Наталья пересчитала куски сёмги на блюде третий раз и поняла, что если нарезать тоньше, хватит ровно по четыре на человека. Семь ртов на восемьсот граммов рыбы, купленной по акции в «Пятёрочке» за день до окончания срока годности. Она специально караулила эту скидку три дня, потому что сёмга по полной цене в бюджет юбилея не вписывалась.
Двадцать пять лет свадьбы — дата серьёзная, но отмечать решили дома, в узком кругу. Наталья составила меню за две недели, расписала всё в тетрадке: закуски, горячее, нарезки, десерт. Напротив каждого пункта стояла сумма. Общий итог она обвела дважды — семнадцать тысяч четыреста рублей. Сергей тогда заглянул ей через плечо и хмыкнул.
- Наташ, ты прям как на работе смету составляешь. Может, ещё акт приёмки гостям на подпись дашь?
- Может, и дам, - спокойно ответила Наталья, не отрываясь от тетрадки. - Зато потом не будешь удивляться, куда деньги делись.
Наталья двадцать два года работала бухгалтером на швейной фабрике, и эта профессия давно стала не работой, а диагнозом, как говорил Сергей. Она считала всё: калории в тарелке, минуты в маршруте до работы, расход воды в месяц. Когда они с мужем ходили в магазин, Сергей тащил тележку, а Наталья шла рядом с калькулятором в телефоне и сверяла цены на ценниках с тем, что пробивали на кассе. Дважды она находила расхождения и оба раза требовала перерасчёт, пока очередь сзади тихо зверела.
- Четыре рубля, Наташа, - шипел тогда Сергей. - Ты очередь из шести человек держишь из-за четырёх рублей.
- Сегодня четыре, завтра четыре, а за год знаешь сколько набежит? - невозмутимо парировала она.
Сергей был её полной противоположностью. Мастер на мебельной фабрике, руки золотые, душа нараспашку. Мог последнюю тысячу отдать коллеге до зарплаты и потом три дня ходить на работу с термосом и бутербродами. Наталья за годы брака с этим смирилась, но иногда всё-таки не выдерживала.
- Серёж, ты опять Палычу одолжил? У нас платёж за холодильник послезавтра.
- Да у него жена в больницу легла, на лекарства не хватает, - оправдывался муж. - Он через неделю вернёт.
- Палыч тебе уже четвёртый месяц «через неделю» возвращает, - качала головой Наталья. - У меня в тетрадке записано: первый раз — восемь тысяч в феврале, потом пять в марте, потом ещё три. Итого шестнадцать тысяч. Вернул — ноль.
Сергей после таких разговоров дулся, называл жену счетоводом и бездушной машиной, но через день отходил. Потому что прекрасно знал: без Натальиной хватки они бы давно по уши в долгах сидели. Это она откладывала на летний лагерь для Кирилла, когда сын ещё школьником был. Это она выбила рассрочку на ремонт ванной и ни разу не просрочила платёж. И это она каждый январь садилась за стол с калькулятором и распределяла семейный бюджет на год вперёд, расчерчивая в тетрадке таблицы по месяцам.
Кирилл вырос, женился, жил в Подольске с женой Алёной. На юбилей родителей обещал приехать с супругой — это два гостя. Ещё Наталья позвала свою подругу Веру с мужем Геной и Сергееву сестру Людмилу, которая на пенсию недавно вышла и из Калуги специально приехать обещала. Пять гостей. Стол рассчитан. Икра — стограммовая баночка, на тонкие канапе, по три штуки на человека. Наталья даже зубочистки специальные купила — с блёстками, двадцать семь рублей за упаковку.
***
За день до юбилея Сергей вернулся с работы в странном настроении. Не то чтобы плохом, скорее возбуждённом. Наталья уже раскладывала нарезку по контейнерам и накрывала каждый пищевой плёнкой, подписывая маркером: «оливье — открыть в 18:00», «рыба — достать за 20 минут до подачи».
