Она задала этот вопрос на пятом году отношений, когда я чистил зубы.
— Что? — переспросил я, выплевывая пасту.
— Ты любишь меня или образ в своей голове?
Я тогда отмахнулся. Обычный женский вопрос, подумал я. Ловушка. Ответь не так — и ночь будет испорчена. Я сказал что-то дежурное, поцеловал ее в пахнущую кремом щеку и ушел к телевизору.
Но вопрос остался. Он застрял где-то под черепом, как заноза, которую не видно, но чувствуешь каждую секунду.
Через месяц я начал вести дневник. Просто записывал ее слова, поступки, реакции. А рядом — свои ожидания. И чем дальше, тем страшнее становилось читать эти два столбца.
Она говорила: «Я устала, давай закажем пиццу».
Я ожидал: «Я приготовлю твой любимый ужин».
Она покупала себе практичное серое пальто.
Я ожидал: «Она возьмет то красное, которое я высмотрел в витрине».
Она молчала, когда я приходил с работы.
Я ожидал: «Она бросится на шею и спросит, как прошел день».
— Это называется проекция, — объяснил мне приятель-психолог за пивом.