— Мясо получилось откровенно сухим, Катерина, — Нина Ивановна брезгливо отодвинула тарелку на край стола, застеленного дешевой клеенкой с разводами. — Жуется с трудом, словно старая подошва. Мой Олежка к такой тяжелой пище совершенно не привык.
— Ваш Олежка, Нина Ивановна, последние полгода привык питаться исключительно на мои деньги, — Катя невозмутимо наколола на вилку кусок свинины. — Так что пусть жует усерднее и развивает челюстные мышцы.
Олег нервно дернул кадыком и попытался изобразить максимально расслабленную улыбку. Он сидел во главе стола в выглаженной рубашке, купленной Катей на прошлой неделе, и источал ауру великодушного мученика. На выцветшем линолеуме под столом сиротливо жались его ботинки, которые давно просили ремонта.
Справа от Олега расположилась его родная сестра Марина, увлеченно ковыряющая салат с майонезом. Ее муж Валера молча наминал картошку, стараясь не вмешиваться в семейные разборки.
— Катюш, ну зачем ты начинаешь при всех гостях? — Олег потянулся через стол и накрыл ладонь жены своей холодной рукой. — Я был уверен, что ты всё простишь, мы ведь перешагнули через этот кризис. Ты сама вчера сказала, что готова забыть мою глупую оплошность.
— Оплошность? — Катя аккуратно высвободила руку и промокнула губы бумажной салфеткой. — Ты называешь полгода регулярных поездок на съемную квартиру в спальном районе обычной «оплошностью»?
— Мужчины иногда оступаются, это заложено природой! — рявкнула свекровь, сверкнув золотой коронкой в свете тусклой люстры. — Он честно признался, повинился перед тобой. А ты, вместо того чтобы проявить женскую мудрость, продолжаешь пить из него кровь!
Нина Ивановна презрительно фыркнула и потянулась за бокалом с вином. В хрустале плескалось красное полусладкое за триста девяносто девять рублей. Олег купил его по желтому ценнику в супермаркете, гордо заявив, что это роскошный жест в честь их примирения.
— Я проявляю чудеса элементарной логики, Нина Ивановна, — ровным тоном ответила Катя, глядя свекрови прямо в глаза. — Моя мудрость закончилась ровно в тот момент, когда я запросила детализацию его банковского счета.
— Опять ты про свои копейки заладила! — Олег закатил глаза, виртуозно разыгрывая оскорбленную невинность. — Я же русским языком объяснил, что всё до копейки верну. У меня просто образовались временные трудности с крупными проектами!
— Твои так называемые проекты, Олег, заключаются в протирании штанов на диване перед телевизором, — Катя сделала небольшой глоток воды. — И в постоянной езде на кредитной машине с абсолютно лысой резиной. Которую ты, кстати, тоже планировал менять за мой счет.
— Слушай, ну хватит уже брата попрекать, — встряла Марина, откладывая вилку. — У вас семья, штамп в паспорте стоит. Раз ты решила брак сохранить, значит, пора думать о совместном будущем, а не счета делить.
Катя приподняла бровь, наблюдая за лицами родственников. Этот разговор становился предсказуемым до тошноты, словно заученная пьеса.
— О каком именно будущем ты говоришь, Марина?
— О нормальном, человеческом! — Нина Ивановна подалась вперед, переходя на заговорщицкий шепот. — Эту твою добрачную студию давно пора выставлять на продажу. Вам здесь элементарно тесно, детям места не будет.
Олег активно закивал, преданно заглядывая матери в глаза. Валера хмыкнул, потянувшись за очередным куском хлеба.
— Мама говорит правильные вещи, котенок. Продадим твою недвижимость, добавим мои личные накопления, возьмем просторную трешку.
— Твои личные накопления? — Катя искренне рассмеялась, и звук получился резким, отрезвляющим. — Ты имеешь в виду те шестьдесят рублей, что остались на карте после покупки этого дешевого вина по акции?
— Я оформлю на себя кредит! — взвился Олег, покрываясь некрасивыми красными пятнами от шеи до лба. — Я глава семьи, я смогу нас обеспечить!
— Ты не глава семьи, Олег, ты финансовая черная дыра, — Катя сцепила пальцы в замок, облокотившись о стол. — Но в одном ты оказался прав. Я действительно обещала, что сегодня на нашем семейном ужине мы расставим все точки.
Олег победно посмотрел на мать и сестру. Нина Ивановна самодовольно поджала губы, всем своим видом демонстрируя превосходство.
— Вот видите, родственники, — проворковал Олег, откидываясь на спинку стула. — Катя у меня очень умная женщина. Она прекрасно понимает, что та посторонняя девица вообще ничего не значила в моей жизни.
— Совсем ничего не значила? — Катя взяла свой мобильный телефон, лежащий экраном вниз рядом с тарелкой. — А мне казалось, ты бережно записывал ее в контактах как «Шиномонтаж ИП Соколов».
Олег мгновенно побледнел, словно из него выкачали всю кровь. Его самоуверенная улыбка начала медленно сползать с лица, обнажая липкий, животный страх.
