Обострение противостояния на Ближнем Востоке, вылившееся в прямое военное столкновение США и Израиля с Ираном, неизбежно создает эффект тектонического сдвига, последствия которого ощутит вся архитектура международных отношений. Для Москвы и Киева этот конфликт стал фактором внезапной турбулентности, несущей как новые возможности, так и скрытые угрозы. По мнению депутата Госдумы Алексея Чепы, Штаты теперь потеряют интерес к Украине. Как действия США в Иране повлияют на Москву и Киев — в материале URA.RU.
Ближневосточный фронт: сценарии и глубина кризиса
Прежде чем говорить о последствиях для РФ и Украины, важно понять, с какой фазой конфликта мы имеем дело. Мнения российских политиков и экспертов разделились: будет ли это короткая вспышка или затяжная война.
Депутат Госдумы Алексей Чепа обращает внимание на двойственность позиции США. С одной стороны, Вашингтон через спецпосланника Стива Уиткоффа вел переговоры с Ираном, с другой — руками Израиля нанес удар. По мнению Чепы, стратегическая цель США — не просто военная победа, а смена режима в Иране через «революционный процесс» при поддержке внутренней оппозиции. Однако парламентарий предупреждает: такая авантюра может привести к просчету, если конфликт перерастет в глобальную войну. Информацию передает NEWS.RU.
В то же время первый зампред комитета по обороне Алексей Журавлев проводит параллели с недавним прошлым, напоминая об опыте 12-дневной ирано-израильской войны летом 2025 года. По его логике, существует высокая вероятность, что стороны, обменявшись ударами и объявив о своих победах, вновь остановятся. Он также уверен, что расчеты США на внутренние протесты в Иране провалятся: перед лицом внешней агрессии оппозиция не решится на выступления из соображений безопасности.
Более осторожную позицию занимает посол России в Израиле Анатолий Викторов, прогнозирующий, что горячая фаза продлится в два-три раза дольше прошлого противостояния. Политолог Олег Гущин, напротив, считает, что конфликт имеет жесткие временные и ресурсные ограничения. Он убежден, что массированные ракетные обстрелы малоэффективны для достижения политических целей, и попытки «бряцать оружием» лишь усиливают сопротивление Тегерана, но не приведут к его капитуляции.
Россия: сиюминутная выгода и стратегические риски
Энергетический козырь
В краткосрочной перспективе последствия видятся Москве скорее позитивными. Депутат-эрудит Анатолий Вассерман прямо указывает на главный бонус — рост цен на нефть. Несмотря на то, что нефтегазовые доходы уже не являются единственным источником наполнения бюджета, подорожание «черного золота» сулит России ощутимые поступления. В условиях санкционного давления любое увеличение экспортной выручки является значительным подспорьем.
Проблемы в «клубе друзей»
Однако, как отмечает Вассерман, в долгосрочной перспективе ситуация усложняется. Иран является важным партнером России по БРИКС и ШОС. Военная уязвимость Тегерана и его неспособность защитить себя могут негативно сказаться на репутации всей группы. От великих держав, входящих в эти объединения, ждут способности гарантировать безопасность, и неудача Ирана может быть воспринята как ослабление всей связки партнерств.
Риск для «Южного потока»
Наиболее тревожный сигнал для России звучит в комментариях экспертов относительно судьбы совместных инфраструктурных проектов. До конфликта Москва активно инвестировала в Иран: объем контрактов в нефтегазовой отрасли превышал 4,5 миллиарда долларов, планировались многомиллиардные вложения в газовые проекты, строилась железная дорога Решт — Астара (ключевое звено коридора «Север — Юг»), а атомная энергетика была скреплена контрактами на десятки миллиардов долларов.
Директор Центра изучения стран Ближнего Востока Семен Багдасаров в беседе с «ФедералПресс» выносит суровый вердикт: в случае большой войны о маршруте «Север — Юг» можно забыть. Логистические пути через Среднюю Азию, Афганистан и Пакистан также находятся под угрозой из-за нестабильности. По сути, Россия рискует оказаться «запертой на юге», потеряв миллиардные инвестиции и стратегический выход на рынки Индийского океана.
Доктор политологии Камран Гасанов добавляет к этому геополитическое измерение: ослабление Ирана приведет к «проседанию» российских позиций на Ближнем Востоке, особенно на фоне потери влияния в Сирии. Кроме того, успешное военное решение США в Иране может усилить уверенность Вашингтона, подтолкнув его к более жесткой линии в отношении Москвы, в том числе и по украинскому треку.
Украина: битва за внимание и ресурсы
Смещение фокуса
Алексей Чепа выразил уверенность, что теперь Вашингтон «будет плотно занят Ираном, забыв об Украине». По его мнению, это неизбежно повлияет на сроки подготовки и само содержание возможного мирного соглашения, отодвигая украинское урегулирование на второй план.
Эту точку зрения косвенно подтверждает и бывший глава МИД Украины Павел Климкин. По его оценке, военные действия против Ирана заставят США активнее пополнять собственные арсеналы. Хотя Климкин уточняет, что номенклатура вооружений, используемых против Ирана (например, ракеты Tomahawk), не совпадает с той, что поставляется Киеву, сам факт пересмотра экспортных приоритетов Вашингтоном может замедлить темпы помощи.
Окно возможностей для Москвы
Главная угроза для Украины, по мнению Климкина, лежит не в технической, а в политической плоскости. Переключение военного и политического внимания США на Ближний Восток создает для Москвы «окно возможностей». Российское руководство может попытаться использовать момент, когда Вашингтон отвлекся, чтобы усилить наступление на фронте.
Официальная позиция и выводы
Реакция российского МИД на удары по Ирану была предельно жесткой. Ведомство назвало действия США и Израиля «безрассудным шагом» и «опасной авантюрой», подрывающей международную безопасность и срывающей переговорный процесс. Москва призвала международное сообщество дать бескомпромиссную оценку агрессии и вернуть ситуацию в политико-дипломатическое русло.