- Твой-то купил подарок на праздник, только кому неизвестно – Тонька Самошина хихикнула, оглядываясь на соседок – то ли тебе, то ли подружке твоей закадычной.
На нее цыкнули женщины стоявшие рядом, но Тонька продолжала смеяться и обезьянничать, ей явно доставляло удовольствие сообщать неприятное известие. Наташа знала о том, что муж купил в магазине кое-что, и это неудивительно, на носу женский день, 8 марта, все мужчины ворчали, но брали для вторых половинок подарки.
Пятого числа и Толик приобрёл яркий платок, об этом Наташе сразу же сообщили и продавщица, и баба Шура, жившая рядом с магазином, и следившая за покупателями. Свой муж давно умер, жила она одна и поэтому приходилось наблюдать чужую и такую интересную жизнь с изменами и часто с мордобоем. Шура не поленилась, проследила за Толиком, который с платком за пазухой зашел к Таньке, через калитку боковую, проваливаясь в снег. И находился там столько, что Шура замерзла и пошла домой, не дождалась, когда бессовестный изменник выйдет от такой же бессовестной вдовушки. Хотела зайти сразу к Наташе и сказать где находится ее муженек, но побоялась, что Толик может вернуться домой и придать ей ускорение в поиске обратной дороги. Поэтому и пришла на другой день, после ухода хозяина на работу, скрываясь за забором соседей, она проводила его взглядом пока не исчез за поворотом.
И только тогда рискнула зайти и сообщить Наташе пренеприятное известие, и приготовилась к самому главному – смотреть как несчастная будет рыдать и плакать. Но почему-то обманутая жена не стала рвать волосы по всему телу, включая голову, а махнула рукой и сказала задумчиво:
- Пусть дарит платок Таньке, я всё равно не ношу такой – и добавила, чтобы утешить разочарованную бабу Шуру – гадине!
Вот поэтому сказанное Самошиной, не задело Наташу, она шла кормить собаку, что осталась жить в родительской усадьбе после их смерти, кивнула головой соглашаясь со сплетницей и прошла мимо женщин. Торопилась к старенькому, глухому Полкану, по привычке несшему службу, охраняя опустевший дом. Два раза в день женщина приносила ему остатки со стола, садилась рядом и разговаривала, гладя по голове. Он был единственным живым существом кроме нее, кто до сих любил покойных папу с мамой, помнил и ждал их возвращения.
После похорон матери, Полкан отказался покидать опустевшую усадьбу, идти во двор к Наташе, лег на крыльце и словно приклеился к доскам, застыл как сфинкс. И как бы не тянула его дочка хозяев, сманивая куском колбасы, он так и остался лежать на некрашеных досках. Оттуда были видны весь двор, ворота, и кусочек улицы, по мнению собаки, именно там должны были появиться хозяева, наверняка уехали по делам, если их нет в доме. Уходил Полкан с поста, если шел дождь или в жгучие морозы, в конуру которую построил когда-то дед. И лежал, высунув кончик носа из-под одеяла, что был прибит к верхней плашке и прикрывал собаку от холода.
Наташа пришла как всегда с едой в кастрюльке, они посидели рядышком и смотрели на сосульки, свисающие с крыши и посчитали прозрачные капли, капающие вниз.
- Надо бы снег скинуть – сказала Наташа, глядя на сдвинувшийся пласт на крыше – свалится тебе на голову, когда пойдешь в конуру.
- Ав – согласился с ней Полкан, он понимал о чем идет речь, так как проследил за взглядом женщины – ррр!
Снег испугался рычания и со скрежетом пополз вниз, на краю задержался, рассчитывая куда упасть и шлепнулся на лужу, разбрызгивая ошметки и ломая копья сосулек.
- Вот и хорошо – выдохнула Наташа – теперь я за тебя спокойна, можешь бегать где захочешь.
Полкан усмехнулся и посмотрел на свои лапы, он давно передвигался не спеша, и только по двору, и то по большой нужде, просто не любил гадить там, где ел и спал. Собака подставила голову под теплые руки хозяйки и вздохнул от удовольствия, ему было хорошо рядом с ней, и он ждал этих минут встречи каждый день.