- Наташ, ты только сразу не начинай, - сказал он с порога, стягивая куртку.
Наталья замерла с маркером в руке. За двадцать пять лет совместной жизни она выучила: если Сергей начинает с «ты только не начинай» — значит, он уже что-то натворил.
- Что случилось?
- Помнишь Жанну Колесникову? Мы с ней на одном заводе начинали, ещё до фабрики, в девяностых.
- Смутно, - Наталья нахмурилась. - Мелкая такая, громкая?
- Ну, она не мелкая, она просто невысокая, - зачем-то уточнил Сергей. - Короче, я её сегодня случайно встретил возле «Магнита». Она в нашем районе оказалась, у какой-то знакомой остановилась. И у неё, Наташ, такое горе.
Наталья молча положила маркер на стол. Она уже чувствовала, к чему разговор клонится.
- У неё полгода назад квартира сгорела. Пожар. Полностью всё уничтожило, ни документов, ни вещей. Она по знакомым скитается, работу потеряла, потому что болела долго после этого. Одна, никого у неё нет, муж давно ушёл, детей не было.
- Серёж, мне жаль эту женщину, но я не понимаю, при чём тут мы.
- Я её к нам на завтра позвал.
Наталья секунду помолчала, потом посмотрела на контейнеры с едой, на тетрадку с расчётами, на подписанные крышки.
- Ты позвал постороннего человека на наш юбилей? Не спросив меня?
- Наташ, ну а что мне было делать? Она стоит, глаза на мокром месте, говорит, что даже Новый Год одна встречала в чужой квартире. Мне что, мимо пройти?
- Серёж, у нас стол рассчитан на семь человек.
- Ну, станет восемь. Что, куска хлеба жалко для человека, у которого жизнь рухнула?
Это был его любимый приём — «куска хлеба жалко». Наталья знала, что спорить бесполезно. Если она скажет «нет», Сергей будет весь вечер ходить с кислым лицом и периодически вздыхать, давая понять, какая она бессердечная. Она молча пересчитала канапе с икрой. Двадцать одна штука. По три на семерых — ровно. На восьмерых — по две, и пять останется. Не порядок.
- Она хотя бы предупреждена, что это юбилей, а не благотворительный ужин? - уточнила Наталья.
- Обижаешь, конечно. Она даже сказала, что придёт не с пустыми руками. Так что не переживай.
***
На следующий день Наталья встала в шесть утра. Куриные рулетики с грибами, сервировка, скатерть белая — одолженная у Веры на такой случай, парадный сервиз, который доставался из шкафа раз в три года. Она даже салфетки сложила треугольниками, хотя ни в каком ресторане не была уже лет семь.
К пяти вечера стол стоял готовый. Не богато, но достойно и со вкусом. Каждый салатик в отдельной салатнице, нарезка разложена веером, канапе с икрой выстроены в круг на большом блюде. Куриные рулетики нарезаны кружками, по три на каждого и один запасной. Сёмга тонко нарезана, уложена розочками.
Сергей ходил по квартире в новой рубашке и напевал.
- Наташ, ну красота, - заглянул он на кухню. - Ты у меня всё-таки молодец.
- Угу, - буркнула она, проверяя, достаточно ли минералки в холодильнике.
В шесть пришли Кирилл с Алёной, привезли огромный букет и набор кастрюль в подарок. Наталья кастрюлям обрадовалась искренне — её старым уже лет пятнадцать, одна так вообще с погнутой ручкой. Следом подтянулась Вера с Геной, принесли коробку конфет. Людмила приехала из Калуги с утренней электричкой и привезла банку мёда со своей деревенской пасеки.
- Ну, с серебряной свадьбой вас, дорогие, - расчувствовалась Людмила, обнимая брата. - Четверть века, это надо же. Я вот со своим и десяти не протянула.
Гости расселись, Наталья разложила салаты по тарелкам, Сергей открыл лимонад — Наталья заранее купила два вида, вишнёвый и грушевый, по восемьдесят девять рублей.
