Персик. Даже имя у него королевское, а живёт он здесь, в этом временном пространстве между "было" и "будет". Каждый день он занимает своё кресло, как трон, и ждёт. Просто ждёт. А я смотрю на него и думаю: "Господи, сколько можно ждать?" Вот он сидит, этот рыжий аристократ, и в его глазах — такая уверенность, что захватывает дух. Он знает себе цену. Он помнит времена, когда его гладили каждый день, когда у него была своя миска, свой угол, свои люди. Теперь у него есть только я и эти стены, и надежда, которая с каждым днём становится всё тяжелее. Он ходит в лоток с древесным наполнителем — аккуратно, по-интеллигентному. Никогда не промахивается, никогда не пачкает. Воспитание есть воспитание, даже когда вся твоя жизнь разрушена и приходится начинать заново. Иногда я завидую этому его достоинству. Он не унижается, не просит жалости — он просто есть, и этого должно хватить. Но мне-то хватает, а людям — нет. Они приходят, смотрят, умиляются: "Ой, какой красавец!" А потом уходят. С пустыми р