Уходящая натура

Ещё недавно жила в Задонске на улице Свободы лошадь. За добротным забором. Видеть её не видели, но слышали: она топталась, фыркала, вздыхала о своём, лошадином. И вот её больше нет. И никто этого не заметил. Хотя, может быть, это был последний конь в городе. 'Уходящая натура' — говорим мы о вещах, вышедших по разным причинам из употребления. Но, думаю, так можно сказать и в нашем случае. К сожалению. Спросим себя: кто и когда в последний раз видел на улицах 'лошадку мохноногую'? У Агнии Барто есть такие строчки: 'Мчатся ракеты — никто не волнуется./ 'Лошадь приехала!' — ахает улица'. Но это она ещё в 50-е годы прошлого века писала. Городской конюх Это сильное, гордое, мудрое, величественное животное возвращает нам память. Не было бы лошади — как бы мы смогли понять Толстого, Пушкина, Тургенева? И уж совсем не сумели бы объяснить друг другу, что такое ночное. А это когда костёр горит, в котелке булькает, а рядом в темноте переминаются в траве кони. Прямо у самых звёзд. Я ещё застал время, когда мой сосед Сергей Максимович Мясник собирал по всему городу, по организациям (райпо, больница, райфо) уцелевших, ещё 'стоящих на балансе' лошадей. Это был человек уникальной профессии — конюх. Он медленно ехал по притихшим вечерним улицам Задонска и за его повозкой после каждого поворота выстраивалась… нет, не кавалькада, не колонна, а смиренная вереница из гнедых, каурых, серых в яблоках, вороных пенсионеров. Молодых лошадей уже не держали, а этим давали дотянуть до конца из жалости. И было это каких-то 40 лет назад. Иногда Максимыч брал в ночное соседских мальчишек, набросав в повозку побольше фуфаек, и тогда звёздная ночь, костёр, 'страшные' рассказы и впечатления на всю жизнь были обеспечены. Без права на хозяина Ещё в конце ХIХ века каждая пятая лошадка на земле была российской. До 1917-го они продавались свободно и были даже у бедных крестьян. Конь как явление русской жизни сопровождал человека всюду. Ни одна война не обходилась без него. Его холили, им любовались и даже поэтизировали. Вспомним знаменитые, с трагическим накалом строчки поэта-белогвардейца Николая Туроверова: Уходили мы из Крыма Среди дыма и огня, Я с кормы всё время мимо В своего стрелял коня. А он плыл, изнемогая, За высокою кормой, Всё не веря, всё не зная, Что прощается со мной. К началу Великой Отечественной лошадь оставалась важнейшим звеном обеспечения боеспособности войск. Конная тяга была основной в полковой артиллерии и обозах, в большинстве тыловых частей. Бились с немцами и конные дивизии, хотя принципиально на исход войны уже не влияли — на смену пришли лошадиные силы танков-машин-самолётов. А в начале перестройки 'лошадиная тема' была особенно популярна у журналистов. В своих кабинетах они вешали на стену хомуты. Газетчики сами себя заводили: дескать, больше на нас их не наденешь. Сегодня в это верится с трудом, но в СССР лошадь была 'поражена в правах'. Организация, то есть юрлицо, могла иметь коня на балансе, частник — нет. Согласно п. 43 Устава колхозов (принят в 1969 году) 'Семья колхозника (колхозный двор) не имеет право иметь собственную лошадь'. Правда, этот же устав допускал некоторые послабления для отдельных категорий граждан, но на усмотрение совета министров регионов. То есть разрешение на личную лошадь могло давать лишь правительство региона — вот так! До конца 70-х годов в законодательных актах вообще не было понятия 'частная лошадь'. И опять послабление: владение мохноногой было связано с профессиональной деятельностью — участкового на селе, почтальона, егеря и других. В те времена в деревне можно было наблюдать такую картину: мужичок, а то и женщина тянут на лямках небольшой плужок или соху — пашут огород. А как иначе? Купить трактор частное лицо не могло, взять в колхозе (за деньги!) — тоже проблема. И куда было бедному крестьянину податься. Вопрос: за что же её так, лошадку? А она на своё несчастье считалась средством производства, которое при социализме не могло находиться в частной собственности. Такое владение рассматривалось как потенциальное предпринимательство. Кроме того, личное хозяйство не должно было отвлекать колхозника от работы на государство. В начале 80-х годов можно было содержать лошадь в Казахстане, но только кобылу, а её потомство разрешалось держать лишь год, с дальнейшим изъятием. По решению исполкомов местных советов для изъятия тех единиц лошадей, которых чудом удалось заполучить в собственность, могла быть применена такая формулировка: 'Трудоспособным гражданам, не занимающимся общественно-полезным трудом, может быть запрещено содержание скота, в том числе и лошадей'. В те годы ходил такой аполитичный анекдот. Одна старушка увидела впервые в жизни верблюда и заплакала. Когда её спросили, чего она так расстроилась, она ответила: 'Посмотрите, до чего советская власть лошадь довела'. Очередной барьер Прорыв случился в 1991 году — разрешительные акты позволяли гражданину иметь свою лошадь. Но возникла другая проблема — где взять конскую упряжь: хомут, оглобли, уздечку, не говоря уж о стременах? Отсутствие конного инвентаря и упряжи в сельмагах заставляло тружеников деревни самим заниматься производством этих изделий. Прошли годы. Конь взял очередной барьер — стал участником игр и состязаний. Ещё недавно, в нулевые, в задонской агрофирме 'Высокие технологии' построили настоящий, по европейским стандартам, конный стадион, единственный такого уровня в области. Были закуплены лошади Первого Московского конного завода — те, что брали призы на скачках, правда, сошедшие по возрасту с дистанции, но не потерявшие осанки и прыти. В хозяйстве заработали секции по конкуру, выездке, стали проводить областные соревнования. Но продлилось это недолго — у агрофирмы появились другие хозяева, конь выпал из колоды приоритетов, стадион зарос травой. Недавно в Ельце объявились настоящие гусары. В своё время в древнем городе был расквартирован 18-й гусарский Нежинский полк, принимавший участие в Первой мировой войне. В память о нём каждый год устраивали полковой праздник, на котором гулял весь город. Теперь там прошёл исторический гусарский фестиваль с конным маршем — 50 реконструкторов из Брянска, Белгорода, Воронежа, Москвы и Липецка показали свою удаль. Жива традиция! Сегодня кони как субъект туристического бизнеса есть на Кудыкиной горе. Но не только. В задонском селе Казачье молодая пара купила двух лошадей арабской и орловской породы. Анастасия Овсянникова — преподаватель живописи в Задонской школе искусств, Иван Кузнецов — оператор на птицефабрике (на фото). Оба любят этих животных с детства. Собираются катать детишек верхом, запрягать в сани. А может, кто-то из гостей просто захочет сделать с мохноногой селфи — экзотика ведь! Фото Виктора Афанасьева