Он помнит Липецк с соломенными крышами и сам сделал многое, чтобы наш город стал лучше. Физик по образованию, краевед по призванию, педагог с огромным стажем, неутомимый общественник — всё это Юрий Дмитриевич Марчевский. Накануне его 90-летия мы беседуем в квартире, заполненной книгами, рукописями и папками с документами. — Юрий Дмитриевич, давайте начнём с самого начала. Где вы родились? Как семья оказалась в Липецке? — Я родился в Туле, а детство провёл на Дальнем Востоке. Отец Дмитрий Петрович был горным инженером, объездил всю страну от Воркуты до Владивостока. Москвич, из большой семьи: четыре брата, двое погибли под Москвой в 1941-м. Отца не призвали — горняков, нефтяников, моряков, железнодорожников на войну не брали, они работали на оборонку. Судьба у папы была удивительная. В конце 45-го его направили на Сахалин, в город Макаров (по-японски Сиритори) помогать организовывать городскую и военную администрацию. Мало кто знает, но советское руководство после войны разрешило японцам вернуться на свои предприятия, чтобы те продолжали работать. Мы жили там какое-то время. Потом — бесконечные переезды: Подмосковный угольный бассейн, Поволжье, Сланцы, Чапаевск, Заполярье, Инта... Отец долго нигде не задерживался, его постоянно бросали на новые участки. — Как он вас воспитывал, сурово, наверное? — Уникальный случай: влияние отца на моё воспитание было минимальным. И он никогда и пальцем меня не тронул. Это, я как педагог говорю, самый главный воспитательный момент. Спрашивал только: 'Как дела в школе?' А что спрашивать, если я до сих пор храню похвальные грамоты за 3-й, 6-й, 8-й классы, а в 54-м окончил школу № 2 с серебряной медалью? Рано меня научили читать и писать — вот и всё. Дальше сам. Первый раз в Липецк мы приехали в 1947 году навестить родных. Потом, когда взрослый стал, я фильм 'Анна Каренина' смотрел — там вокзал показан, деревянное здание, зелёная окраска. В Липецке такой же был, стоял он ближе к нефтебазе. Выходим — вокруг станции подводы, брички, две полуторки. Ни одной легковушки. Улица называлась Одноличка (сейчас Гагарина). От вокзала до Быханова сада тянулись хаты, крытые соломой. Я такого унылого пейзажа нигде не видел. Думаю: 'Куда это отец-то нас привёз'? А окончательно мы переехали сюда в 52-м из Инты. Когда мы приехали в Липецк, некоторые изменения к лучшему уже произошли, но до современного облика городу было ещё далеко. — Отец здесь работу получил? — Нет. Он выработал подземные 25 лет стажа, получал хорошую по тем временам пенсию. Некоторое время работал на радиаторном заводе в отделе труда и зарплаты. А в 55-м неожиданно умер — язва желудка. Я только школу с медалью окончил. Мечтал об авиации — Кем хотели стать? — Мечта детства — авиационный инженер. Меня с пяти лет спрашивали: 'Юра, кем ты станешь?' Я говорил: или авиаинженером, или инженером-механиком по авто. Но в 9 − 10 классах много читал, зрение село. Не прошёл в авиационный. Поступал в энергетический, в Москве. Несмотря на медаль, сдавал экзамены. Тогда много китайцев поступало в московские вузы, между странами дружба была, 'братья навек'. Короче, на физике вместо пятёрки поставили четыре, и я не прошёл. Тут отец умирает. Остался с мамой. Поступаю без экзамена, с московскими оценками, на физмат нашего педагогического института. Окончил. В Воронеже познакомился с будущей женой. Спортом я начал заниматься с 8-го класса — стал чемпионом области по спортивной ходьбе. После института пошёл на НЛМЗ инструктором по физкультуре, был членом заводского комитета комсомола. Разъезжал с командами: волейболисты, хоккеисты, баскетболисты — где только меня не носило. Побывал в крупных городах, всего насмотрелся. Окончил вечерний институт стали и сплавов, прекрасно знал металлургическое производство. И понял: не моё. Здоровые мужики уходят с горячим стажем рано на пенсию, пара лет и кирдык. Пошёл в школу рабочей молодёжи преподавать физику и математику. А она тогда только открылась. И понеслось. 