Предыдущая часть:
Следующие несколько дней Вера усердно училась двигаться и подавать блюда как заправская официантка. Паша охотно изображал придирчивого клиента ресторана, а Сергей, неожиданно грациозный для человека его комплекции, показывал, как правильно держать поднос, как ставить тарелки, как незаметно появляться и исчезать. Они втроём веселились от души, и это было настоящее счастье — просто быть вместе, смеяться, дурачиться, не думая об опасности.
В вечер банкета Пашу отвезли в больницу к маме. Татьяна плакала от радости, обнимая сына, а тётя Поля пообещала прикрыть нарушение режима, если что.
На банкет Вера и Сергей прибыли заранее. Игорь скользнул по фигуре повара равнодушным взглядом и прошёл в зал — детали подачи блюд его не интересовали. Будучи человеком хитрым, он позвал на банкет не только тех, на чью поддержку рассчитывал. Компания подобралась самая пёстрая: местные чиновники, пара журналистов и даже известный в городе правозащитник. Они, как надеялся Игорь, могли поспособствовать восстановлению его пошатнувшейся репутации.
Но вечер с самого начала пошёл не по плану. Как только закончили с сервировкой, Сергей выкатил в центр зала тележку, на которой стоял огромный алюминиевый бак литров на двести. На баке алой краской было выведено одно слово: «Помои».
Сергей невозмутимо зачерпнул половником и разлил по тарелкам неаппетитно пахнущее варево, в котором плавали обломки макарон, куски картофельной кожуры, куриные лапы и прочие несъедобные отходы. Запах стоял такой, что у присутствующих перехватывало дыхание.
— Ты что творишь? — накинулся на него с кулаками побелевший от ярости Игорь. — Я не это заказывал!
— Как же не это? — усмехнулся Сергей, невозмутимо продолжая разливать баланду. — Это же хит сезона. Тюремная еда для работников нелегального кирпичного завода. Уважаемые гости, — повысил он голос, обращаясь к присутствующим, — фото одного из узников и карта с координатами места, где людей содержат хуже, чем скот, уже ждут вас под тарелками. Можете ознакомиться.
— Ничего себе, да это же сенсация! — оживился один из журналистов, мгновенно забыв про светскую беседу. — Игорь Александрович, вы прокомментируете?
— Пошёл вон, шакал! — отпихнул его багровый от ярости Игорь.
— Так, нужно срочно ехать туда, — правозащитник уже поднялся из-за стола и решительно направился к выходу. — У вас будет эксклюзивный репортаж. И, надеюсь, мы спасём невинных людей.
Постепенно зал опустел. Гости, возбуждённо переговариваясь, покидали банкет. Игорь метался между ними, пытаясь что-то объяснить, но его никто не слушал. Вера и Сергей покинули место событий в числе первых.
Они сидели в машине, припаркованной неподалёку от приёмного покоя, и напряжённо всматривались в темноту, откуда вот-вот должны были показаться машины с освобождёнными узниками. Вера нервно теребила край куртки, Сергей молча смотрел прямо перед собой, изредка поглядывая на часы. Наконец тишину разорвал вой сирен — к больнице одна за другой подлетали кареты скорой помощи. Из распахнувшихся дверей выскочили врачи и санитары, засуетились вокруг носилок.
Вера и Сергей вышли из машины и приблизились к веренице каталок, которые одна за другой исчезали в дверях приёмного покоя. И тут среди измождённых, обессиленных людей Вера увидела его — мужчину, поразительно похожего на Игоря, но истощённого, с глубоко запавшими глазами и землистым цветом лица. Сердце пропустило удар: это был Кирилл.
Он шёл, опираясь на руку санитара, но, увидев направляющихся к нему Веру и Сергея, остановился, с недоумением глядя на незнакомых людей.
— Кирилл? — тихо спросила Вера, боясь спугнуть это хрупкое видение.
— Да, это я, — голос его оказался неожиданно твёрдым, хотя каждое слово давалось с трудом. — А вы кто?
— Мы друзья, — быстро ответил Сергей. — Друзья Татьяны и вашего сына.
При имени жены и сына глаза Кирилла вспыхнули живым огнём, он подался вперёд, едва не потеряв равновесие.
— Где они? С ними всё в порядке?
— Татьяна здесь, в этой больнице, — Вера взяла его за руку, чувствуя, как дрожат пальцы. — Она поправляется, и Паша с ней. Они ждут вас.
Кирилл покачнулся, но Сергей вовремя подхватил его под локоть. Врач, сопровождавший освобождённых, хотел возразить, но, взглянув на решительные лица, махнул рукой:
— Только быстро. Ему бы обследоваться, но если родные ждут — пусть идёт. Я распоряжусь, чтобы подготовили палату.
Они поднялись на этаж, где тётя Поля уже ждала их у лифта. Увидев Кирилла, она всплеснула руками и засеменила вперёд, показывая дорогу. А когда они завернули за угол, Вера увидела Татьяну. Та стояла в дверях палаты, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк, бледная, с широко распахнутыми глазами, в которых стояли слёзы.
— Кирилл... — выдохнула она, и голос её сорвался.
Мужчина рванулся к ней, забыв про слабость и боль. Татьяна покачнулась, едва не упав, но он подхватил её, прижал к себе, и они замерли, обнявшись, не в силах произнести ни слова. За спиной Татьяны на кровати заворочался Паша, приподнялся, сонно протирая глаза, и вдруг замер, увидев незнакомого мужчину, который обнимал его маму.