— Кать... ты зачем это сейчас начинаешь? Мы же обо всем договорились вчера вечером...
— Я договорилась исключительно сама с собой, Олег. А для вас всех у меня приготовлен небольшой сюрприз.
Катя нажала одну кнопку на экране смартфона. В прихожей мягко зажегся свет, и щелкнул электронный замок входной двери, который она заранее перевела в режим ожидания.
В коридоре раздался тяжелый шорох одежды, и в дверном проеме кухни появилась посторонняя фигура. Нина Ивановна громко охнула, выронив вилку прямо на скатерть. Марина подавилась салатом, а Олег вжался в стул, будто его ударило током высокого напряжения.
На пороге стояла молодая женщина. Она была одета в дешевый дутый пуховик, от которого пахло сырой шерстью и московской слякотью. У нее были размазанные косметическим карандашом стрелки и невероятно уставшие, злые глаза.
— Приветствую, «ошибка», — вежливо и холодно кивнула ей Катя. — Проходи, Светлана. Мясо сегодня жестковато, но зато компания собралась просто незабываемая.
Света стянула вязаную шапку, нервно комкая ее в озябших руках. Она даже не посмотрела на хозяйку квартиры. Ее горящий, полный нескрываемого презрения взгляд был намертво прикован к бледному Олегу.
— Ты... ты какого черта здесь делаешь?! — прохрипел муж, вскакивая со стула и опрокидывая бокал. — Немедленно пошла вон отсюда!
— Сядь на место, — припечатала Катя таким тоном, что Олег машинально плюхнулся обратно на стул. — Светлана находится здесь по моему официальному приглашению. Раз мы строим честную семью, давайте знакомиться полным составом.
— Что это за уличная девка?! — завизжала свекровь, картинно хватаясь за область сердца. — Выгони ее немедленно, Катя, она принесет заразу в дом!
— Я не уличная девка, уважаемая мамаша, — вдруг подала голос Света. Голос у нее был сиплый, словно сорванный от долгих криков. — Я ношу под сердцем ребенка вашего ненаглядного сына.
В комнате повисло тяжелое, вязкое безмолвие. Было слышно лишь, как надрывно гудит старый холодильник в углу кухни.
Нина Ивановна открыла рот, жадно хватая воздух, словно выброшенная на берег рыба. Олег втянул голову в плечи, избегая смотреть на родственников.
— Олеженька... — прошептала свекровь побелевшими губами. — Скажи мне, что эта женщина нагло врет.
— Она всё выдумывает! Это не мой ребенок! — истерично выкрикнул Олег, указывая на Светлану трясущимся пальцем. — Катя, не слушай ее! Она меня преследовала последний месяц!
Света горько усмехнулась. Она запустила руку в глубокий карман своего пуховика и достала смятый пластиковый файл с бумагами. С размаху она швырнула его на стол, прямо поверх тарелок с недоеденным ужином.
— Значит, не твой? — Света сделала уверенный шаг вперед. — А чьи тогда подписи стоят на договоре из платной медицинской клиники? Кто оплачивал мое дорогостоящее ведение беременности?
Катя спокойно придвинула к себе пластиковый файл, вытащила верхний лист и повернула его текстом к свекрови. Родственники замерли, разглядывая синие печати.
— Обратите внимание, Нина Ивановна. Ваш сын потратил двести тысяч рублей на медицинские услуги. Но есть один крошечный нюанс: он оплатил клинику с моей резервной кредитки, перенастроив банковские уведомления на свой номер.
— Ты клялся мне, что отдашь эту квартиру! — Света сорвалась на крик, нависая над съежившимся любовником. — Ты рассказывал, что твоя жена бесплодная истеричка и вы уже подали на развод!
Олег сидел, крепко обхватив голову руками. Его идеально выстроенный мир, где он мог безнаказанно паразитировать на двух женщинах одновременно, с треском рушился в прямом эфире.
— Ты уверял меня, что она глупая цифровая мышь, которая ничего не проверит! — безжалостно добивала его Света. — А она вчера прислала мне подробные выписки по счетам и всю твою переписку с сайтов знакомств!
— Прекратите этот балаган! — рявкнула Нина Ивановна, внезапно обретая дар речи. Она повернулась к Кате, и ее лицо исказила неприкрытая злоба. — Это ты сама во всем виновата! Довела нормального мужика своими придирками!
Катя даже не моргнула в ответ на этот выпад. Она терпеливо ждала именно этого классического аргумента. Она плавно выдвинула верхний ящик кухонного гарнитура и достала толстую картонную папку с документами.
— Вы абсолютно правы, Нина Ивановна. Я действительно довела вашего сына до логического финала. До полной финансовой прозрачности и ответственности.
Катя небрежно бросила на стол первый документ. Бумага легла рядом с опрокинутым бокалом.
— Это наш брачный договор, подписанный три года назад у нотариуса. Раздел имущества при разводе производится строго по принципу: на чье имя куплено, с тем и остается.
Она вытащила и бросила второй плотный лист.
— Это свежая выписка из государственного реестра недвижимости. Квартира принадлежит исключительно мне. Машина, которую он разбил и чинил в прошлом году за мой счет — тоже моя собственность.