'Мне нечего стыдиться' — Вы в 1972 году стали заведующим Липецким гороно. Как удалось сделать карьеру? — Работая на заводе, я автоматически попал в партию. Комсомол дал характеристику, вступил. Партийный и комсомольский билеты храню до сих пор, в отличии от негодяев, которые их рвали. Мне нечего стыдиться. В школе меня заметили, избрали партийным секретарём. Потом — райком партии, горком, курировал образование. И в 72-м назначили заведующим Липецким гороно. Это было удивительное время. Расцвет образования в Советском Союзе. Всё продумано, всё на пользу детям. И все инновации мне выпало внедрять. Договорились с руководством города: все новые школы в Липецке будут строиться только по единому типовому проекту. Мастерские, спортзал, столовая, актовый зал, кабинетная система с лаборантскими. Вот отсюда всё пошло. — Долгие годы, с 1979 по 2002-й, вы работали директором 52-й школы. Чем запомнилось это время? — В 52-й школе у меня было много замечательных учеников. А начиналось всё с того, что мы создали школу-комплекс. На первом этаже разместили музыкальную школу № 6. Договорились с институтом 'Гражданпроект' — и построили теплицы. В подвале руками старшеклассников и учителей сделали тир — институт разрешил, потому что школа на сваях. Второй спортзал для единоборств оборудовали. Станция юных техников, гимнастический городок — всё не перечислишь. Собрался хороший педагогический коллектив. И воспитательная работа была на высоте. У нас был один из лучших поисковых клубов 'Подвиг'. Вёл его бывший лётчик Дмитрий Иванович Иванов, он прошёл всю войну в 118-м Курском штурмовом авиаполку. К нам даже генералы из Министерства обороны приезжали, помогали шефы металлурги. Тесно сотрудничали мы и с Липецким авиацентром, возили на аэродром старшеклассников. Я лично в кабинах МиГ-25 и Су-27 сидел. Танк на пьедестале — Вы стали инициатором установки танка-памятника на пересечении улицы Катукова и проспекта Победы. Как возникла эта идея? — Я был знаком с Серафимом Павловичем Нестеровым, директором 40-й школы. И вот однажды он говорит: 'Надо нам поработать с книгой Катукова 'На острие главного удара'. Маршал пишет, что здесь, в Липецке, формировался 1-й гвардейский танковый корпус'. Я отвечаю: 'Да, читал'. И пошло-поехало. На улице Желябова стоял деревянный дом. Сейчас на его месте детсад. Говорят, раньше здесь находился штаб корпуса Катукова. Я пошёл к старикам, которые в этом доме жили. Представился. Они подтвердили: да, так и было. Танки приходили с тракторного завода, через станцию Чугун-2. Рассредотачивались в лесистой местности за Свободным соколом. Маскировались, экипажи расселяли по квартирам. Катуков в мемуарах пишет, как хорошо их встретили в Липецке, даже в театр водили. Тогда драмтеатр располагался в двухэтажном здании напротив кинотеатра 'Октябрь', где вход в Нижний парк. Я доложил председателю Липецкого горисполкома Николаю Георгиевичу Яхонтову. Он говорит: 'Давай, излагай на бумаге'. Направили письмо в горком партии, пошли бумаги по инстанциям — в Верховный Совет, в Министерство обороны. Началась проверка. Я точно знаю: от отправки сигнала в Москву до установки танка прошло пять лет. Потому что всё было засекречено. Проверяли архивы, искали подтверждения. Нашли. И только в 1979 году танк водрузили на пьедестал. Жаль, что сегодня эта история обросла в Интернете мифами, даже искусственный интеллект и поисковики путаются. Пишут: 'Танк установлен в честь победы танкистов под Москвой'. Ни слова о Катукове, о формировании танкового корпуса! Искусственный интеллект создал человек — программист, умница, физику с математикой знает. Но ИИ может ошибаться. Вот вчера я про танк нашёл чушь — расстроился. Я говорю Алисе: 'Ты не права, вот факты'. Она благодарит и исправляется. Я её тренирую, образовываю. За достоверностью информации в сети следить надо, а никто не следит. Так что бесконтрольное использование школьниками Интернета при подготовке к урокам порой наносит только вред. Историк по призванию — Вы физик по образованию, но отдаёте немало сил серьёзному изучению краеведческого материала. Почему? — Как только я узнал, что мои дядя Коля и дядя Слава (одному 19 лет, у другого трое детей) погибли под Москвой, я сразу себе сказал: мне важно знать историю своей страны. С 1955 года собираю исторические книги. У меня есть мемуары всех видных советских военачальников от Жукова до Рокоссовского. Генерал вермахта Курт фон Типпельскирх с немецкой педантичностью описывает войну — кто участвовал, какие потери. Эйзенхауэр, Омар Брэдли, английские авторы — всё есть в моей библиотеке. Конечно, много читаю отечественных классиков — Карамзина, Ключевского, Соловьёва. Я хотя по образованию и не историк, но когда вижу, что наши горе-краеведы пишут, меня это просто бесит. — Вы имеете в виду споры о визите Петра Первого в Липецк? — Именно. Я делал запросы в архивы Москвы, Питера и Тамбова. Получил однозначный ответ: 'Сведений о пребывании Петра Первого в местности, которая ныне называется городом Липецк, не имеется'. А они теперь говорят: 'Согласно легендам и преданиям'. Легенды — не факты! При Екатерине Второй, в 1779 году, указом объединили Липские заводы, Студёнки и Сокольск — вот тогда появился уездный город Липецк Тамбовского