- Ты мне не жена, уходи. Эти слова Степана слышала вся деревня.
Злые слова он процедил сквозь зубы на крыльце, куда даже еще не успели занести сундук с немудреным приданым Варвары. Говорил громко, будто с умыслом, чтобы бабы у колодца замерли со своими ведрами, чтобы мужики, чинившие прясло у соседской избы, отложили топоры.
- Забирай свое добро и пошла прочь отсюда! - рука мужа захлопнула дверь в сени.
Его высокая, широкоплечая фигура перегородила дорогу в дом - не обойти. Варвара так и обмерла на нижней ступеньке… Три утра она просыпалась в этой избе молодой женой, хозяйкой. И вот теперь неожиданно оказалась перед закрытой дверью.
Ветер трепал подол ее нового сарафана, сшитого к свадьбе. Со всех сторон раздавались удивленные возгласы, смешки, спину жгли любопытные взгляды соседей.
Варвара едва слышно прошептала:
- Куда же мне идти, Степан? Мы ведь венчаны, я…
Но он ее даже не дослушал, дверь тяжело, со стуком закрылась. И глухой, резкий звук будто отрезало ее от всей новой жизни разом.
***
Три дня. Три коротких дня Варвара была замужем. Три ночи спала в чужом доме, который должен был стать своим. Как вдруг нежданно дом выплюнул ее, как вышвыривает река щепку, избавившись от ненужного мусора в половодье. Плакать она не могла, слезы осели тяжелым камнем в самом нутре.
Хотя горько было от обиды, что же ее, будто ветошь ненужную, вышвырнули на улицу. В растерянности Варвара села на завалинку у амбара. Сама не знала, чего сидит, чего ждет…
Ей все казалось, что Степан проучить ее решил за что-то. Вот сейчас одумается и выйдет. Но он все не шел…
Варваре же с каждым мигом на ветру под чужими взглядами хотелось, чтобы земля разверзлась и приняла ее, избавив от позора. А что еще остается, какой исход? Идти ей некуда. Она слышала, как за околицей шепчутся бабы:
- Порченая, видать. Выгнал молодуху враз.
- Или пустая. Почуял Степан, что пустоцвет взял.
- А может, нечистая она? Колдовство какое сотворила, вот и погнал ведьму от порога.
Деревня, как сорочий хвост, подхватила дурную весть и понесла по всем избам. К вечеру о позорном изгнании молодой жены будут знать в соседних селах. К воскресенью - по всей округе. После такого никто ее не приютит, никто не примет в доме облитую грязью ненужную жену…
Варвара сидела на завалинке, пока деревня не затихла в сумерках. Вечерняя прохлада пробралась под тонкую ткань сарафана, заставила дрожать, однако она никак не могла сдвинуться с места.
Лишь когда совсем потухли в окнах лучины, затихли все звуки вокруг, Варвара поднялась и побрела куда глаза глядят.
Все это время за ней наблюдали из избы напротив, ни на минуту не отводя взгляд. Марфа Игнатьевна, мать Степана, весь вечер разглядывала из-за прикрытого ставня невестку. Как тоненькая фигурка жмется на холодном ветру, одинокая, несчастная. Как проходят мимо нее люди, и никто не подойдет, не скажет и слова.
Смотрела и ужасалась. Как же жестоко поступил с женой ее родной сын…
***
Марфа прожила шестьдесят с лишним лет на этом свете, двоих мужей схоронила, троих детей подняла. Много чего повидала, но такого даже она не встречала. Чтобы на третий день после свадьбы при всем честном народе жену гнали из дома без причины…
Конечно, знала она, что сын ее Степан всегда был таким, упрямым, резким, с норовом. И знала, что любил он без памяти и до одури свою первую жену Настасью. Оттого и горевал, убивался после ее смерти.
Два года назад случилась страшная беда в семье Степана. Настя ходила с первым ребенком и была снова на сносях. Степан не мог нарадоваться, первенец Ванятка рос крепким, а тут и второй ребятенок на подходе. Ждал, что тоже будет ладный.