Третий лист лег прямо перед носом тяжело дышащего Олега.
— А это, дорогой мой муж, исковое заявление о расторжении брака. И копия заявления в полицию о краже денежных средств с моей банковской карты. Учитывая украденную сумму в двести тысяч рублей, тебе светит реальная уголовная статья.
Олег поднял на нее красные, слезящиеся глаза. В них плескался первобытный, неподдельный ужас человека, загнанного в угол.
— Катя... умоляю тебя. Я всё отработаю до последней копейки. Не ломай мне судьбу!
— Ты сам ее сломал, когда решил, что я буду послушно спонсировать твои похождения на стороне, — Катя медленно поднялась из-за стола. — У тебя есть ровно пятнадцать минут, чтобы собрать свои растянутые свитера и навсегда убраться из моей квартиры. Вместе с мамой, сестрой и своей новой пассией.
— Мы никуда не пойдем на ночь глядя! — взвизгнула Марина, хватая мужа за рукав. — Ты не имеешь морального права вышвыривать нас на улицу, как собак!
— Вы здесь никто, — предельно холодно отрезала Катя. — Время пошло. На шестнадцатой минуте я нажимаю тревожную кнопку, и сюда приезжает наряд вневедомственной охраны. Мой родной брат работает в этом агентстве, ребята приедут быстро и церемониться не станут.
Валера, до этого не проронивший ни слова, молча встал, взял куртку и направился к выходу. Марина, поняв, что блеф окончен, злобно сплюнула прямо на линолеум, подхватила сумку и побежала за мужем. Нина Ивановна, причитая и проклиная невестку, потащила за собой спотыкающегося Олега.
Света осталась стоять посреди кухни, тяжело и прерывисто дыша.
— А ты чего замерла? — Катя посмотрела на нее без жалости, но и без открытой враждебности. — Твой сказочный принц только что сбежал. Догоняй его, пока он не нашел третью доверчивую дуру с жилплощадью.
Света резко развернулась и молча вышла в коридор, с силой захлопнув за собой тяжелую входную дверь. Квартира мгновенно опустела, погрузившись в долгожданный покой.
Катя осталась совершенно одна в просторном помещении. Она не стала садиться обратно на стул, так как в теле гулял адреналин, требующий немедленного физического выхода. Катя подошла к столу, сгребла в черный мусорный пакет грязные салфетки, остатки жесткого мяса и пустую бутылку из-под вина.
Затем она достала из-под раковины жесткую губку и бутылку сильнодействующего едкого чистящего средства. Катя налила щедрую лужу прямо на испорченную клеенку. В нос мгновенно ударил резкий, до боли спасительный хлорный запах химии.
Она с остервенением начала тереть стол, стирая невидимую грязь. Катя оттирала жирные пятна от чужих рук, агрессивно втирая густую пену в поверхность. Ее движения были максимально ритмичными и сильными. С каждым взмахом руки из квартиры уходил стойкий запах чужого парфюма и затхлости накопленных секретов.
Она швырнула испорченную губку в ведро, сполоснула руки под струей ледяной воды и посмотрела в темное окно. На улице кружился густый мокрый снег, оседая на ветках деревьев. Внутри разливалось чувство абсолютного, физического очищения. Квартира снова принадлежала только ей одной — стерильная и безопасная.
Осталось только выкинуть последнюю картонную коробку с его мелким барахлом, которую Олег в панике забыл в прихожей. Катя подошла к потрепанной коробке из-под зимней обуви. Внутри валялись старые зарядные устройства, какие-то выцветшие чеки и сломанные наушники.
Она резко подняла коробку, чтобы отправить ее прямо в мусоропровод, но дно неожиданно просело под тяжестью. Между двойным слоем плотного картона что-то глухо звякнуло.
Катя недоуменно нахмурилась и разорвала картонное дно руками. На пол вывалилась массивный черный накопитель информации и сложенный вчетверо плотный лист бумаги с яркой синей печатью. Она медленно подняла бумагу с пола и развернула ее непослушными пальцами.
Это был договор займа с частным инвестором. Свежий, датированный концом прошлой недели. В нем черным по белому было прописано, что она, Катерина, берет в долг семь миллионов рублей наличными под залог своей единственной квартиры.
Но самое страшное скрывалось в самом низу страницы. Там стояла ее собственная подпись, скопированная с пугающей точностью. И печать сомнительного частного нотариуса, которого она в глаза никогда не видела.
Катя перевела потрясенный взгляд на флешку и дрожащими руками воткнула ее в рабочий ноутбук. Внутри оказалась только одна папка, названная «Обременение». А в ней — отсканированная расписка о получении наличных средств и график платежей, первый из которых был просрочен еще вчера.
Она думала, что навсегда поставила точку в этой грязной истории, но жизнь решила иначе.
Она еще не знала, что этот поддельный кусок бумаги превратит обычный бытовой развод в жестокое противостояние на уничтожение. Олег оказался не просто трусливым изменщиком, а настоящим преступником, готовым пустить ее по миру. Но у героини в рукаве есть козырь, о котором этот самонадеянный подлец даже не подозревал.