наместничества, позднее губернии. Вот откуда надо вести историю. Я про это в книге 'Липецк. Его выбрало время' написал. Там всё на основе документов. И про курорт, и про рудники. В библиотеках книга есть, приходите, читайте. Физика и лирика — Вы продолжаете преподавать, готовите учеников. Как вы оцениваете современную ситуацию с образованием? — Я подготовил тысячи учеников, многие поступили в Бауманку, в Питер, в ведущие технические вузы страны. Но в целом физику и математику сейчас преподают ниже плинтуса. Президент Путин год назад собирал в Кремле совещание, говорил: наведите порядок с научно-техническими дисциплинами. Болонская система всё испортила. В самом деле, раньше в Липецке было 16 профтехучилищ, почти 200 рабочих специальностей. Сегодня в колледжах и 20 не готовят. В прошлом году я написал учебное пособие по физике с доктором наук Владимиром Владимировичем Филипповым. Там основы классической механики и элементы квантовой физики. Думал, разойдётся по школам. Не уверен, что до всех учителей учебник дошёл. Нужно будет переиздать. Сейчас заканчиваю мемуары и готовлю книгу по истории образования — 'От кириллицы до квантовой механики'. — А по каким принципам вы сами учили и продолжаете учить? — Я всегда говорю ученикам: физика — это не формулы, это понимание мира. Вот три закона диалектики Гегеля. Количество переходит в качество: три раза подряд упал на левое колено, а если четвёртый — будет опухоль. Единство и борьба противоположностей: человек родился и сразу же борется со смертью. Положительные и отрицательные частицы притягиваются, а положительные с положительными отталкиваются. И третий — отрицание отрицания. 'Никогда не говори никогда' — это про него. А ещё бытие определяет сознание, как писал Маркс. Вот так и живём. О времени и о себе — Чего вам больше всего не хватает в современной жизни? — Раньше была высокая коммуникабельность, добрые отношения, улыбки. Дети уходили в школу, ключ под коврик — никто двери на множество замков не закрывал. Сейчас кому скажешь об этом — не верят. А сегодня — настороженность, боязнь мошенников, все отношения построены на деньгах, мораль упала. Говорят, у России две беды — дураки и дороги. Я бы добавил ещё два 'В': враньё и воровство. Это, к сожалению, всегда актуально. — Что пожелаете молодым? — У человека есть инстинкты: бороться за существование, добывать пищу, размножаться, быть победителем. Но разумный человек XXI века должен не позволять им брать верх. Я видел много талантливых людей, которые спивались. Надо уметь бороться с собой и за себя. Это самое главное. — Что для вас важно сегодня? — Я всегда повторяю: человек должен оставить после себя что-то. Детей вырастил — две дочери, обе врачи. Учеников тысячи. Книги написал. Неправильно прожить жизнь и ничего не оставить потомкам. И ещё важный принцип, как писал классик: никогда не проси у тех, кто сильнее тебя. Сами придут и дадут. Мы прощаемся. Юрий Дмитриевич провожает до двери, в руках — очередная папка с рукописями. — Вот, пишу статью в научный журнал 'Новейшие достижения в лучевой диагностике и терапии'. В мире такие прорывы! Рак на ранних стадиях лечат. Позвоню завтра другу в Курск, скажу: никакой операции, езжай в Москву, там тебя современными технологиями вылечат. Надо успевать за всем следить. Он бодро улыбается и крепко жмёт руку. За окном — вечерний Липецк, город, который он помнит ещё одноэтажным и который на его глазах преображался, становился краше и лучше. И в этом есть и его заслуга. С юбилеем, Юрий Дмитриевич! Спасибо за неравнодушие и правду! Фото Геннадия Логунова и из архива Юрия Марчевского
Он помнит Липецк с соломенными крышами и сам сделал многое, чтобы наш город стал лучше. Физик по образованию, краевед по призванию, педагог с огромным стажем, неутомимый общественник — всё это Юрий Дмитриевич Марчевский. Накануне его 90-летия мы беседуем в квартире, заполненной книгами, рукописями и папками с документами. — Юрий Дмитриевич, давайте начнём с самого начала. Где вы родились? Как семья оказалась в Липецке? — Я родился в Туле, а детство провёл на Дальнем Востоке. Отец Дмитрий Петрович был горным инженером, объездил всю страну от Воркуты до Владивостока. Москвич, из большой семьи: четыре брата, двое погибли под Москвой в 1941-м. Отца не призвали — горняков, нефтяников, моряков, железнодорожников на войну не брали, они работали на оборонку. Судьба у папы была удивительная. В конце 45-го его направили на Сахалин, в город Макаров (по-японски Сиритори) помогать организовывать городскую и военную администрацию. Мало кто знает, но советское руководство после войны разрешило японца