Только роды вышли несчастьем!
Бабка-повитуха всю ночь помогала стонущей роженице, да не сладила. Изошла Настасья к утру от непосильных мук, новорожденный ушел следом за матерью, так и не издав крика. От свалившегося горя Степан почернел. Ходил как неживой, смотрел сквозь людей, не разговаривал даже с родным сыночком Ваняткой.
Марфа знала, что Степан винит себя в смерти жены.
Не уберег… И эта вина грызет его днем и ночью. Глядя на страдания сына, матери хотелось помочь ему. Чтобы сын оправился, задумала она его снова женить. Стала Степану талдычить, мол, негоже мужику без хозяйки в доме, а Ванятке без матери расти.
Степан молчал, и Марфа решила, что сладится женитьба. Сама ездила и выбирала невесту.
Приглянулась ей сирота из дальнего уезда Варвара. Девка работящая и пригожая, хоть и бесприданница, показалась она Марфе подходящей. Тихая, но с характером, это она сразу разглядела. Глаза у Варвары были особенные, и покорность в них, и сила затаенная. Такая не сломается, подумала тогда Марфа, выдержит Степанов тяжелый нрав.
Да только теперь сидела эта сиротинка на улице, будто бездомная псина. Брошенная мужем на третий день в чужой деревне, на чужой стороне.
И пойти ей со своим горем было некуда…
Когда стемнело, кинулась Марфа через улицу к сыну. И засыпала его упреками:
- Что ты наделал! Почто девку опозорил при всем народе?
Степан поднял глаза. Столько в них было черной, беспросветной тоски, что Марфа смолкла.
- Не могу с ней быть. Смотрю и Настю вижу. А это не она! И сердце каменеет! Тронуть противно так, что хоть в петлю лезь…
Мать молчала. Значит, не Варвара виновата, а память, которая не отпускает, сердце, что до сих пор любит другую. Степан уткнулся лицом в ладони.
- Думал, что женюсь, пройдет тоска. Да еще хуже сделалось… Не знал я, что с Варварой делать… Вот и прогнал, чтобы дурного не сотворить.
Мать заикнулась было:
- Верни ее, народ посудачит и забудет.
Но Степан прохрипел сквозь боль, которая душила его:
- Не могу. И не проси.
И застыл, снова окаменевший в своем горе, раздавленный и несчастный человек.
А замерзшая, испуганная Варвара в это время брела по ночной дороге, не разбирая пути. Куда идти? Родни никого нет, после такого позора в работницы никто даже за кусок хлеба ее не возьмет. Да что там… на порог не пустят.
Ноги сами принесли несчастную женщину к маленькому, деревянному храму. Она без сил опустилась у запертых дверей и расплакалась, попросив о помощи Богородицу.
- Дай приют, помоги сироте бездомной…
Как вдруг стукнуло оконце, показался диакон Савелий, который жил при церкви уже десятки лет. Седой, сухонький, в накинутом на плечи армяке он поспешил на помощь. При свете лампы прищурился на заплаканную Варвару.
- Ты - Степанова жена, слыхал я от деревенских о его проступке. Проходи, найдется для тебя приют.
Старик принялся раздувать самовар и жалостливо предложил:
- Рассказывай, что муж твой сделал.
От человеческого тепла растаяло Варварино сердечко, и она рассказала все как было. Как венчались, и три дня она жила в мужнином доме. И за всю семейную жизнь Степан не разговаривал с молодой женой, смотрел мимо, не касался ее и пальцем. Будто нет ее…
А наутро третьего дня вышвырнул из дома при всей деревне. Савелий слушал, кивал. Когда Варвара замолчала, долго думал, глядя на огонек лучины.
- Вот что я тебе скажу, голубушка, венчанный брак расторгнуть нельзя. Только архиерей может, да и то по особым причинам. По закону церковному муж не имеет права жену гнать прочь. Перед Богом повенчаны, значит, связаны до конца жизни. Хоть что случись, а ты ему жена все равно.
Варвара поникла.
- Что мне с закона, батюшка, коли муж меня в дом не пускает… Перед людьми позорит.
