— Короче! Мама переезжает сюда в следующую пятницу. Это мой дом, Свет. Я его строил, я за него плачу.
И моя мать будет жить здесь столько, сколько ей осталось.
Если тебя это не устраивает — дверь ты знаешь где. Никто тебя силой не держит.
— Я уже все решил, Свет. В понедельник приедут замерщики, будем сносить перегородку в твоем кабинете. Маме нужен воздух и простор.
Миша произнес это, сосредоточенно ковыряя вилкой запеканку. На жену он даже не посмотрел. Света остолбенела.
— В смысле — сносить перегородку? Миша, это мой кабинет! Я там работаю, там мои книги, мой чертежный стол.
Это единственное место в доме, где я могу закрыться и просто побыть в тишине.
И почему ты решил это провернуть за моей спиной?!
— Потому что ты вечно начинаешь спорить! — разозлился он. — Маме шестьдесят один год, она после удара не разговаривает и почти не ходит.
Ты хочешь, чтобы она доживала свои дни в пустой квартире под присмотром какой-то чужой тетки, которой на нее плевать?
— Эта чужая тетка — профессиональная сиделка с медицинским образованием, — Света рухнула на стул. — Мы же обсуждали это вчера!
Мы наймем человека с проживанием, и останется она в своей квартире. Там ей все знакомо, там ее любимый диван. Зачем тащить ее сюда?
Ты же жизнь нам троим ломаешь!
— Наша жизнь не развалится от того, что в соседней комнате будет лежать моя мать! — взревел муж. — Или ты просто брезгуешь?
Скажи честно, Света! Тебе противно от того, что в доме будет жить моя больная мать?
— Не смей так говорить! Я каждый день езжу к ней, я вожу ей еду, я ее с ложечки кормлю, я разговариваю с врачами, пока ты занят!
Я не брезгую, мне просто страшно, Миш. Страшно, что мы не справимся.
Ты на работе с восьми до восьми, приходишь уставший.
Весь день я буду с ней, получается. Это не честно…
— Я же сказал, я найму приходящую сиделку! Она будет приходить на пару часов, менять памперсы, мыть ее, кормить обедом...
— Так какая разница?! — Света сорвалась на крик. — Какая разница, будет сиделка приходить сюда или жить там?
Почему ты так уперся?
Там ей будет спокойнее, здесь — только стресс для всех!
— Разница в том, что там она одна! — рявкнул Миша. — Ты хоть понимаешь, что такое — лежать сутками, смотреть в потолок и ждать, когда к тебе придет посторонняя женщина?
Ей нужно видеть сына, ей нужно слышать голоса родных людей! Это тоже влияет на ее самочувствие!
— Она не понимает половины из того, что мы говорим, Миша...
— Откуда ты знаешь?! Ты врач? Ты нейрохирург? Она все понимает, просто сказать не может!
— Я реалист! У нее был тяжелейший инсульт. Прогноз — частичное восстановление, и то под большим вопросом.
Ей нужна реабилитация, тишина и профессиональный уход, а не наши с тобой скан..далы за стенкой.
Она будет слышать, как мы ругаемся из-за нее, и ей будет только хуже.
Ты об этом подумал?
Миша резко встал.
— Короче! Мама переезжает сюда в следующую пятницу. Это мой дом, Свет. Я его строил, я за него плачу.
И моя мать будет жить здесь столько, сколько ей осталось.
Если тебя это не устраивает — дверь ты знаешь где. Никто тебя силой не держит.
В тот момент, наверное, их брак и рухнул.
***
Прошло три дня, а они почти не разговаривали. Перекидываясь лишь короткими фразами, и то, только по делу.
— Завтра привезут специальную кровать, — бросил Миша, проходя мимо нее в коридоре. — Надо будет освободить проход.
— Я уже вынесла свои коробки, — отозвалась Света, не отрываясь от монитора ноутбука.
Она сидела в гостиной, пытаясь сосредоточиться на работе.
— Вот и молодец. Можешь ведь быть понимающей, когда хочешь.
— Мне просто скандалить надоело...
Зоя Николаевна все еще лежала в реабилитационном центре. Света поехала туда одна, не дожидаясь мужа.
Свекровь полулежала на подушках, ее правая сторона лица была какой-то застывшей, а левый глаз слезился.
— Здравствуйте, Зоя Николаевна, — Света присела на край кровати и взяла женщину за руку.
Свекровь что-то промычала, попыталась пошевелить губами, но Света ничего не разобрала.
— Я принесла вам домашний морс, — продолжала Света. — Врачи говорят, вы сегодня молодец, съели всю кашу. Это очень хорошо.
Надо набираться сил, скоро выписка…
Зоя Николаевна вдруг сжала пальцы Светы.
— Миша хочет забрать вас к нам, — тихо сказала Света, внимательно глядя в глаза женщине. — Вы хотите этого? Хотите переехать в наш дом, в мой кабинет?
Или вам было бы спокойнее у себя, со своей сиделкой, в тишине?
Свекровь закрыла глаза. Света вздохнула: глупо было ждать от нее поддержки...
В коридоре она столкнулась с лечащим врачом, Игорем Аркадьевичем.
— Как она, доктор? Есть реальный шанс, что она снова пойдет?
— Послушайте, Светлана Игоревна. Будем честны. В шестьдесят один год мозг восстанавливается медленно и неохотно.
Ей нужен профессиональный уход двадцать четыре на семь. Массаж, ЛФК, строгий график приема препаратов.
Если вы планируете забирать ее домой, вы должны обеспечить ей больничный уход. Иначе — пролежни, застойная пневмония и...
Ну, вы сами понимаете, какие последствия.
— А если нанять сиделку на дом? К ней в квартиру?
