Две мантии, два нагрудных знака, две новые звезды в сеченовской вселенной — в этом году обладателями звания «Сеченовский профессор» стали Сергей Авдеев и Ольга Олисова. С 2025 года этот почетный статус присваивают ежегодно — по итогам открытого конкурса. На звание могут претендовать профессора, которые возглавляют высокорейтинговые кафедры или клиники, сформировали университетскую команду из своих защитившихся учеников и совместно с индустриальными партнерами внедрили в здравоохранение новую технологию или разработку.
С Сергеем Авдеевым мы поговорили о том, что для него значит новое звание, о наставниках и учениках, о пульмонологии будущего и интересе к медицине, который способен свернуть горы.
Сергей Авдеев, академик РАН, д. м. н., профессор, заведующий кафедрой пульмонологии, директор Клиники пульмонологии и респираторной медицины и НМИЦ по профилю «пульмонология» Сеченовского Университета, главный внештатный пульмонолог Минздрава России.
Ведущий эксперт страны по основным направлениям клинической пульмонологии: тяжелым формам ХОБЛ и бронхиальной астмы, интерстициальным заболеваниям легких, легочной гипертензии, интенсивной пульмонологии и другим.
Автор более 700 научных публикаций. Ученики Сергея Авдеева защитили 14 кандидатских и докторских диссертаций, семеро их них сегодня работают в Первом МГМУ.
Совместно с индустриальным партнером Университета компанией «РТ Доктис» разработал методику дистанционного мониторинга пациентов с хронической обструктивной болезнью легких (ХОБЛ).
От исследований — к созданию продуктов
— Что вы почувствовали в момент, когда узнали о победе?
— Сначала, честно говоря, не очень-то поверил. В конкурсе на звание «Сеченовский профессор» — строгие требования. Три раза твоя кафедра должна занять высшую позицию в ежегодном рейтинге структурных подразделений по ключевым показателям эффективности. Это есть. Более семи твоих учеников должны успешно защитить диссертации. Есть. И наконец, самое сложное — создание продуктов. В настоящее время мы находимся на разных этапах со многими продуктами, и один из них отвечает критериям конкурса — достиг стадии серийного производства совместно с индустриальным партнером.
Ощущаю это событие как счастливое стечение обстоятельств, ведь в Сеченовском Университете работают многие более достойные люди — преподаватели, врачи и ученые порой с пятидесятилетним стажем. Для меня огромная честь стать одним из первых «Сеченовских профессоров».
— К чему в хорошем смысле слова обязывает звание?
— Это большая ответственность и это задел на будущее. В Сеченовском Университете для развития пульмонологии как клинической дисциплины созданы прекрасные условия. Есть кафедра, есть клиника, есть национальный медицинский исследовательский центр, более того — сегодня обсуждается создание научно-технологического института по профилю «пульмонология». Первый подобный институт — по гастроэнтерологии — возглавил один из двух первых «Сеченовских профессоров» Владимир Ивашкин.
Помимо исследовательской работы — а это фундамент высоких позиций университета в международных рейтингах, мы, современные сеченовские ученые, должны создавать методы, продукты, лекарства, технологии. Сеченовский Университет будущего — это в том числе университет технологический.
Мы меняем саму модель взаимодействия пациента и врача
— В чем уникальность вашей разработки — методики дистанционного мониторинга пациентов с хронической обструктивной болезнью легких?
— Благодаря широкому распространению интернет-технологий меняется сама модель взаимодействия пациента и врача. Методика дистанционного мониторинга предполагает, что пациент в любое время, а не только во время визита в поликлинику, может, во-первых, получить ответ на вопросы о своем заболевании, а, во-вторых, передать врачу важные клинические и функциональные показатели. Например, пульсоксиметрию, то есть степень насыщения крови кислородом, частоту дыхания, затруднения дыхания.
Для человека с ХОБЛ, а эта болезнь чрезвычайно неблагоприятна с позиции прогноза, самое тяжелое и опасное событие в жизни — обострение. Его можно сравнить с инфарктом миокарда для больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Непрерывный мониторинг помогает избежать катастрофы — вовремя назначить терапию.
В планах у нас — подобная программа для людей с астмой и легочными фиброзами. Что говорить, за методиками дистанционного мониторинга пациентов — будущее. И кардиологи, и другие специалисты Первого МГМУ активно занимаются разработками в этом направлении.
— Что для вас было самым сложным в работе над ноу-хау?
— Пожалуй, взаимодействие с индустриальным партнером. Как врачи, как ученые в медицине мы более лабильны, быстрее реагируем на потребности пациентов, запросы здравоохранения. Важно было грамотно объяснить представителям IT-отрасли, чего мы хотим, вплоть до мельчайших деталей, и достичь взаимопонимания.
— Когда продукт придет к пациентам?
— Надеемся, что уже в этом году методику дистанционного мониторинга пациентов с ХОБЛ внедрят в общероссийскую практику.
