Все мы любим «Трех мушкетеров» — фильм, разобранный на цитаты, песни из которого мы помним наизусть. Казалось бы, на площадке царила атмосфера праздника и настоящей дружеской пирушки. Но за кадром этой истории о благородстве скрывалась совсем другая драма. И главной героиней этой драмы стала Ирина Алферова, сыгравшая нежную Констанцию Бонасье.
Путь к зрителю у этого фильма был тернистым с самого начала. Еще в 1978 году, когда только закипела подготовка, режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич увяз в бесконечных спорах с худсоветом. Главный камень преткновения — Д'Артаньян. Министерство культуры настоятельно рекомендовало на эту роль Александра Абдулова. Но Хилькевич, как назло, именно в это время на одном из фестивалей в Ленинграде знакомится с Михаилом Боярским и загорается идеей снимать только его.
Режиссер проявил невиданное упрямство: он бился за Боярского, отказываясь даже рассматривать кандидатуру Абдулова. Спор зашел в тупик, и тогда чиновники пошли на компромисс, который звучал как ультиматум: «Хорошо, берем Боярского. Но тогда жена Абдулова — Ирина Алферова — будет играть Констанцию. И точка».
Для Хилькевича это был удар ниже пояса. Он-то уже видел в этой роли совсем другую актрису — Евгению Симонову. Но руководство «Госкино» было непреклонно. Имя Алферовой к тому моменту уже гремело на весь Союз. После роли Даши в «Хождении по мукам» она проснулась знаменитой: письма от зрителей мешками лежали на студии, а на улицах её узнавали прохожие. Худсовет решил, что такая звезда только усилит кассовый потенциал картины. Режиссер скрепя сердце, но вынужден был проглотить эту пилюлю: видимо, Боярский в главной роли перевесил его творческие амбиции и желание снимать Симонову.
Но, как говорится, беда не приходит одна. Перед самым стартом съемок начался настоящий развал. Игорь Костолевский, утвержденный на роль герцога Бэкингема, хлопнул дверью в знак протеста против того, как убрали Симонову. А потом выбыла и Миледи: Елена Соловей ждала ребенка, и проблемы со здоровьем вынудили ее отказаться. Её экстренно заменила Маргарита Терехова.
И вот тут, казалось бы, звездный час Алферовой. Пробы она прошла блестяще, роль утвердили. Вот только радость длилась недолго. С первого же съемочного дня все превратилось в кошмар.
«Мотор!» и тишина
Костюмы для Констанции шили на Евгению Симонову, а Ирина была другого телосложения. Наряды висели мешком, а в некоторых жали и трещали по швам. Казалось бы, мелочь, но для актрисы это — половина образа. Хилькевич на просьбы костюмеров перешить всё под Алферову просто отмахивался. Бедным женщинам приходилось в перерывах между дублями лихорадочно ушивать корсеты и подкалывать юбки, лишь бы как-то выкрутиться.
Но главное было даже не в платье. Хилькевич словно вычеркнул Алферову из реальности. Он мог сутками репетировать с Тереховой, с Боярским, с остальными мушкетерами, выстраивая каждую мизансцену. А Ирина просто сидела в углу и ждала. Часами. Без грима, без прически, без единого слова от режиссера. Ей не говорили, как встать, куда пойти, что сказать. Только когда оператор был готов, звучало сухое: «Мотор!» — и Алферова должна была с ходу, без раскачки, выдать эмоцию.
«Все, что вы видели в этом фильме от Констанции, сделала я сама, — вспоминала позже актриса. — Он не помог мне ни разу. Ни секунды. Меня не красили, не причесывали, даже свет не ставили на меня как следует. Я приходила, мне лицо замазывали какой-то губкой, и я сидела. Сидела и ждала. А потом — "Мотор!". И я входила в кадр абсолютно неподготовленной. Я вытаскивала из себя всё, чему училась в институте: танцы, жесты, эмоции — всё было экспромтом, пока камера крутилась».
Представьте себе это состояние: кругом кипит работа, все при деле, и только ты — пустое место. Никто из коллег, боясь перечить режиссеру, тоже практически не общался с ней. Она была в полной изоляции.
Рыцарь в синем плаще
Единственным, кто не побоялся вступиться за партнершу, оказался Михаил Боярский. Сцена с танцем Д'Артаньяна и Констанции давалась особенно тяжело. Когда Боярский поинтересовался, где же балетмейстер, который поможет актрисе поставить номер, Хилькевич отрезал: «Балетмейстера не будет и не надо».
Разгорелся жуткий скандал. Боярский пытался переломить ситуацию, спорил, доказывал, но в итоге и он сдался под натиском режиссерского равнодушия. Выход нашли сами актеры: они вдвоем, тайком от всех, придумывали движения, разучивали па, поддерживая друг друга. Михаил делал всё, чтобы Ирина не чувствовала себя такой покинутой. И спустя годы Алферова вспоминает его с огромной благодарностью — он был её единственным якорем в этом шторме.
Горькое послевкусие
Когда съемки наконец закончились, Алферова вздохнула с облегчением. Но ее ждал новый удар. На озвучание ее не пригласили. Даже не позвонили. Голосом Констанции Бонасье стала Анастасия Вертинская. Для актрисы это было финальным аккордом в этой истории полного неприятия.
Спустя годы Георгий Юнгвальд-Хилькевич, который к тому времени снял уже десятки актеров, признал свою неправоту. В одном из интервью он обмолвился: «Перед Ирой Алферовой мне очень стыдно. Я не вложил в неё столько режиссерской любви, сколько, скажем, в Алису Фрейндлих или Лену Цыплакову. Это моя вина».
Но Ирина Ивановна не из тех, кто держит камень за пазухой. Она просто констатирует факт: «Констанция — это моя выстраданная роль». И добавляет жестче: «Хилькевич — единственный режиссер, которого я не прощу никогда. Он просто не дал мне шанса». Её история — это напоминание о том, что даже в кино, которое мы любим, за красивой картинкой иногда скрывается человеческая драма, и что успех роли зависит не только от таланта, но и от того, есть ли рядом тот самый Д'Артаньян, готовый протянуть руку.