Ангел позвонила ровно в полдень. И сразу сказала то, что планировала сказать. Без долгих хождений вокруг да около, без расспросов про здоровье потомков моего пятиюродного деда и видов на урожай картошки в сезоне 2126-го года… Сказала, будто на Крещение в двадцатиградусный мороз нырнула с головой в прорубь. Перекрестившись, зажав нос указательным и большим пальцами левой руки и стиснув в правом кулачке крестик на золотой цепочке… Для нее такая лаконичность была непривычна. Видимо, долго собиралась с силами, проговаривая варианты и откладывая все на последний момент, когда дальше отступать будет некуда.
-Да, - ответил я согласием на ее просьбу. – Заскочу и заберу. Только точные координаты пришли мне прям сейчас, чтобы я уже начал изучать маршрут. Сама понимаешь, связь там будет от слова никакая, а бумажные карты – ни о чём.
- А Маришка? – спросила Ангел.
- Что Маришка?
- Она тебя отпустит?
- Вот сидит напротив. Шепчет, что поедет со мной.
Ангел на другом конце провода хлюпнула носом.
- Что ты плачешь? – поинтересовался я. – Сама ж сказала, что Арсен жив-здоров и через три дня с божьей помощью будет дома.
Ангел вместо ответа снова хлюпнула носом. Так и виделось, что она одна на своей шестиметровой кухне, в которой четверть стен занимают иконы; что на столе, покрытом дешевой клеенкой, перед Ангелом недопитая чашка чая; что на подоконнике упирается в уличное стекло тощий столетник; что за окном в деревянном переплёте стоят такие же как у Ангела серые пятиэтажки из силикатного кирпича; что нос и глаза у нее мокрые; что…
- Божьей помощью, - повторила за мной Ангел, - на самом деле. Спасибо тебе…
- Ангелина! - одёрнул я ее, - Хватит причитать. Засылай координаты Арсена мне, а мои Арсену. Если вдруг у него будет возможность со мной связаться раньше, пусть наберет или отпишется.
- Обязательно. Век буду…
- Все, Ангелина. До встречи, - я резко оборвал наше общение и погасил телефон.
- Выезжаем на день раньше, как ты и хотел, - подытожила Маришка.
-Только немного не в ту сторону, - отозвался я, глядя на пришпиленную к стенке комнаты карту Крыма и прилегающих земель, которую напечатали еще при прошлой власти.
- Бешенной собаке сто верст не крюк, - заметила Маришка. – Тем более ради благого дела. Тебе там, на верху, это обязательно зачтется…
…До базы Арсена мы долетели без приключений. Годом ранее, я бы не взял с собой Маришку и, быть может, вообще не поехал бы своим ходом в Марик. Сегодня – другое дело. Газ до отказа, немного общения с аборигенами в городе, которые, видя мои номера с двумя топорами на Тойоте, вешали мне лапшу на уши, когда их спрашивал о местных достопримечательностях и как до них добраться. Хорошо еще не юродствовали, что не рОзумеютЬ по-русски…
Арсен вышел из КПП своей базы в назначенное время, увидел машину, махнул левой рукой, узнав меня у открытой двери, и двинулся в нашу сторону. За спиной у него был рюкзак литров на сто и такая же по объёму сумка в правой руке. Пока Арсен быстрым шагом пересекал улицу под открытым небом, он на автомате глянул вверх.
Горизонт был чист.
И визуально, и на слух.
Когда Арсен оказался возле машины, я протянул руку, чтобы помочь с рюкзаком. Но Арсен отказался от моего предложения, первым движением отправил в багажник сумку, а вторым - с разворота – рюкзак.
Вещи были тяжелые.
Я не стал уточнять, что находится в его рюкзаке и сумке. Меньше знаешь – крепче спишь.
Поздоровавшись с Маришкой и собираясь сесть в машину сзади рядом с ней, он снова глянул в небо.
- Не отпускает? – спросил я, устраиваясь на водительское место. Арсен ответил мне вопросительным взглядом в зеркало заднего вида.
- Дроны высматриваешь, - пояснил я.
- Да, - сухо ответил он.
- Говорят, через месяц становится легче, - сказал я, трогаясь с места.
- Только некоторые снова сбегают оттуда, где легче.
- А ты, Арсений? – обеспокоенно спросила Маришка.
- Сейчас даже мыслей таких нет. А потом… будем посмотреть…
Если с матерью Арсена я пересекаюсь вживую чуть ли не раз в квартал, то его самого не видел лет пять. За это время с парня ушла почти вся детскость. Так, что на двадцать шестом году жизни она лишь чуть-чуть просматривалась в уголках глаз…
- Поехали, - объявил я и мы стартовали.
Благо в сторону дома мне уже не нужны были ни карта, ни подсказки аборигенов, две сотни километров от Марика пролетели значительно легче, чем они же, но пятью часами ранее, когда ехали за Арсеном. Но все равно расслабился я только за час до Боброва, где планировал заночевать как раз у потомков моего пятиюродного деда, а утром рвануть по прохладе к Подольску Ангела… Расслабился я и начал уже воспринимать краем уха, о чем там за спиной у меня говорят Арсен и Маришка. В общем, ничего особо интересного в их разговоре и не было... Маришка спрашивала про жизнь, а Арсен отвечал ей бородатыми анекдотами. Мол, от окопной свечи обычно весь чумазый, но вещь сама по себе нужная. Особенно, когда заправлена чем-нибудь менее чадящим… Мол, менять дислокацию лучше, когда тепловизор уже глючит от прогрева нижнего мира, а для оптического наведения ещё все мутно… Мол, народ разный. Кто идейный, кто за рублем, а кто вообще в бегах… Мол, ерунда, когда говорят, что в окопе под обстрелом нет атеистов. Есть. И навалом… Мол, самые дохляки и ни о чем вдруг оказываются сильнее и устойчивее тех, кто до первого боя пафос-пафос… Мол, проблема серьезная была в начале у контингента с открыванием консервов без консервного ножа - есть банки со всякой снедью, а открыть их нечем. Никто не озаботился… И так возились, и эдак, не выходит каменная чаша… И что делать с этим, не понятно… Хорошо, Арсен не расстаётся лет десять как с отцовским мультитулом… Вот им и справились…
- Чо? – возник тут я. – Ни у кого не было обычного ножа, что ли? У тех, кто с навороченными обвесом, броником и другим инструментом?
Арсен удивленно уставился в зеркало заднего вида на молчавшую всю дорогу прокладку между рулем и водительским креслом.
- В чем проблема открыть консервную банку обычным ножом? Воткнул, прошел им по кругу и все дела… Мы вообще тупым столовым ножом, которым на гражданке только масло по куску хлеба размазывают, всякие банки вскрывали на камбузе, - пояснил я. – Всякие. С маринованной картошкой, капустой, сухарями, компотом, медузами. И даже банки с красной икрой... Что в море, что на берегу… - В ответ на мой спич сзади последовало только обескураженное молчание. Я, уже зная примерный ответ, осторожно спросил: - Арсений, ты ведь в детстве с покойным отцом во всякие походы выживальщиков стопятьсот раз ходил. Неужели и там только консервным ножом банки вскрывали?
- Да, - отозвался Артем после заметной паузы. – Только им.
- [Censored], - процедил я сквозь зубы, возвращая свое внимание дороге, с тихим шёпотом ложащейся мне под колеса…