- Ну ладно, охраняй дальше дом, а мне нужно идти – Наташа поднялась держась за перила, а Полкан постучал хвостом по полу, давая понять, что услышал ее и больше не задерживает – приду завтра, принесу тебе косточки с мослами.
Она ушла, а собака еще долго ощущала тепло ее рук и улыбался пожелтевшими от старости зубами солнцу, хорошо всё-таки иметь рядом любящего человека, даже если и приходит ненадолго.
А Наташа шла и думала, что не только собаке к старости нужен теплый дом, где ты чувствуешь в безопасности и человек, который не предаст и не обидит.
Вечером Толик прятал глаза, и всё рвался к соседу то за вилами, то попросить какие-то детали, а потом придумал, что срочно понадобилось дойти до Виталика, живущему на том конце деревни. В последнее время он часто уходил по вечерам, возвращался за полночь, когда жена спала или делала вид, что спит. Оба всё понимали, но делали вид, что ничего не происходит, так было удобно, не ссориться и не кричать друг на друга, а молча жить своей жизнью.
Наталья не стала его останавливать, но как только муж вышел в ворота, выскочила следом, накинув на плечи приготовленную заранее куртку. Она знала куда идти, всего-то пройти несколько домов в сторону магазина, раньше и сама часто бывала у Таньки, пока был жив ее муж. Не сказать, что дружили душа в душу, но иногда могли посидеть вчетвером, женщины говорили о своем, мужчины делились секретами богатого улова рыбы. В речке возле деревни водились одни пескари, но в рассказах мужчин они становились размером с акулу и били хвостом, как экскаватор ковшом. А женщины разговаривали о всякой всячине, Наташе нравилось слушать всезнающую Татьяну, особенно на тему – как правильно разводиться с мужем. Об этом она знала много, всю жизнь собиралась разводиться со своим недотепой, но не успела, муж вдруг ушел в мир иной, похоронив вместе с собой несбывшиеся мечты жены. Но Таня не отчаивалась, в деревне были несколько холостых мужчин, за кого-нибудь из них она выйдет замуж и тогда обязательно пригодятся ее познания в юриспруденции. Уж она точно не станет терпеть похождения супруга, как Наташа, не имея от такого козла ни шерсти, ни молока, и бегать, вылавливать его по домам любовниц.
Наташа тоже давно не устраивала разборок, это она по молодости ревновала и плакала, страдая от нелюбви мужа, но с годами чувства притупились и на смену к ним пришло равнодушие. Но сегодня она пойдет и посмотрит в глаза мужу, что бегает по ночам к вдове друга, и наконец решится сделать то, к чему готовилась давно.
Толик пойдет по тропинке за огородами проваливаясь в талый снег, ему же нужно прятаться, чтобы никто не увидел, как несется к любовнице ошалевший от гормонов пятидесятилетний мужик. В такой момент не мешают сугробы и бездорожье, в крови бродит что-то такое горячее, и помогает преодолевать любые преграды.
Наталья же спокойно дошла до дома Таньки улицей, по вычищенной от снега трактором дороге, освещенной фонарями и прислонилась к деревянным воротам, покрашенным синей краской. Ночь была тихая и безлюдная, и она отчетливо слышала, как бежит по снегу запыхавшийся муж, как лезет через заборчик и стучит в двери веранды. Она раньше бывала у Таньки не реже мужа, поэтому знала как можно пробраться во двор минуя запертые ворота. Легко прошла через боковую калитку и подойдя к дому, постучала в окошко веранды, где ворковали только что встретившиеся полюбовнички.
- Кто там – голос у Таньки встревоженный, а как иначе как, в ее доме чужой муж, время позднее, не отмоешься потом от сплетен, если его увидят.
- Открывай – потребовала Наталья без здоровканий и предисловий – не откроешь, подпалю крыльцо и соберу всю деревню.
Любовники зашептались, Таня от испуга побледнела и стала икать, а Толик развернул плечи и усмехнулся, он не в первый раз попадался на месте преступления, и опыт отбрехания кое-какой имелся. Конечно же, страх что жена может устроить судный день был, но собственная наглость и чувство безнаказанности за прошлые грехи, успокаивали и поддерживали струсившего хозяина.
