревня Красный Яр перестала существовать 23 апреля 1954 года в 11:00 по московскому времени. Не пожар. Не эпидемия. Не переселение. Вода. Куйбышевской гидроэлектростанции имени Ленина требовалось водохранилище. Водохранилищу требовалась территория. Эта территория включала 17 населённых пунктов Ульяновской области. В том числе деревню Красный Яр: 238 дворов, 863 человека, одно кладбище и одну церковь.
Население вывезли к середине марта. Дома разобрали по брёвнам и отправили в соседние колхозы. Оставались кладбище и каменный храм Покрова Пресвятой Богородицы (1796 год). Кладбище полагалось перенести: эксгумация, перезахоронение на возвышенности в 3 км к северу. Бригада из 20 человек приступила к работам 1 апреля. К 20 числу успели вскрыть 112 захоронений из предполагаемых 470. Потом пришёл приказ: сроки сократить.
Воду пускали раньше графика. Церковь взрывать не стали. Решение приняли на уровне райисполкома. Мотивировка простая: нецелесообразно тратить взрывчатку на объект, который всё равно окажется под водой на глубине 12–15 м. Техническое заключение гласило: каменное строение, фундамент устойчив, угрозы судоходству не представляет. 23 апреля шлюзы открыли.
Вода шла тихо — не стеной и не валом.
Сначала низина. Потом огороды. Потом улицы.
К вечеру вода дошла до церковной ограды, к ночи — до окон.
К утру купол торчал над гладью, как поплавок.
Ещё через сутки исчез и он.
В отчёте для Волгостроя значилось:
«Объект культурного значения затоплен в установленном порядке. Препятствий для дальнейшего наполнения водохранилища не обнаружено». Подпись. Печать. Дата.
Красного Яра больше не было.
Первые три месяца работа шла штатно. Водохранилище набирало объём. Уровень воды поднимался на 8–10 см в сутки. ГЭС выходила на проектную мощность.
А потом начались мелочи.
Июль. Шлюз №4.
Механизм затворов заклинило в момент закрытия.
Причина — деформация направляющих. Необъяснимая: металл будто скрутило изнутри, хотя нагрузка не превышала расчётную.
Ремонт занял двое суток.
Август. Шлюз №2.
Повышенный износ уплотнителей. Резина разрушилась за месяц вместо положенных двух лет.
Анализ воды — нормальный. Материалы заменили.
Через три недели — повторный выход из строя.
Сентябрь. Снова шлюз №4.
Отказ системы управления: реле не срабатывали. Контакты чистые, проводка целая, напряжение в норме.
Заменили блок целиком.
Через пять дней — то же самое.
Инженеры недоумевали. Директор станции требовал объяснений.
Объяснений не находилось.
Октябрь принёс странность другого рода.
Ночная смена шлюзового диспетчера Фёдора Ильича Крапивина.
27 октября, около 03:00.
Крапивин — человек трезвый, дисциплинированный. Стаж 22 года на флоте и гидротехнике.
В рапорте он написал:
«Наблюдал нехарактерное движение водной поверхности в районе шлюза №4. Волнение при отсутствии ветра и течения. Волны круговые, исходящие из одной точки. Точка приблизительно в 100 м от восточной стенки шлюза. Продолжалось около 7 минут. Затем прекратилось самопроизвольно».
Рапорт приняли к сведению.
Объяснение нашли быстро: подводное течение, температурный перепад, выброс газа из донных отложений.
Крапивина не сняли, вопросов не задавали.
Но движение повторилось.
3 ноября — дневная смена, другой диспетчер. Те же круги, та же точка.
9 ноября — снова.
15 ноября — снова.
Всегда район шлюза №4. Всегда 100 м от восточной стенки.
Круговые волны, как от брошенного камня. Только камня не было.
Главный инженер станции Валентин Аркадьевич Сомов поднял архив проектной документации.
Сверил координаты, наложил карту затопленной территории на план водохранилища.
Точка, из которой расходились круги, оказалась прямо над куполом затопленной церкви Покрова Пресвятой Богородицы в бывшей деревне Красный Яр.
Совпадение сочли любопытным — и не более.
22 ноября шлюз №4 полностью вышел из строя.
Причина была видна даже без разборки: между створками застряло нечто постороннее.
Водолазы спустились на осмотр.
На глубине около 8 м между стальными плитами застрял деревянный крест. Намокший, потемневший, но целый.
Высота — около 1,70 м. Поперечная перекладина — около 80 см.
Крест врезался так, будто его вбили кувалдой.
Крест извлекли. Стиль — старообрядческий. Возраст — не менее 150 лет.
На обратной стороне — выцветшая надпись церковнославянской вязью:
«Сия земля Богом хранима».
Происхождение установили быстро: кладбищенский. Один из тех, что не успели перенести.
Как он оказался в шлюзе в 100 метрах от места захоронения — и на глубине, исключающей нормальное всплытие, — объяснить не смогли.
Сомов запросил разрешение на водолазное обследование дна в районе затопленной церкви.
Разрешение получил 27 ноября.
Исполнителей назначили серьёзных: экспедицию подводных работ особого назначения (ЭПРОН).
Это были не «первые попавшиеся» водолазы.
Группу сформировали из трёх человек:
— руководитель, старшина 1 статьи Пётр Григорьевич Ванюков, 41 год, стаж 19 лет;
— второй номер, старший матрос Илья Фёдорович Костин, 34 года, специалист по нулевой видимости;
— третий номер, матрос Степан Андреевич Мухин, 27 лет, подъём затонувших объектов.
Прибыли 2 декабря. Ознакомились с документацией.
Задание: осмотреть затопленный объект, установить причину повреждений шлюзовых механизмов, выявить источник посторонних предметов.
О церкви в формулировке не говорили. Были только координаты.
Глубина — около 12,5 м.
Грунт — ил поверх глины.
Температура воды — около +4 °C.
Видимость — предположительно нулевая.
4 декабря в 08:00 баркас с компрессором вышел на точку.
Эхолот показал: дно ровное, выступов нет.
Странной была не температура и не мутность.
Странной была плотность воды: будто она вязкая, тяжёлая.
Ванюков опустил руку за борт — и поморщился.
Кожа словно покрылась жирной плёнкой, хотя на вид вода была обычной.
Он ничего не сказал. Облачился в костюм.
— Слышишь меня? — спросил Сомов в телефон.
— Слышу.
— Готов?
— Готов.
Ванюков перешагнул через борт.
Вода приняла его без всплеска.
(Продолжение — в части 2: первый спуск, “чистый” храм без ила и то, что там оказалось внутри.)