«Судьба пациентов с неизлечимыми заболеваниями меняется на наших глазах»
— Когда вы поняли, что медицина — ваше призвание?
— Достаточно поздно — ближе к окончанию школы. Так уж вышло, что из 25 моих одноклассников семеро ребят поступили в медицинские вузы.
— Почему именно пульмонология?
— На последних курсах Пироговского Университета я занимался в нескольких студенческих научных кружках, и любимым среди них был кружок по терапии. Мне нравилось разнообразие — и подходов к преподаванию дисциплины, и школ по ведению больных с терапевтической патологией.
Удивительно, но пульмонология в 90-е — годы моей учебы — была не особо популярна. Практически на всех терапевтических кафедрах страны флагманским направлением считалась кардиология.
Не в обиду кардиологам будет сказано, мы, пульмонологи, имеем дело с гигантским списком возможных диагнозов, в нашей профессии крайне интересная дифференциальная диагностика. Да, есть болезни с неблагоприятным прогнозом, но есть и такие, в которых прогноз очень и очень благоприятен. Например, внебольничная пневмония. Заболеть может каждый, причем буквально на ровном месте, без особых факторов риска, но при этом от болезни можно избавиться целиком и полностью. Излечение пациента — огромная радость для врача, и пульмонология — как раз та область, где это возможно.
Вообще, прогноз пациента — особая тема, очень чувствительная. Специалисты нужны всякие, есть ведь и те, кто сознательно выбирает паллиативную медицину. Но мы понимаем, как сложно работать с паллиативными пациентами или, например, в отделениях реанимации. Не каждый может. Или бывает так — ты годами шел к цели, а потом выгорел…
— У вас есть свой рецепт от выгорания?
— Отключить чувства — точно не выход. Эмпатия — обязательное условие для работы врачом. Лично для меня ответ — не надо думать только о плохом. Пусть передо мной пациент, которому осталось 3-4-5 лет жизни, но...Сегодня многое меняется!
В пульмонологии есть редкая болезнь — она сегодня на слуху — муковисцидоз. Люди рождаются с генетической поломкой хлорного канала, что приводит к развитию болезней легких. Бронхоэктазы (участки расширенных бронхов — прим. ред.) и дыхательная недостаточность укорачивают жизнь пациента. Когда я оканчивал университет, ожидаемая продолжительность жизни людей с муковисцидозом составляла 20 лет. Что мы видим сегодня? Появились абсолютно фантастические методы лечения! Благодаря терапии модуляторами — препаратами, которые восстанавливают хлорный канал, — люди с этим заболеванием получают шанс дожить до 60, 70 лет и даже более.
Даже если передо мной пациент с заболеванием, которое пока не получило такого яркого решения, надежда все равно остается. На то мы в ближайшие годы мы создадим такую же мощную и эффективную терапию, как с муковисцидозом, и судьба пациентов изменится прямо на наших глазах.
Пожалуй, эта надежда, эта вера и есть мой рецепт от выгорания.
«Если падаешь, надо подниматься и идти дальше»
— Как изменилось ваше представление о профессии врача, когда вы начали практиковать?
— Самое главное — я не разочаровался. Благодаря этому я все еще здесь. Сразу же, в первые месяцы практики, я увидел, что могу реально помочь пациентам. Пневмония, ХОБЛ, бронхиальная астма, потом новая цель на горизонте — интерстициальные заболевания легких (ИЗЛ) (собирательное название для группы хронических заболеваний, при которых происходит поражение соединительной ткани легких — каркаса, поддерживающего альвеолы и сосуды, — прим. ред.) Раньше этими болезнями занимались единичные врачи и единичные центры: не было необходимых методов диагностики. Компьютерная томография, функция внешнего дыхания, исследование диффузионной способности легких — благодаря новым методам ИЗЛ теперь ведут в любом пульмонологическом отделении в России.
Моя специальность меняется каждый год, и это делает ее еще более интересной.
— Какими качествами должен обладать врач и ученый, чтобы достичь успеха?
— Буду говорить не о себе, а о людях, за которыми наблюдаю, на которых равняюсь.
Невозможно окончить университет и всю жизнь обходиться багажом знаний, который получил однажды. Хороший доктор постоянно учится, осваивает новое.
Важна последовательность. Ты ставишь задачу и не забываешь про нее. Это как высокая лестница со множеством ступеней — нужно много времени и усилий, чтобы ее одолеть. Если падаешь, надо подниматься и идти дальше, идти выше.
— У вас были переломные моменты в профессии?
— Стажировка в зарубежной клинике. Я окончил ординатуру и аспирантуру, защитил диссертацию и считал себя без пяти минут состоявшимся специалистом. И вот — отправился на длительную стажировку в госпиталь Питье-Сальпетриер в Париже. За восемь месяцев я получил бесценный опыт, который во многом сформировал мою профессиональную идентичность. Все было другим: язык, культура, профессиональная среда, подходы к лечению, общение с пациентами.