Звонок в дверь раздался в половине седьмого.
***
Наталья открыла и увидела женщину лет пятидесяти с хвостиком — невысокую, крепко сбитую, в ярко-бирюзовом пуховике и с огромной сумкой через плечо. На ногах — замшевые сапоги с меховой опушкой, явно не самые дешёвые.
- Наталья, здравствуйте, я Жанна, - женщина протянула пакет. - Вот, пришла не с пустыми руками. С юбилеем вас.
Наталья заглянула в пакет. Ананас — небольшой, зеленоватый сверху, с жёлтой акционной наклейкой «минус 40%» — и палка копчёной колбасы, которую Наталья опознала как «Клинскую» из бюджетной линейки. Рублей триста за всё.
- Спасибо, проходите, - Наталья посторонилась, пропуская гостью.
Жанна прошла в комнату, по дороге громко восхитилась обоями в коридоре и ремонтом в ванной, который случайно увидела через приоткрытую дверь.
- Серёженька, - она кинулась обнимать хозяина дома. - Ты совсем не изменился. Только благороднее стал.
Сергей расплылся в улыбке и усадил Жанну рядом с собой, между Людмилой и Кириллом.
Наталья вернулась на кухню, убрала ананас в холодильник, а колбасу нарезала и поставила на стол на маленькой тарелочке, отдельно от основных нарезок. Она заметила, что Жанна повесила сумку на спинку стула и не стала с ней расставаться. Сумка выглядела тяжёлой.
Ещё Наталья заметила телефон, который Жанна положила экраном вниз рядом с тарелкой. Корпус мелькнул на секунду — новенький, с характерным блеском. Похож на тот Xiaomi, который Наталья две недели назад в «Эльдорадо» для Кирилла присматривала. Двадцать восемь тысяч.
Наталья эту деталь молча отметила и села за стол.
***
Первый час прошёл хорошо. Кирилл произнёс тост, Вера прослезилась от умиления, Гена рассказал смешную историю про то, как они с Сергеем на рыбалку ездили и лодка перевернулась. Людмила подливала всем лимонад и передавала тарелки. Жанна активно участвовала в разговоре, много смеялась и подкладывала себе еду.
Наталья наблюдала. Сёмга исчезала с блюда с подозрительной скоростью. Жанна брала по два куска за раз, аккуратно, вроде бы между делом, не привлекая внимания. Канапе с икрой тоже улетали. Наталья точно видела, что Жанна съела уже четыре штуки — на одну больше нормы. Оливье гостья накладывала щедро — полную тарелку, с горкой, хотя остальные брали по паре ложек.
- Наташа, ты потрясающе готовишь, - восхищалась Жанна, подцепляя вилкой очередной кружок куриного рулетика. - Я уже забыла, когда так вкусно ела. Всё по чужим углам, перебиваешься чем придётся.
Сергей при этих словах помрачнел и посмотрел на жену многозначительно.
- Жанна, расскажи ребятам, что у тебя произошло, - попросил он.
Жанна отложила вилку, промокнула губы салфеткой и начала.
Полгода назад у неё загорелась проводка в квартире, пока она была на работе. Однокомнатная квартира на Ленинском — единственное жильё. Пожарные приехали поздно, выгорело всё. Ни документов, ни денег, ни одежды. Из вещей только то, что было на ней в тот день. Страховки не было. Родственников нет. Бывший муж давно в другом городе. Она устроилась на работу, но заболела — подробностей не уточняла, только махнула рукой — и работу потеряла. Теперь живёт у старой знакомой, но та уже намекает, что пора бы и честь знать.
- Мне бы на первое время перехватить, - тихо сказала Жанна, и голос у неё дрогнул. - Я отдам, как устроюсь. Просто сейчас вообще не за что зацепиться.
За столом повисла тишина. Людмила сочувственно кивала, Вера опять прослезилась. Кирилл с Алёной переглядывались. Гена молча жевал огурец.