- Подпалю, у меня бензин с собой – подбодрила совещающихся Наташа, и пнула ведро с талой водой возле двери, надо же как удачно подвернулось, стоит тут, будто ждет ее прихода.
- Подпалит – поверила Танька, она неплохо знала соседку, на вид такая тихая, а разозлится, на всё способна – лучше открыть, а там будь что будет.
Деваться некуда, страсть страстью, а умирать никому из любовников не хотелось, да еще и на виду у всей деревни, поэтому дверь со скрипом открылась, и Наташу осветил льющийся из веранды свет.
В дом бывшей подруги, а ныне любовницы ее мужа, обманутая жена шагнула не задумываясь, но колени предательски задрожали, не каждый день ловишь мужа на месте преступления.
- Я что пришла – присела она на табуретку при входе, и перевела дух – утром коров подою, и скотину накормлю, так и быть, а вечером сам этим займись, или вон Танюшу попроси.
- А ты куда – удивился Толик, спокойному тону жены, он ожидал битья всего что попадется под руку и скандала, а Наташа сидит как ни в чем не бывало и о коровах говорит. По логике жена с любовницей должны выдирать волосы друг-другу, и делить бесценное сокровище, называемое мужчиной, а тут ничего не происходит.
- Я перееду в родительский дом – буднично сообщила жена, как будто собралась сходить под сарай до ветру – ты здесь оставайся до утра, на работу иди от Тани, я спокойно вещи соберу и уйду. Не переживай, лишнего ничего не возьму, потом разделим по суду, кому и что положено, как-никак вместе наживали всё, что у нас есть.
Толик недоверчиво усмехнулся, он жил с этой женщиной тридцать лет, и это была не первая угроза жены разводом за эти годы. И не первая его измена, в тридцать лет была Валя из соседней деревни, он даже уходил к ней на полгода, а потом вернулся обратно, но тут же нырнул под одеяло Люське Ветровой. А под сорок лет была Катя из райцентра, после сорока Тамара, потом Люда, и вот наконец Таня овдовевшая недавно, бойкая и крикливая.
Каждый раз его Наташа прощала, и принимала обратно, и он привык к своим походам налево и не считал их, чем-то из ряда вон выходящим. С женой они не спали давно, она морщила нос если муж намекал на что, и с грохотом закрывала дверь в свою комнату возле кухни.
- Простит, куда она денется – сказал он Тане, когда жена ушла, буднично проговорив что нужно сделать по дому завтра – сейчас поплачет в подушку, а утром и не вспомнит.
Но Наташа не собиралась плакать, тот Бес, поселившийся в ее мозгу много лет назад, не позволил расслабиться и в этот раз. Только когда шла домой оставив мужа с любовницей, немного защипало в носу и заныло в груди, но ненадолго.
- Ты всё делаешь правильно – сказал тогда Бес и завернул обратно слезы, готовые пробежать по щекам и капнуть в мартовский снег, прожигая сугробы до земли – не сомневайся, всё идет как положено.
Ночью Наташа почти не спала, она не убивалась об изменнике муже, который сейчас нежился в объятиях подруги предательницы, а не спеша подсчитывала в уме свои сбережения. Решила, отдохнуть полгода, а потом пойти работать, хотя могла бы и лежать дома на те деньги, что достались по наследству. Одной будет скучновато, поэтому лучше с утра сходить где-нибудь размять косточки, языку тоже лучше не застояться, это же лучшее развлечение, перемыть косточки кому-нибудь из отсутствующих.
Переделав все привычные дела, утром она собрала последние вещи в большую сумку, остальное давно находилось там, где она и собиралась жить в тишине и счастье.
В отчем доме ее ждал на крыльце счастливый Полкан, стучал хвостом по полу, и совсем не удивился, что хозяйка пришла с большими сумками. В последнее время она носила такие часто, особенно по вечерам, когда нет любопытных глаз, и уходила с пустыми руками.