Мне кажется, каждому молодому человеку — будущему врачу — полезно постажироваться за границей. Это взгляд под иным углом на область медицины, которой занимаешься, и это новый опыт, который ты сможешь применить дома, в России.
— Кого вы считаете своими наставниками?
— Мои наставники в жизни — родители. Они в буквальном смысле слова научили меня, что такое хорошо и что такое плохо. Говорят, хороший человек — это не профессия… Но папа и мама — те, кто по-настоящему трудятся, чтобы мы стали хорошими людьми и реализовали свои таланты.
Мои наставники в профессии — это коллеги, с которыми я работал. Например, академик Александр Григорьевич Чучалин, истинный мэтр, который во многом сформировал современную пульмонологию. Вообще, мне всегда везло на людей — не только профессоров, но просто очень хороших врачей, от которых можно было бы многому научиться. Как слушать легкие, как смотреть рентгеновские исследования и, что не менее важно, как относиться к пациентам, как с ними общаться. Это то, что не найдешь в академических циклах обучения. Этому учатся только у постели пациента.
Немалую часть профессионального пути — как ординатор, аспирант, а затем и как врач — я провел в 57-й городской больнице. Сегодня это Городская клиническая больница имени Плетнева.
Отделением пульмонологии заведовала Наталья Исааковна Рогачева, а больных консультировал профессор Юрий Константинович Новиков.
Отношение к персоналу, отношение к пациентам, отношение к жизни…счастлив, что прошел эту школу! Кстати, у меня на кафедре немало преподавателей, которые прошли через то же самое пульмонологическое отделение 57-й больницы. Мы близки по духу и понимаем друг друга с полуслова.
Многое дает мне общение с коллегами из-за рубежа — теми, для кого в любые, даже самые сложные времена на первом месте стоят профессиональные и дружеские отношения, развитие медицины и благополучие пациентов. Вообще, сама наша профессия подразумевает постоянный обмен опытом, информацией, знаниями, компетенциями.
Не лечить, а предотвращать болезни
— Что для вас пульмонология будущего?
— Из того, чем пользовались врачи 100 лет назад, что у нас осталось? Анализы крови, фонендоскоп и рентген! Изменятся наши инструменты, диагностические методы, методы лечения. Что не изменится: с одной стороны всегда будем мы, доктора, с другой — наши пациенты. И цель будет та же — добиться в этом взаимодействии максимального успеха.
Сегодня мы потихоньку подбираемся к тому, чтобы не только ставить диагнозы, но работать со здоровым человеком, у которого есть предрасположенность к той или иной болезни. Выявлять подобные предрасположенности и предотвращать болезни — это серьезный сдвиг от лечения к профилактике.
Высокотехнологичная профилактика — важнейшее направление в медицине, которое с каждым годом будет играть все большую и большую роль. Среди наших инструментов уже есть генетический скрининг многих наследственных заболеваний. Например, при идиопатическом легочном фиброзе (хроническое заболевание, при котором альвеолы легких разрушаются, а на их месте появляется соединительная ткань, — прим. ред.) примерно 45% больных имеют те или иные генетические поломки. Выявлять эти поломки и не давать фиброзу развиться — практика, которая вот-вот, лет через пять, будет реализована.
— На чем вы сфокусируете взгляд в ближайшие годы, в чем ваш научный интерес?
— В Сеченовском Университете созданы уникальные условия для развития пульмонологии. В Клиническом центре наук о здоровье мы способны решать практически любые вопросы, связанные с диагностикой и лечением заболеваний пульмонологического профиля.
Большая привилегия — работать не в моноспециальном институте, а в рамках университета. С нами рядом — коллеги из десятков областей медицины от торакальных хирургов и рентгенологов до специалистов по генетике и метаболомике. Кооперироваться, работать вместе — прекрасная возможность для развития и прорывных достижений.
«В медицине всегда есть к чему стремиться»
— Сегодня вы наставник для многих. Что главное вы хотите передать ученикам, чему научить?
— Моя задача — чтобы они стали настоящими врачами. Врач ведь — не просто профессионал, который владеет определенными методами и мануальными навыками. Это человек с особенным отношением к профессии, к пациенту, к коллегам, к жизни.
Самое главное, чему я хочу научить, — сохранять интерес к профессии. Будет интерес, будет и мотивация становиться лучше, менять мир вокруг.
Ну, и нельзя почивать на лаврах с ощущением «жизнь состоялась, всё достигнуто». В медицине всегда есть к чему стремиться! Нам досталась уникальная область: мы работаем не с книжками, не с техникой — мы работаем с живыми людьми. Это взаимодействие — важнейшая часть жизни любого врача, какая бы специальность у него ни была, это наше вдохновение и стимул двигаться вперед.