- Сколько тебе нужно? - спросил Сергей.
Наталья стиснула зубы так, что скулы заныли.
- Мне бы тысяч сто, чтобы комнату снять и первые расходы закрыть, - Жанна опустила глаза. - Я понимаю, что это много. Но я правда отдам. Мне просто больше не к кому обратиться.
- Серёж, можно тебя на кухню, - сказала Наталья ровным голосом.
***
На кухне она прикрыла дверь и повернулась к мужу.
- Сто тысяч, Сергей. Это деньги, которые мы полгода откладывали на поездку к Кириллу в отпуск и на замену труб в ванной, которые уже текут.
- Наташ, ну у человека жизнь рухнула. Ты же слышала.
- Я слышала. А ещё я вижу, что у этого человека телефон тысяч за тридцать и сапоги, которые дешевле пяти не стоят.
- Может, ей подарили. Или до пожара купила.
- Полгода назад сгорело всё. Её слова. Из вещей — только то, что на ней было. А сапоги зимние, если пожар был весной — откуда они на ней? Она что, в замшевых сапогах в мае на работу ходила?
Сергей замялся.
- Ну, может, потом купила. Не в тапках же ей ходить.
- На какие деньги, если она без работы и ей не за что зацепиться?
- Наташа, ты сейчас как следователь.
- Я сейчас как человек, который полгода на эти сто тысяч горбатился и не хочет их отдавать первой встречной, которую ты подобрал возле магазина.
Сергей набрал воздуха и выдал то, чего Наталья ждала:
- Ты сильная, ты справишься. А у неё жизнь рухнула, ей нужнее. Ну соберём мы эти сто тысяч ещё раз — подумаешь, на пару месяцев позже к Кирюхе съездим.
- Значит, я сильная и справлюсь, - кивнула Наталья. - А она слабая и беспомощная. Понятно. Я пойду за хлебом, у нас кончился.
- Хлеба полбатона в хлебнице, - удивился Сергей.
- Кончился, - отрезала Наталья и вышла в коридор.
***
Она накинула куртку и вышла из подъезда. Хлеб ей был не нужен. Ей нужно было позвонить.
Наталья достала телефон и нашла в контактах номер Тамары — бывшей жены Сергеева сослуживца Кости. Тамара работала на том же заводе, где Сергей и Жанна начинали в девяностых, и знала там всех.
- Тамар, привет, извини, что в субботу вечером, - Наталья старалась говорить спокойно. - Ты помнишь Жанну Колесникову? С вашего завода.
- Жанку? Конечно, помню. А что такое?
- Она у нас в гостях сидит, рассказывает, что у неё квартира сгорела полгода назад, на Ленинском. Ты что-нибудь про это слышала?
- Квартира сгорела? - Тамара хмыкнула. - Первый раз слышу. Но я тебе вот что скажу. Жанка два года назад свою однушку продала. Сама продала, по доброй воле. Ей срочно деньги понадобились.
- Зачем?
- Да она во что-то вляпалась, кредиты набрала. Подробностей не знаю, но Нинка из отдела кадров рассказывала, что Жанка у половины бывших коллег деньги перезанимала и не вернула. Нинке самой три года назад пятьдесят тысяч задолжала, до сих пор не отдала.
- Тамар, а ты не знаешь, она замужем?
- Разведена давно. Но мужик у неё вроде есть. Нинка что-то рассказывала, что видела её с каким-то в торговом центре, месяца три назад. Он ей сумку нёс, а Жанка в примерочную ходила.
- Сумку, говоришь, - Наталья вспомнила тяжёлую сумку на спинке стула. - Спасибо, Тамар. Выручила.
- А что случилось-то? - встревожилась Тамара.
- Потом расскажу. Спасибо ещё раз.
Наталья убрала телефон и зашла в ближайший «Магнит». Купила батон — раз уж за хлебом пошла. Тридцать четыре рубля.