— Это идеальный вариант. Привычная обстановка для таких больных — это половина успеха.
Стресс от переезда, от новых запахов, от чужих звуков может спровоцировать второй удар.
Но решать, конечно, семье.
Муж ваш, насколько я понял, настроен категорично…
— Категорично — это мягко сказано, доктор.
— Понимаю. Мужской максимализм. Но ухаживать-то, скорее всего, придется вам?
— Вот именно.
Врач пообещал побеседовать с Михаилом. И у Светы опять в душе затеплилась надежда.
***
Вечером Света предложила мужу серьезно поговорить.
— Я слушаю, — Миша согласно кивнул. — Но если ты опять про сиделку с проживанием, то даже не начинай. Вопрос закрыт.
— Миш, послушай меня. Я была у врача. Игорь Аркадьевич прямым текстом сказал: переезд для нее — это риск. Она может не выдержать стресса.
Ты хочешь рискнуть ее жизнью ради своего принципа?
Ты понимаешь, что ее квартира — это ее мир, а наш дом для нее сейчас — чужая планета?
— Свет, прекрати нагнетать. Врачи всегда перестраховываются. Им проще сплавить пациента и забыть.
А я сын. Я знаю, что для нее лучше!
— Нет, ты не знаешь! — разозлилась Света. — Ты просто хочешь заглушить свою совесть.
Тебе кажется, что если она будет в соседней комнате, то ты — автоматически хороший сын.
Но ты будешь видеть ее десять минут утром и десять минут вечером. А все остальное время она будет на мне!
И на этой приходящей женщине, которую ты хочешь нанять для подстраховки.
— И что в этом такого ужасного? — Миша отшвырнул вилку. — Миллионы людей так живут. Ухаживают за родителями, растят детей.
Это нормальная жизнь!
— Это не нормальная жизнь, это подвиг, на который я не давала согласия!
Мы планировали ребенка, Миша, мы хотели поехать в отпуск весной.
Ты понимаешь, что теперь об этом можно забыть? На годы?
— Значит, дети подождут. Или ты думаешь, что ребенок — это только розовые пяточки, агуканье и умильные фотографии?
Это тоже бессонные ночи и пеленки.
Вот и потренируешься!
Света остолбенела.
— Ты сейчас серьезно? Ты сравнил уход за парализованным человеком с воспитанием нашего ребенка?
— А в чем разница? И там, и там нужно терпение.
— Разница в том, что ребенок растет и развивается, а Зоя Николаевна... Миша, она угасает!
— Так вот она — правда! Тебе наплевать на мою мать, на меня и на наши отношения. Тебе просто хочется, чтобы все было красиво и удобно. Чтобы больная стар.уха не портила тебе картинку!
— Да как ты можешь... — Света задохнулась от возмущения. — Я предлагаю лучший вариант!
Я предлагаю сохранить нашу семью!
Ты думаешь, если она будет здесь, мы будем счастливы?
Мы перегрызем друг другу глотки через месяц, потому что у нас не останется времени друг на друга!
— Если ты ее не примешь, никакого месяца не будет. Я уже заказал кровать с подъемником. И рабочих на понедельник.
— То есть мое мнение вообще не учитывается?
— В данном вопросе — да. Есть вещи важнее твоего эго..изма, Света. Это — семья. Это — долг.
Если ты этого не понимаешь, значит, я ошибся в тебе как в человеке.
— Ты не меня наказываешь, ты ее наказываешь! Если ты это сделаешь, я не останусь здесь.
Миша нахмурился:
— Ты мне угрожаешь? — тихо спросил он. — Разводом пугаешь?
— Я не пугаю. Я просто предупреждаю….
Миша усмехнулся.
— Хорошо. Собирай вещи и уходи. Завтра же! Я не хочу видеть тебя в этом доме.
— Миша, одумайся... — она сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд. — Посмотри на ситуацию со стороны. Мы можем нанять двух сиделок, мы можем возить ее на лучшие процедуры.
Зачем этот надрыв? Кому ты что доказываешь?
— Себе! Я доказываю себе, что я не такой ..., как мой отец, который сдал бабку в приют, как только она начала заговариваться!
Все, разговор окончен. Уходи!
***
Миша зашел в комнату через полчаса. Увидев открытый чемодан, он замер.
— И куда ты собралась? К матери?
— Да. А завтра я иду к юристу.
— Думаешь, я испугаюсь? — он скрестил руки на груди. — Беги, Света. Ты свое истинное лицо показала, я с другой стороны тебя узнал…
— Посмотрим, как ты запоешь через месяц, когда поймешь, что твоя «святая обязанность» превратила твою жизнь в ад.
И помни: я предлагала помощь. Я предлагала выход.
Она застегнула чемодан и, не оглядываясь, пошла к выходу.
***
Полгода уже Света жила отдельно. Пока она еще числилась замужней женщиной.
Она снова начала рисовать, ее проекты пользовались спросом, и жизнь постепенно входила в привычную колею.
Их общая с Мишей знакомая позвонила неожиданно.
— Видела сегодня твоего Мишу в супермаркете. Света, это ужас. Выглядит на пятьдесят, весь какой-то серый, дерганый.
Говорят, он почти перестал выходить в офис, работает из дома. От него ушли уже три сиделки, говорят, он придирается к каждой мелочи, орет, если пылинку найдет.
А Зоя Николаевна... ну, сама понимаешь. Все так же.
Свете стало грустно. Она ведь предупреждала…
***
Развод был тяжелым. Миша до последнего не хотел делить дом, кричал, что она пытается оставить инвалида без крыши над головой, но закон был на стороне Светы. В итоге дом пришлось продать.
На полученные деньги Миша нанял-таки профессиональную сиделку — медсестру через агентство. Сам переехав в крошечную однушку.