С книгами этого автора ранее не сталкивался, но видел уважительный отзыв, да и в серии "Мастера ужасов" разочаровываюсь редко.
Аннотация заманчивая - маленький американский городок в 40-е, передвижной кинотеатр и герой - частный детектив (всего-навсего отельный секьюрити, как выяснилось, но с драматическим прошлым).
Начало пролога беспроигрышное - с цыгана, обезьяны и завываний шарманки: "...ему чудилось, что сегодня скрипучий цыганский коловорот звучит отвратнее вчерашнего, хотя, казалось бы, куда хуже", но сразу ещё лучше - бродячий цирк!
Маг-недоучка, пытающийся призвать какую-нибудь потустороннюю сущность, напоминает о старой мудрости, что в лучшем случае при таких попытках ничего, кроме как уделаться жертвенной кровью, не выйдет, а вот в худшем что-то получится.
""Мерлин недоделанный", - усмехнулся он про себя".
Главный герой симпатичен - разочарованный бывший коп, которому в опровержение поговорок не везёт ни в чём - ни в любви, ни в азартных играх, прекрасная заготовка для ключевого нуарного (но нуар, как и большинство деталей обстановки романа - лишь цирковой реквизит) персонажа, а ещё как автор детально позже объяснит - это в какой-то мере проекция нашего скандально известного соотечественника.
Очень неспешная расстановка декораций, напоминающая стиль Стивена Кинга в "Нужных вещах", например, но поверхностнее и нарочитее. Время действия - не просто начало сороковых, а середина Второй мировой войны, которая вообще никак не отражается на американской "дыре" из тысячи трёхсот жителей (этот мотив тоже в итоге толком использован не будет, добавив только красок, не глубины).
Первое убийство после сонной четверти романа и сразу зверское (в итоге оказавшееся первым неоспоримым признаком грядущей фантасмагории).
Добавляют кровавых деталей сны героини.
Во второй части появляется традиционный для жанра лицемер-проповедник: "Он понимал, что через несколько часов окажется в авангарде очередного, выражаясь образно, факельного шествия, ратующего за перемены, которых сам он в глубине души не хотел".
Хватает сюжетных пауз, в которых герои бесцельно, по большей части, рефлексируют.
"Изобилие мыслей стало для неё проклятием, хорошо изведанным ужасом, коего она избегала любой ценой. Груз самоанализа давил тяжелее самого страшного кошмара - то был живой кошмар безнадёги и усталости, страшивший сильнее смерти".
Красиво: мужчины с блуждающими глазами и дырками в сердце.
А вот уже полноценная отсылка к истории Фёдора Евтищева (Евтихиева) (и цирку Барнума, соответственно):
" - Дамы и господа! Из густых диких лесов, что тянутся по берегам русской Волги... выходит дикий, не знающий цивилизации зверь, подобного которому вы никогда не видели! Охотники из местечка под названием Кострома выследили этого детёныша и по следам его прошли до пещеры, где он жил с отцом. Отец его был настолько подобен зверю, что его пришлось застрелить, - а сын был продан нашему цирку. Трепещите же!".
Небольшой реверанс в сторону Лавкрафта - "Скамандр аль-хазред, коего собственный народ боялся и уважал. ."
Вторая половина романа заметно бодрее - начиная с индивидуальных кошмаров героев, события всё активнее и появляется вполне приятный абсурдистский чёрно-юмористический оттенок.
" - Пришло время заправить в проектор последнюю плёнку, - сказал Дэвис. - И что-то мне подсказывает, кино нас ждёт отменное".
Итоговый огненный апокалипсис крошечного города вызывает не ужас, а желание узнать, что автор оставил на финал, который только укрепляет впечатление, что это был вовсе не хоррор, а довольно милая, стилизованная под ужасы, цирковая буффонада - не особо осмысленная, но живая и забавная, она совсем не пугает, да и не слишком-то интересная, но красочная и запоминающаяся.
После вполне философского и в меру романтического финала переводчик решил тем, кто не сопоставил, разжевать историю прототипа главного героя.
Странное итоговое впечатление - вроде бы и хвалить особо не за что, но и ругать вовсе не хочется, - интересный автор.
"И с этими словами он, разбежавшись, прыгнул со скалы"