***
Когда она вернулась, за столом было оживлённо. Сергей достал старый фотоальбом и показывал Жанне снимки с заводской молодости. Жанна охала, ахала, тыкала пальцем в фотографии и говорила «а помнишь» через каждые тридцать секунд. Людмила скучала, подперев щёку рукой. Кирилл что-то тихо обсуждал с Алёной, и выражение лица у обоих было настороженное. Вера собирала со стола грязные тарелки и носила на кухню. Гена, судя по всему, задремал в кресле у стены.
Наталья повесила куртку, прошла на кухню, положила хлеб в хлебницу и вернулась к столу.
- Серёженька как раз рассказывал, какой он мастер на все руки, - щебетала Жанна. - Помнишь, как ты мне табуретку на заводе починил? Я ещё говорила, что ты кому угодно что угодно сделаешь.
- Жанна, извините, можно вопрос, - Наталья села на своё место и аккуратно подвинула к себе тарелку с остатками сёмги. На блюде оставалось четыре куска из двадцати восьми. - Вы сказали, пожар был полгода назад, в мае?
- Примерно, да, в конце мая, - кивнула Жанна.
- На Ленинском, однокомнатная?
- Да, на Ленинском, тридцать два, квартира восемнадцать, - уточнила Жанна, и глаза у неё забегали.
- А я вот со знакомой поговорила, с Тамарой Викулиной, помнишь такую? С вашего завода.
- Тамарку? Помню, конечно, - Жанна выпрямилась и улыбка стала чуть жёстче. - Мы сто лет не виделись.
- Тамара говорит, что ты квартиру на Ленинском продала. Два года назад. Сама. Из-за долгов.
Стол замолчал. Даже Гена в кресле открыл один глаз. Сергей медленно положил фотоальбом на колени.
- Тамарка всегда языком молола что попало, - Жанна попыталась рассмеяться, но вышло неубедительно. - Ничего я не продавала, с чего она взяла.
- С того, что Нинка из отдела кадров ей рассказала. Та самая Нинка, которой ты пятьдесят тысяч три года назад задолжала и не вернула.
- Наташ, ну что ты начинаешь, - попытался встрять Сергей, но голос у него был уже не такой уверенный.
- Подожди, Серёж. Жанна, а телефон у вас, смотрю, новый. Xiaomi последней модели, двадцать восемь тысяч в «Эльдорадо», я две недели назад для сына точно такой же присматривала. Для человека, у которого ни работы, ни денег, ни жилья — дороговатая вещь.
Жанна покраснела. Она машинально перевернула телефон экраном вверх, потом обратно, потом убрала его в карман.
- Мне подарили.
- Кто подарил? Вы же говорили, что одна, родственников нет, обратиться не к кому.
- Подруга одна, на день рождения.
- А сапоги тоже подруга подарила? Замшевые, зимние, на меху? При том, что пожар был в мае, и вы остались только в том, что на вас было?
За столом стало тихо. Кирилл откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Алёна смотрела то на свекровь, то на Жанну. Людмила перестала скучать и придвинулась ближе.
- Я не обязана перед тобой отчитываться, - Жанна вдруг перешла на «ты», и голос стал резким. - Серёжа меня в гости пригласил, а ты тут допрос устроила. Что за манера — человеку, который и так на дне, ещё и в лицо тыкать.
- Я никому не тыкаю, - Наталья держала голос ровно, хотя руки под столом ходили ходуном. - Я просто сверяю цифры. Привычка такая. Квартира, которая якобы сгорела, была продана два года назад. Денег якобы нет, но телефон стоит как месячная зарплата медсестры. Нинке полсотни должна, не вернула. Сколько ещё людей ты обошла с этой историей про пожар?
- Серёж, скажи ей, - Жанна повернулась к хозяину дома.
Сергей молчал. Он смотрел на жену, и Наталья видела на его лице выражение, которое за двадцать пять лет встречала нечасто — растерянность человека, который понял, что его только что обвели.
