Лиде всегда казалось, что она живет внутри эдакой стеклянной банки, через толстые стенки которой можно увидеть, как у других людей все складывается легко и красиво, но стоит ей самой сделать шаг навстречу хоть чему-то важному и значимому, как невидимая преграда больно бьет по лбу и оставляет в одиночестве.
Это чувство впервые поселилось в ней еще в детстве, когда она, единственная и выстраданная дочь, ловила в глазах родителей время от времени холодок оценивающего взгляда, в котором ей чудилось сожаление и разочаровние, словно они приобрели ценную дорогую, но, увы, бракованную вещь.
Отец и мать скочались, когда ей было двадцать семь, и Лида вздохнула тогда с облегчением, хотя сама себе боялась в этом признаться. Но с годами поняла, что их мнение, их взгляды и оценки никуда не делись — они плотно обнсновались у нее в голове и продолжали свой тихий беспощадный суд, от которого не спасали ни хорошая работа, ни удачное замужество, ни рождение детей.
Это было очень неприятно, а иногда даже и невыносимо. И в итоге привело к тому, что Лида, а было ей на тот момент чуть больше тридцати, решила, что пора с этим безобразием разбираться.
Женщина стала покупать литературу на тему психологии, философии и даже эзотерики, активно изучать, выискивая и находя в умных книгах те слова поддержки, которых так отчаянно ей не хватало в жизни, и постепенно, день за днем, она сумела выбраться из-под обломков родительских ожиданий.
Последующие десять лет были прожиты, можно сказать, счастливо. У Лиды появилась большая уютная квартира, удачно приобретенная совместно с мужем, который любил и уважал ее. Женщина получила, наконец, высшее образование, что не только здорово повысило самооценку, но и позволило найти хорошую работу. Дети радовали прилежанием и успехами в школе. Казалось, дальше все должно быть лучше и лучше.
Но лучший период не случился. На смену счастью пришли испытания. Любящий муж в один не прекрасный день объявил, что у него появилась муза на стороне, более молодая и красивая, и ушел, унеся с собой не только материальные ценности, но и чувство опоры у Лиды, что выявило через несколько месяцев целый букет недугов, которые начали бурно развиваться, и пришлось прибегнуть к кардинальным вмешательствам, здорово снизившим качество жизни.
Потом закрылась фирма, где Лида проработала много лет с хорошим окладом, и пришлось начинать с нуля в том возрасте, когда хочется пожинать плоды, а не выискивать всходы в выжженной земле.
А потом пришел две тысячи двадцатый год, и земля под ногами окончательно перестала быть твердью: мир начал стремительно меняться, под новые условия выживания приходилось постоянно подстраиваться.
Многое, за что женщина хваталась, быстро превращалось в песок, потому что стоило ей только обрести хороший заработок, как цены взлетали до небес, и внутреннее негодование и бессилие все чаще охватывали Лиду.
Когда же в начале двадцать второго года женщина решила робко выглянуть в окно международных знакомств, надеясь на построение личного счастья, как оно с грохотом захлопнулось, разбив стекла о новые, очень нерадостные реалии, и Тиндер, служивший маленьким виртуальным мостиком, навсегда исчез из ее телефона, оставив после себя лишь пустую иконку-призрак.
И вот тогда ей стало по-настоящему страшно, потому что она с поразительной ясностью различила в этом новом, огромном и равнодушном мире интонации собственной матери:
— Ну что ж ты так, всего лишь третье место, почему не первое или хотя бы второе? — шептала теперь уже окружающая действительность, опрокидывая ее начинания одно за другим, вводя странные ограничения, перекрывая интернет, ломая планы и высасывая силы, словно огромный безликий спрут, который наказывает ее просто за то, что она пытается дышать полной грудью.
Самым же горьким было осознание того факта, что путь, который она прошла, благодаря книгам по саморазвитию, разбирая по кирпичикам свою неуверенность и выстраивая хрупкую веру в себя, оказался пройден зря, потому что внешние обстоятельства буквально выкинули ее к первоначальным настройкам, вбитым в еще детстве: "У всех всё получается, а ты...Неудачница".
На пороге пятидесяти с хорошим хвостом лет, Лида смотрела на осколки своей жизни и чувствовала глубочайшую усталость и разочарование, отчаянно завидуя тем старикам, кому за восемьдесят, кому уже не нужно ничего строить, а можно просто тихо сидеть на лавочке и доживать, ни на что не рассчитывая.
...Она долго сидела так, вглядываясь в окно, за которым шумел равнодушный город. Жалость к себе была липкой и тяжелой, как осенняя грязь, но даже в ней было что-то привычное, почти уютное. Лида поймала себя на этом ощущении и вздрогнула: неужели бездействие и отчаяние — это и есть тот берег, к которому она так долго плыла?
Ответ на ее вопрос пришел неожиданно, самым будничным образом. За окном, на детской площадке маленькая девочка никак не могла залезть на горку. Она пыхтела, скользила, хваталась за пластиковые поручни и снова съезжала вниз. Рядом суетилась бабушка, причитая:
— Ну какая же ты у меня неумеха, дай я тебя подсажу!
Но девочка, сжав губы в тонкую ниточку, мотала головой и лезла снова. И когда у неё, наконец. получилось, она замерла наверху, глубоко вздохнула и посмотрела на всех сверху с таким торжеством, будто покорила самую высокую вершину в мире.
Лида, глядя на это, вдруг с поразительной ясностью поняла: она смотрела не на девочку. Она смотрела на ту часть себя, которая всегда была с ней. Эта часть, когда-то давно, просто радовалась тому, что залезла на горку, потому что это было трудно, а у неё получилось.
А потом, под влиянием обстоятельств, жизнь, особенно последние лет двадцать стала похожа на бесконечную гонку за первым или хотя бы вторым местом. Лида вылезла из-под обломков родительских ожиданий и продолжила соревноваться — с обстоятельствами, с чужим успехом, с самой собой.
А когда внешний мир, огромный и безжалостный спрут, начал опрокидывать её так тщательно и выверенно возведенные постройки, оказалось, что внутри, под развалинами, ничего нет. Пустота.
И настоящим открытием оказалось то, что истинная жизнь заключается не в отсутствии проблем, нет. Истинная жизнь состоит в умении ценить малое, в умении ценить те вещи, которые часто считаются чепухой.
— Ой, что там какое-то рукоделие криво-косенькое, уж если что и делать, так сразу шедевр мирового значения, не меньше.
— Что там какие-то закаты-рассветы из окна, вот на Бали, да... Там здорово!
— Что там какие-то пироги и консервация? Пережиток прошлого! Времени на это надо уйму, а итог...
Так думают многие. Только эти так называемые мелочи — умение приготовить, рукоделие, наведение порядка, наблюдение красоты вокруг и прочее — они здорово помогают проживать трудности и выходить из кризисных периодов.
Когда ломаются все внешние опоры — работа, семья, здоровье, привычные правила — у человека остаётся только одно: способность наполнить значимым смыслом и теплом то маленькое пространство, которое находится вокруг. И тогда привычные действия, например, вскипятить чайник, помыть посуду, убрать на столе, погладить белье, надеть чистую одежду, обретают особую силу, которая помогает создать внутреннюю устойчивость и двигаться дальше.
Лида начала учиться находить маленькие радости вокруг. Вытащила из дальних закромов давным-давно забытую вышивку, стала больше гулять в парке в любую погоду, стараясь ни о чем не думать, регулярно наводить порядок вокруг и поддерживать его. Потом нашла посильную подработку рядом с домом. И безнадега шаг за шагом отступила.