В просторном цехе фабрики «Хохломская роспись» в городе Семёнов день начинался, как всегда, с ровного света у широких окон и тихого сосредоточенного труда. За длинными столами сидели мастерицы - юные, быстрые, с живым взглядом, и опытные, неторопливые, знающие ремесло десятилетиями. Почти двести художниц работали только в одном цехе. Это было не просто производство - это была живая традиция.
Александр Егорович Тюкалов шел по проходу, щуря серые глаза. Маленький, худенький, с острым носиком и тонкими губами, он выглядел скорее скромным тружеником, чем признанным мастером. Но за его плечами - жизнь, отданная Хохломе.
«Зачем это вызывает главный художник? - думал Тюкалов. - Не иначе, какая-нибудь срочная работа».
Главный художник фабрики, Елена Флегонтьевна Сенникова, ученица Г.П. Матвееева, к которой перешло художественное руководство артелью., не заставила долго гадать.
- Саша, - сказала она, - очень важное и очень срочное задание.
Советская делегация работников художественных промыслов готовилась к поездке в Народный Китай. Фабрике поручили подготовить достойный подарок - вещь, в которой сразу узнается настоящая, древняя, богатая традициями Хохлома. Решили: это будет русский ковш. И не простой, а формы «утушка».
Форма, рожденная народом
«Утушка» - одна из самых поэтичных форм русского декоративного искусства. Когда-то мастер, восхищенный плавностью шеи птицы, перенес это движение в очертания сосуда. Не копия утки, а ее пластическая идея - мягкость, текучесть, изящество.
Такие ковши делали из глины, меди, дерева. Они жили в быту веками. Хохломские токари лишь продолжили то, что народ уже полюбил.
Ковш был готов - его вырезал мастер Угланов из широкого тополя, найденного на берегу реки. Белый, чистый, пахнущий свежим деревом, он стоял на столе.
Тюкалов погладил его ладонью и сказал одно слово:
- Ладный!
Но теперь начиналось главное - роспись.
Традиция как учитель
На фабрике не копировали. Даже если десять мастериц расписывали ложки одним узором, каждая делала это по-своему. Рука - не машина. Лепесток получится пышнее, травка - длиннее. И копии не будет.
Главный учитель - традиция. Но каждый исполнитель - творец.
Тюкалов понимал: для такого подарка нельзя выбрать случайный орнамент. Нужно перебрать всё богатство хохломских «семей» узоров, оценить, отсеять лишнее и взять самое драгоценное.
Истоки промысла уходят глубоко в историю. Одни ученые относят его оформление к XVII–XVIII векам. Другие напоминают о деревянных расписных ложках X века, найденных в местных погребениях. Северные леса давали материал. Бедность толкала к ремеслу. Старообрядцы, скрывавшиеся по берегам Керженца, принесли с собой иконописную традицию - золочение, сложный ритм линии, чувство торжественности.
Село Торговая Хохлома и Семёнов стали центрами торговли. Здесь производили сотни тысяч чаш, ложек, братин. Работали тяжело. Женщина могла расписать тысячу ложек за день - за двенадцать-пятнадцать копеек.
После революции многое изменилось. Открылась школа хохломской росписи. Георгий Петрович Матвеев, собиратель узоров, знаток народного искусства, помог сохранить и систематизировать наследие. Центр постепенно переместился в Семёнов.
Но суть осталась прежней: Хохлома - это язык.
Семьи узоров
Первая, древнейшая - «травка». Скромный, певучий узор. Одна веточка, волна, пучок стеблей. Черная и киноварная линии. Мастер держит кисть почти торчком, вертикально, чтобы закруглить мазок одним движением и закончить его игольчатым острием.
Иногда «травку» оживляют ягодами - «тычками», которые наносятся ваткой на спичке.
Есть роспись «под листок» - к травам добавляются листья и ягоды. Нарядно, быстро, празднично.