- Жанна, я думаю, вам лучше уйти, - сказала Наталья.
- С удовольствием, - Жанна резко встала, схватила сумку со спинки стула, и из сумки вывалился шарф с биркой. Наталья успела прочитать: «Zolla, 3 490 руб.» Новый, с этикеткой. Жанна подобрала его и запихнула обратно.
- Вот так, значит, старых друзей встречают, - она направилась к двери. - Спасибо за ужин.
Наталья молча проводила её до порога. Жанна обернулась.
- Колбасу-то верни, я свои деньги за неё платила.
- Колбасу уже съели, - ответила Наталья и закрыла дверь.
***
Она вернулась к столу. Гости сидели так, будто только что посмотрели финальную серию детектива и не могут поверить в развязку.
- Мам, ты даёшь, - первым нарушил тишину Кирилл. - Прям Каменская.
- Я не Каменская, я бухгалтер, - Наталья села и взяла с блюда последний кусок сёмги. - У Каменской интуиция, а у меня калькулятор.
Людмила хлопнула ладонью по столу.
- Серёга, где ты эту аферистку откопал? Тебе пятьдесят пять лет, а ты как ребёнок — любой бродячей кошке готов ключи от квартиры отдать.
Сергей сидел красный до ушей и молча скручивал салфетку в трубочку.
- Ладно, давайте не будем, - тихо сказал он. - Юбилей всё-таки.
- Юбилей, да, - кивнула Наталья. - Давайте-ка я ананас порежу, раз уж его принесли. Хоть какой-то от неё толк.
Она пошла на кухню, достала ананас, повертела в руках. Акционная наклейка пожелтела — видимо, пару дней уже так лежал. Наталья срезала верхушку, очистила, нарезала кольцами. Восемь колец — ровно по одному на каждого, включая отсутствующую Жанну. Кольцо Жанны Наталья съела сама, стоя у раковины.
***
Гости разошлись к одиннадцати. Вера шепнула на прощание: «Наташка, ты героиня, я бы так не смогла». Кирилл обнял мать и сказал, что гордится. Людмила долго не могла попрощаться и всё повторяла историю про знакомую из Калуги, которую точно так же обманули, только та не додумалась проверить, и отдала двести тысяч.
Когда дверь за последним гостем закрылась, Наталья принялась убирать со стола. Сергей молча встал в дверях кухни.
- Наташ.
- Что?
- Ты меня прости.
- Серёж, я устала, давай завтра.
- Нет, сейчас скажу. Прости, что я тебя считаю занудой. Что смеюсь над твоими тетрадками. Что из-за четырёх рублей в магазине стыдился.
Наталья остановилась с тарелками в руках.
- Если бы не ты, я бы ей сто тысяч отдал. Прямо из-за стола перевёл бы. И ещё бы извинялся, что мало.
Наталья поставила тарелки в мойку, открыла кран и начала мыть.
- Серёж, я тебе завтра покажу одну вещь. У меня в тетрадке графа есть — «непредвиденные расходы мужа». Я туда каждый месяц по три тысячи закладываю.
- Зачем?
- Затем, что ты двадцать пять лет подряд кому-нибудь что-нибудь отдаёшь, и я к этому давно приспособилась. Палычу, соседу с четвёртого этажа, коллеге на лечение, случайным людям на остановке. Если не заложить в бюджет — не сойдётся дебет с кредитом.
Сергей помолчал.
- То есть ты на мою доброту отдельную статью расходов завела?
- Именно.
- Это обидно как-то.
- Зато математически верно.
Сергей подошёл, забрал у неё из рук тарелку и начал вытирать полотенцем. Она мыла, он вытирал. Молча.
Колбасу, ту самую, «Клинскую», Наталья нашла на столе нетронутой — никто из гостей к ней не притронулся. Все ели сёмгу.
Наталья завернула колбасу в пакет и убрала в холодильник. Пригодится Сергею на бутерброд завтра утром.