Вечер в аэропорту выдался тревожным. Табло мигало красным: "Рейс 717. Москва — Токио. Вылет: 23:00. Статус: Задержка". Голос диспетчера монотонно повторял объявление о переносе вылета на 00:30 из‑за погоды, но люди в зале ожидания не находили себе места.
Елена крепко держала за руку восьмилетнего сына Максима. Мальчик беспокойно оглядывался по сторонам.
— Всё будет хорошо, Макс, — успокаивала его мама.
— Просто небольшая задержка.
— Мам, а почему все так смотрят на табло? — шёпотом спросил Максим.
— Потому что никто не любит ждать, милый, — вздохнула Елена.
Внезапно за спиной она услышала тихий, но отчётливый голос:
— Вы не должны лететь этим рейсом.
Елена резко обернулась, но вокруг были только занятые своими делами люди — никто не обращал на неё внимания.
— Мам, я тоже слышал… — прошептал Максим, прижимаясь к ней.
Спустя пару часов пассажиров всё же пригласили на посадку. В салоне самолёта Елена продолжала нервно оглядываться, а Максим смотрел в иллюминатор — за стеклом была лишь непроглядная тьма.
— Мам, почему за окном ничего не видно? — снова спросил мальчик.
— Просто облака, Макс, — ответила Елена, хотя сама чувствовала нарастающую тревогу.
Внезапно погас свет. Салон погрузился во мрак, и по нему прокатился испуганный шёпот.
— Что происходит?! — выкрикнул кто‑то.
Бортпроводница Ольга старалась сохранять спокойствие:
— Это всего лишь сбой электропитания. Система перезагружается.
Свет вернулся, но теперь он мерцал, а тени на стенах странно искажались, будто растягивались и сжимались в такт неслышной музыке.
В кабине пилотов ситуация была не лучше. Игорь и Алексей в панике смотрели на приборы.
— Компас сходит с ума! — воскликнул Игорь.
— Мы должны были уже набрать высоту, но…
Алексей выглянул в окно и побледнел:
— Мы вообще не двигаемся.
За стеклом была абсолютная чернота — ни звёзд, ни огней, ни намёка на землю. Игорь попытался связаться с башней:
— Башня, это рейс 717! Мы не можем определить своё местоположение. Повторяю, мы не двигаемся!
В ответ — лишь треск помех.
Прошло полчаса. Паника в салоне нарастала. Елена прижимала к себе Максима, пытаясь унять дрожь.
— Мам, я слышу голоса… — прошептал мальчик.
— Тише, Макс, это просто шум двигателей, — машинально ответила Елена, но и она слышала шёпот, доносящийся из вентиляции. Слова были неразборчивы, но интонация — пугающая.
Одна из пассажирок вдруг закричала:
— Они говорят… что мы уже не в небе!
— Где же мы тогда?! — в панике выкрикнул сосед.
Третий пассажир, пожилой мужчина, тихо произнёс:
— В 1972 году этот рейс исчез. Все на борту пропали без следа…
Максим замер, глядя в иллюминатор.
— Там кто‑то есть… — прошептал он.
Елена повернулась к окну и увидела бледные лица, прижатые к стеклу. Они безмолвно кричали, будто пытались что‑то сказать.
В кабине пилотов царил хаос.
— Мы падаем! — закричал Игорь.
— Но… мы же не летели!
Алексей смотрел на приборы с ужасом:
— Высота: ноль. Скорость: ноль. Но мы чувствуем падение!
Салон наполнился криками. Свет погас окончательно.
А потом… всё стихло.
Елена вздрогнула и очнулась. Она сидела в том же зале ожидания, перед ней мигало табло: "Рейс 717. Москва — Токио. Вылет: 23:00. Статус: Задержка". Рядом сидел Максим, глядя на неё широко раскрытыми глазами.
— Это был сон… — выдохнула Елена.
— Но, мам… у тебя в руке вот это, — тихо сказал мальчик, указывая на её ладонь.
Там лежал авиабилет с номером рейса 717 и датой: 1972 год.
Елена в ужасе разжала пальцы и билет рассыпался в прах. Она резко обернулась и вдруг поняла: вокруг сидели те же люди, что и в самолёте. Их лица казались знакомыми. Один из них — тот самый пассажир, что говорил о 1972 годе — улыбнулся и кивнул ей.
— Добро пожаловать в петлю, Елена, — произнёс он.
— Мы все здесь уже очень давно.
Елена огляделась — и с ужасом осознала, что зал ожидания на самом деле был салоном самолёта. Стены мерцали, превращаясь в иллюминаторы, а пассажиры улыбались, их глаза светились неестественным светом.
Максим прижался к ней и тихо, с пугающей улыбкой, произнёс:
— Мам… а мы ведь так и не вылетели, да?
Тишину разорвал звук взлетающего самолёта — но он резко оборвался, оставив после себя лишь звенящую пустоту.
"Рейс 717 никогда не приземлится. И никогда не вылетит".