Выбрались с друзьями в декабре на рыбалку. В это время мы часто посещаем слияние Етыпура с Сярояхой. Многие называют её Сырояхой — так легче запоминается, да и звучит по-свойски.
Я с Жорой приехали рано утром. Максим с Толиком были на реке с ночёвкой — первые жерлицы уже с вечера стояли. Максим встретил нас на снегоходе, перегрузили барахло и тронулись к слиянию.
Первым делом пошли проверять жерлицы. На первой Максим вытащил хорошего налима — килограмма на полтора. Для Етыпура это считается крупный, тут чаще всего попадаются до кило. Подходя к очередной жерлице, Максим кивнул:
— Давай, твоя очередь.
Я аккуратно отдолбил снег, которым жерлицу присыпали, чтоб леска не замёрзла, начал потихоньку подтягивать. Почувствовал небольшое сопротивление — и подсек.
Налим сопротивлялся вяло, но под конец свернулся кольцом. Они любят так делать, и доставать их становится той ещё задачкой. Пришлось чуть ослабить леску, дать рыбе успокоиться, и со второй попытки я всё-таки вытащил его на лёд. Мой первый зимний налим. С ночёвкой я ещё не выезжал, но глядя на друзей, понял: надо пробовать.
Проверив все жерлицы, направились к Сярояхе. Я остался на слиянии, а Жора попросил Максима подбросить его до следующего поворота — там он хотел поставить палатку. Ветер в тот день был злой, хоть и градусов всего –15, с ветром ощущалось как все –25.
Я по старинке забурился под берег — тут часто окунь стоит. Но поклёвок не было. Решил сместиться ближе к середине, где чувствовалось течение. Спустя пару минут кивок осторожно заходил туда-сюда, а потом плавно пошёл вверх. Подсечка — пусто.
— Сорога, — подумал я.
Поправил червя, опустил мормышку обратно. И снова — та же картина: кивок нервничает, потом вверх. Подсечка — есть!
Глубина небольшая, чуть больше метра, так что рыба быстро оказалась в руках. Но это была не сорога и не язь.
Передо мной лежала рыба, которую я никогда раньше не держал. Плотное, прогонистое тело, серебристое, с лёгким зеленоватым отливом на спине. Чешуя мелкая, плотно прилегающая, будто лакированная. Голова небольшая, аккуратная, с характерным для сиговых ртом — нижним, с чуть выдвинутой вперёд верхней челюстью. Глаза крупные, тёмные, с живым блеском. Но главное — спинной плавник: высокий, острый, с тёмной каёмкой по краю, а хвостовой — с заметной выемкой, сильный и упругий.
И тут я почувствовал запах. Тонкий, свежий, чуть сладковатый — запах свежего огурца.
— Сырок? Пыжьян? — вслух спросил я сам себя.
Неподалёку рыбачил Святослав — «Клёвое место Ямал», наш местный рыбак-блогер. Я окликнул его:
— Слава, это что, пыжьян?
Он подошёл, глянул на мою ладонь и сразу кивнул:
— Да, Максим, это он. Красавец! Я сегодня как раз за ним охотился, а поймал ты, — добавил с улыбкой.
Я ещё долго рассматривал рыбу. Такая необычная, даже изящная. И на душе сразу стало тепло. Две новые рыбы за одно утро — налим, которого я раньше зимой не ловил, и пыжьян, которого вообще впервые в жизни держу в руках. А ведь утро только начинается!
Солнце только-только встало. Встало, правда, ненадолго — зима у нас почти без света: поднимается ближе к десяти, а к двум дня уже садится. Но эти короткие лучи успели осветить лёд, блеснуть на чешуе и спрятаться за тучи.
Дальше поклёвок не было. Я уже начал подмерзать, когда услышал звук снегохода. Максим вернулся от Жоры.
— Ну что, как обстановка, Макс? — спросил он.
— Смотри, — я показал ему пыжьяна, с гордостью протягивая руку.
— Ого, везучий ты! Это редкий гость в наших краях. Ещё клюёт?
— Нет, молчит.
— А у Жоры там неплохо идёт. Окунь, сорога, да и размер хороший. Хочешь, отвезу?
— Давай, замёрз я что-то. Ветер бешеный.
Мы забросили снасти в сани и поехали к Жоре. Но это уже совсем другая история…