Зайдя в дом, Наташа с радостью вдохнула теплый, знакомый воздух, где всё еще оставались запахи ее родителей, где прошли самые счастливые годы детства.
Она прошла и полюбовалась на свои труды, теплые полы, туалет в доме, маленькую и аккуратную кухню и кровать с дорогим пологом, как у королев. Наташа занималась благоустройством родительского дома лет пятнадцать, вкладывая в него по возможности, всё заработанное самой. Толик жил своей жизнью, довольный тем что жена не путалась под ногами и не мешала бегать от одной любовницы к другой. Он не интересовался, чем занимается эта глупая курица, главное чтобы дома было чисто, еда на столе и никто не жужжал под ухом. Жена терпела его выходки, готовила и убиралась, воспитывала детей, и молча встречала нагулявшегося мужа, после недельных, а иногда и больше загулов. Не позволяла только распускать руки и язык, однажды так треснула скалкой в ответ на толчок в плечо и сказала, что убьет спящего, если еще раз тронет. Пришлось укоротить себе руки, и не наглеть, глаза у жены были такими, что Толик поверил сразу, убьет, на куски порежет и закопает, еще и жить будет припеваючи на его могиле под полом. Но и отказаться от походов налево не мог, жена не интересовала, а природа требовала, так что приходилось бегать то на один конец деревни, то на другой. Видимость счастливой семейной жизни поддерживал как мог, в семье росли трое детей, и приходилось как-то исполнять роль хорошего отца, отказываясь от личной жизни. Было раза два, что и уходил от постылой жены, но и в новой семье быстро приедались те же щи и каша, любовница превращалась в жену и раздражала не меньше Наташи.
Наконец, дети выросли и уехали в город, им отец выделил немного денег, чтобы могли заняться приобретением жилья и решил, что его долг выполнен.
Пора вдохнуть полной грудью и радоваться жизни, тем более что овдовела Танька, на нее он заглядывался еще при жизни ее мужа, подкаблучника Сашки. Даже пытался как-то подъехать на хромой козе, но Танька так глянула на него, что он сразу передумал, знал что соседки характер тяжелый, может придавить как взбесившийся трактор.
Когда овдовела, Толик еле дождался сорока дней, и заглянул, предложив помощь по дому и пожалел… Что не пришел сразу, как только Сашку свезли на погост… Теперь всё свободное время он проводил у Таньки, днем и ночью, тем более что ходить недалеко, удобно и приятно.
***
Наташа не спеша разложила вещи, что принесла и легла одетая на кровать под балдахином, прикрыла глаза и проанализировала сделанное, на всякий случай, чтобы ничего не пропустить.
Кажется, всё сделано так, как было задумано много лет назад, когда гулена Толик завел шашни со второй по счёту женщиной, а может и третьей или четвертой, Наташа могла пропустить некоторые детали из жизни мужа.
Дети были маленькими, и женщина понимала, одной тянуть их будет сложно, тем более в деревне, и был разработан план на года, для бегства от постылого мужа не с голой задницей, а при деньгах.
Толик был занят своими плотскими утехами и не контролировал расходы, кидал с получки на стол энную сумму, и на этом его участие в жизни семьи заканчивалось. Мог еще расщедриться на детей или оплату больших покупок, доверяя словам жены насчет стоимости и необходимости подобных затрат.
И Наташа решила, что за свою развеселую жизнь муж должен платить, она вела хозяйство рачительно, складывая копеечку к копеечке, уносила сбереженное матери с отцом, где деньги превращались в укрепление крепости для ее спокойной старости. Небольшой дом родителей превращался в уютное гнездо, где старики радовались каждому новшеству и честными глазами врали соседям, что на всё тратят свои кровные.
Бригада плотников из соседней деревни, поставила баню рядом с теплым чуланчиком, чтобы можно было из дома пройти в легком халате. Другая выкопала просторный подвал для заготовок с удобным спуском, третья поставила высокий забор, чтобы чужие глаза не заглядывали.