Есть «под фон» - самая сложная манера, развившаяся уже в советское время. Золотые листья и цветы сияют на черном фоне. Зеленые листья, мелкая желтая травка - всё объединяется в торжественную композицию.
И есть «Кудрина» - это разновидность росписи "под фон", фоновой - золото в сложных завитках, очерченных краской и окруженных киноварью. Орнамент будто вьется, как кудри.
Из этих «семей» и складывается род хохломского узора.
Поиски своего решения
Тюкалов отправился в музей хохломской росписи. Он ходил от шкафа к шкафу, рассматривал работы мастеров - Федора Бедина, Семена Юзикова, Ивана Смирнова. Соглашался и спорил.
Не из высокомерия - из внутренней честности художника. Подлинный мастер не хочет повторять. Он мечтает создать нечто свое. Если исчезает это желание новизны - исчезает и творчество.
К ковшам он возвращался вновь и вновь.
И постепенно рождалась идея.
«Форма вещи подсказывает, что это должна быть птица, - думал Тюкалов. - Но ведь птица может быть не простая, а та сказочная жар-птица, птица счастья, которую удалось поймать Иванушке. Наряд ей дам богатый, праздничный».
Он решил соединить разные элементы. Внутри - «под фон», строго и современно. Снаружи - пламя Хохломы, яркая киноварь.
«По бокам, ясное дело, золотые перышки. Ну, а когда начну работать и возьму кисть, рука подскажет остальное».
Это важная фраза для любого художника: рука подскажет. Когда традиция прожита телом, она становится естественным движением.
Рождение золота
Перед росписью ковш проходит десятки процессов. Его «вапят» - грунтуют глиной. Сушат. «Вгоняют» - пропитывают льняным маслом. Снова сушат. Многократно покрывают олифой. Следят за «отлипью» - нужной степенью липкости перед лужением.
Алюминиевый порошок натирают замшей. Поверхность начинает сиять серебром.
Только теперь художник берет кисть.
Тюкалов провел черный ободок. Намечает первое перышко. Серебряные пока цветы вырастают на темном фоне. Колокольчики, сказочные георгины, узорные листья. Мелкая желтая травка связывает всё в живой ансамбль.
По верху ковша - киноварное пламя.
В этот момент приходит телеграмма: «Делегация готова к отъезду тчк Ждем подарок».
Времени нет.
Тюкалов работает днем, когда в цехе вслух читают Ромена Роллана. Работает вечером. Ночью. Утром.
- Отосплюсь после! - говорит он.
Он не упрощает рисунок. Не сокращает. Потому что честь традиции дороже усталости.
Наконец - всё. Он засыпает на скамейке.
Но впереди - главное: закалка. При высокой температуре серебряные части под слоями лака превращаются в золото. Удастся ли нужный бархатистый оттенок? Или появится тусклость?
Ждать невозможно. Его отправляют в клуб - отвлечься. Там поет хор старушек, звучат песни о Семёнове. Но мысли - у печей.
И вот ковш выходит из закалки.
Сочный, звонкий, золотой. Тот самый, о котором мечтал мастер.
В цехе собираются люди. Рабочие, мастерицы, печники. В их глазах - восхищение. Они привыкли к хохломскому пламени, но сейчас видят нечто особенное.
Потому что это - не просто вещь. Это результат труда многих: резчика, грунтовщицы, лудильщицы, печника, художника. И тех мастеров прошлого, чьи работы хранятся в музее.
Пламя таланта горит не в одном человеке. Оно - в традиции.
____________________________________________________________________
Статья написана по мотивам книги Ю. А. Арбата «Добрым людям на загляденье», Москва, 1963.
Автор статьи — Ирина Де Висенте.
___________________________________________________________________
Начните писать хохломскую роспись, даже если вы никогда не рисовали до этого. Шаг за шагом, Ирина Де Висенте вас проведет от простых мазков, базовых элементов, до создания первой композиции.
Приходите на открытый урок по древнейшей композиции "Пряник" или по композиции с клубничками, попробуйте традиционную роспись и ваша жизнь уже никогда не будет прежней!