Но Савелий погладил ее по волосам:
- Это его грех, не твой. Знай, что ты - законная жена, значит, имеешь право на свое место в жизни.
Старик загремел ключами.
- Пока муж твой божьей воли знать не желает, поживешь при церкви. Мне по хозяйству поможешь. Одному управляться уже здоровье не позволяет, так что будешь при деле. Каморка у нас есть в одно оконце, лавка да образа в углу, зато теплая. А там видно будет. Бог милостив, позаботится о каждом.
Варвара кинулась ему в ноги и пообещала:
- Каждый день молиться буду, батюшка. Спасла меня Богородица, милость сделала и дала приют.
Так началась ее новая жизнь…
Варвара поднималась затемно и принималась за бесконечные дела. Топила печь в церкви, мыла полы, чистила подсвечники, мела двор. Помогала диакону в маленьком огородике при храме. Со временем подрядилась обряжать покойников в последний путь, вышивать образа для икон.
Трудилась с утра до ночи как пчелка, лишь бы не вспоминать о муже и своем позорном изгнании. Зато деревня никак забыть не могла, бабы сторонились ее на церковной службе, никогда слова доброго не скажут.
Опозоренная - это ведь как болезнь, вдруг заразно…
Но Варвара не жаловалась, не плакала при людях, не кляла мужа и свою судьбу. Некогда, днем работа нескончаемая, вечером - молитвы. И постепенно к ней привыкли, стали говорить о кротком характере и добром нраве.
А однажды в каморку заглянула Марфа Игнатьевна. Принесла гостинцы, негоже, мол, «негоже христианской душе голодать». С тех пор стала все чаще и чаще она заглядывать к изгнанной невестке. Сидела рядом, пока Варвара штопала церковные ризы, и молчала.
Изредка рассказывала, как живет теперь Степан, как растет внук Ванятка.
Однажды Марфа не выдержала и спросила невестку:
- Ты на Степана зла не держишь?
Варвара подняла голову от шитья. Думала недолго над ответом.
- На больного негоже зло держать. А я вижу, что душа у него больна, и не знает он, как ее вылечить…
Марфа так и выдохнула, пораженная ее мудростью.
- Умная ты, девка. Жаль, сын мой этого не понимает.
Следом за бабушкой и Ванятка стал бегать в каморку у церкви. Мальчишке шел четвертый год, он не помнил мать, и тоска по материнской ласке разрывало ему сердечко. Некому приласкать было мальца. Отец угрюм и молчалив, бабка занята хозяйством.
А Варвара сразу же прикипела к нему душой и лелеяла мальчишку будто родного. Пела песни, гладила его русые кудри, вышивала к праздникам узоры на рубашках.
Ваня жался к ней и все выспрашивал:
- В деревне говорят, что ты моему отцу жена. Значит, должна с нами жить. Почему ты в церкви живешь?
Варвара обняла худенькие плечи.
- Так уж вышло, Ванечка. Вырастешь - поймешь.
Мальчик помолчал, обдумывая что-то свое, детское.
- Если ты отцова жена, значит, ты моя мамка?
У Варвары зашлось сердце от его бесхитростных вопросов. Она обняла крепко его, худенького, теплого, пахнущего молоком и сеном.
- Матушка твоя на небе с ангелами. А я… просто Варвара.
Ваня обхватил ее тонкими ручками-прутиками.
- Была бы ты моя матушка, уж как бы я жил хорошо. Все бы отдал за то, чтобы ты стала моей матушкой. Свистульку свою, пряник, поясок, все богатства бы отдал. Чтобы ты жила со мной всегда рядом.
Варвара уткнулась лицом в его макушку, чтобы он не увидел ее слез. Ах, Ванечка, и она бы все отдала, лишь бы стать настоящей женой и матерью! Да только не одна Варвара о Степане думала. Завелась в соседнем селе соперница.
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА В ПРЕМИУМ (правила Дзена не позволяют в свободном доступе публиковать настолько эмоционально-откровенные рассказы) 2 часть ⬇️