Толик не вникал в подробности новшеств, происходящих в доме тещи, особенно после того, как тесть пригрозил пристрелить его за гулянки. А теща впала в немилость сразу после свадьбы, где жених повел себя не очень красиво, щупая свидетельницу за коленки. Теща высказала претензии при его родне, угрожая забрать дочь, не доведя дело до брачного ложа. Но влюбленная Наташа плакала и умоляла мать не ссориться с ее мужем, и в первые годы жизни даже немного сторонилась своих родителей.
Смолоду повелась она на красивые слова и ухаживания Толика, и опомнилась только после рождения третьего ребенка, и увидела его настоящего, с небрежной ухмылкой. Рожала каждый год, и некогда было смотреть по сторонам, и думать о том, как ведет себя молодой муж, пеленки, плач по ночам и болезни детей затмили всё. Но однажды открылись глаза, упала пелена влюбленности, и после долгих слез и страданий, пришло понимание ситуации, в которую вляпалась. И решение, что нужно готовить себе обеспеченную старость из того, что имелось, не спеша и не обращая внимания на чужие смешки за спиной.
Двадцать лет понадобилось чтобы сделать всё, что задумала, поднять и выучить детей, и сделать из отчего дома дворец, в котором всё было сделано основательно, на долгие годы. По ее просьбе, старики откладывали лишние деньги и написали завещание на всё, что имеют, старшие братья и сестры, живущие далеко, согласились с их решением. Наташа дохаживала за ними, в течении года похоронила отца и мать, которые не умели жить друг без друга, и приступила к последней части своего плана.
Она узнала о том, что Толик ходит к Таньке буквально через день, и обрадовалась, что для финальной сцены не нужно идти далеко. Мужа нужно застать на месте преступления, чтобы не мог потом оправдаться, оставить его с чувством вины.
Всё получилось как хотела, но об этом знала только она, в деревне по которой разнеслась весть об уходе Наташи, посмеивались над ней, мол, глупая такая, терпела всю жизнь, а еще и ушла с голой задницей.
А Толик посмеивался под несуществующие усы и думал какие же женщины никчемные терпилы, и как он их вертит на … пальце. Жена ушла оставив всё нажитое, в старую развалюху которая рассыплется при первом же сильном ветре. А он сейчас распродаст всё, что можно продать, и до суда не оставит камня на камне, чтобы ничего не досталось жене при дележке. Или отпишет Таньке, а уж она-то знает как и куда прятать, тем более что ее старшая дочь адвокатом работает в городе.
То, что Танька хорошо разбирается в таких делах, знала и Наташа, ведь это у нее она узнала, что при подаче заявления на развод, можно наложить запрет на продажу имущества. И пользование деньгами, что лежали у Толика на счету, чтобы не мог потратить, свои она сняла и припрятала прежде чем ехать в районный суд. И всё что есть в доме, описано при участковом и приложено к запрету, так что теперь Толик не может даже курицу зарубить на супчик, без милостивого разрешения Наташи.
Всем было хорошо, в этот мартовский день перед праздником, но счастливее всех был Полкан, в доме поселилась хозяйка и от этого солнце стало светить ярче и теплее.
Не знавший о коварстве жены Толик тоже радовался, похлопывая по-хозяйски по пятой точке любовницу:
- Коров надо подоить – улыбнулся Толик, предвкушая услышать от любовницы, радостные возгласы согласия быть ему прислугой – через сепаратор пропустить, ну, короче, сама знаешь чего делать.
- Не знаю – равнодушно ответила Таня, зевнув для убедительности – сам подоишь, сам и пропустишь, я молоко не пью и сметану не кушаю. Тебе нужно, ты и делай, а я завтра к дочери уезжаю в город, давно звала, всё никак не могла собраться. И вообще, иди Толик домой, у тебя сейчас там забот полон рот, скотина, то, сё, привыкай, что самому нужно всё делать.
А я тебе позвоню, когда вернусь, забежишь на часок, если силы останутся на что-то.
От автора: Всем привет! Давно не появлялась, был не самый лучший период жизни. Но всё проходит, и это почти прошло. Скоро теплые денёчки, солнышко и цветочки, и снова лето!
Продолжение следует, по настоятельным требованиям читателей, а я не могу отказать. 😊
Продолжение здесь 👇