— Пашенька, — Кирилл отстранился от жены и шагнул к кровати, протягивая дрожащие руки. — Сынок...
Мальчик смотрел на него с испугом и недоверием, но что-то в лице этого измученного человека заставило его сердце биться чаще. Он перевёл взгляд на мать, и та, вытирая слёзы, кивнула:
— Это твой папа, сынок. Он вернулся.
Паша молча протянул руки навстречу, и Кирилл осторожно привлёк его к себе, уткнувшись лицом в детские волосы. Татьяна, всхлипывая, опустилась рядом на кровать, и они сидели втроём, не замечая никого вокруг.
Вера потянула Сергея за рукав, и они тихо вышли в коридор, оставив семью наедине.
— Ну вот и всё, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Они снова вместе.
— Благодаря тебе, — Сергей обнял её за плечи, привлекая к себе.
— И тебе, — ответила она, утыкаясь носом в его куртку.
Они вернулись в квартиру Татьяны только через несколько часов, когда Кирилл немного пришёл в себя после осмотра врачей. Выяснилось, что госпитализация ему не требуется — истощение, несколько месяцев недоедания и тяжёлой работы, но организм, к счастью, справлялся. Вера протянула ему запечатанную коробку, которую нашла на антресолях.
— Это ваше прошлое, — сказала она, глядя, как Кирилл с недоумением рассматривает ящик. — Надеюсь, теперь всё будет хорошо.
Он открыл коробку, перебрал вещи, задержался взглядом на ежедневнике, потом поднял глаза на Веру.
— Как же я был глуп тогда, — с горечью произнёс он. — Знал ведь, что Игорь мстителен, знал, что он на многое способен. Но думал: мы же близнецы, одна кровь, неужели не договоримся? А оказалось, брату на всё это просто плевать. Кровь для него — пустой звук.
— Он всегда был таким, — пожала плечами Вера. — Когда-то я верила, что он изменится, что любовь, семья что-то значат для него. Но теперь понимаю: это было наивно.
Кирилл поднялся, подошёл к ней и крепко обнял, словно благодарность не требовала слов. Потом отстранился, заглянул в глаза:
— Благодаря вам меня спасли. И не только меня — других тоже. Я этого никогда не забуду.
Вера только улыбнулась в ответ.
Оставив Кирилла, Татьяну и Пашу наконец-то вместе, Вера и Сергей отправились к нему домой. Оба валились с ног после бессонной ночи, полной переживаний, и единственным желанием было рухнуть в постель и проспать хотя бы до обеда. Но прежде чем провалиться в сон, Вера поймала себя на мысли, что с этим человеком, с Сергеем, ей спокойно и надёжно, как никогда прежде с Игорем.
Сергею теперь нельзя было появляться в школе — его лицо запомнили на том злополучном банкете, и новости уже разлетелись по городу. Впрочем, он не слишком расстраивался: во-первых, дело было сделано, а во-вторых, появилось время, чтобы наконец узнать друг друга по-настоящему. И Вера с удивлением обнаружила, что этот большой, немного неуклюжий мужчина с добрыми глазами и золотыми руками становится для неё самым близким человеком.
О романтических страстях речь пока не шла — слишком много неотложных дел требовало внимания. Но каждый вечер они проводили вместе, обсуждая планы, готовя ужин, смеясь над пустяками, и Вера всё чаще ловила себя на мысли, что именно так и должна выглядеть настоящая семейная жизнь.
Суд по делу об опеке Игорь решил не пропускать. Он знал, что брат жив и надёжно спрятан, поэтому был уверен: прежняя репутация и связи сыграют свою роль, и он рассчитывал поправить пошатнувшиеся дела за счёт зарубежного наследства брата. Но всё пошло не по плану с самого начала.
Едва судья открыл заседание и предоставил слово Игорю — тот явился один, без адвоката, — как вдруг двери зала распахнулись. На пороге стоял мужчина — точная копия того, кто только что развалился на скамье, но измождённый, осунувшийся, словно после долгой болезни. Игорь вскочил, лицо его перекосилось от ярости.
— Никакого наследства и никакой опеки тебе не видать, братец, — насмешливо произнёс Кирилл, проходя в центр зала. — У ребёнка живы оба родителя. Да, Татьяна ещё лечится, но я здесь, и я готов представлять интересы сына.
— Ты ещё докажи, что ты ему отец! — расхохотался Игорь, пытаясь скрыть растерянность. — Документов у тебя нет, ничего нет! Может, этот мальчишка мой?
— Я прошу суд назначить генетическую экспертизу для установления моего отцовства, — спокойно ответил Кирилл.
— Мальчишка в бегах! — продолжал глумиться Игорь. — С кем ты будешь свою ДНК сравнивать?
— Это он от тебя прячется, а мне сына искать не нужно.
Заранее предупреждённые Верой, двери снова распахнулись, и в зал вошли Паша и Татьяна, опиравшаяся на больничные ходунки. Силы ещё не вернулись к ней полностью, восстановление шло медленно, но она была здесь — бледная, решительная, с горящими глазами.
Паша, увидев отца, сразу узнал в этом измождённом человеке того, кого показывала мама на фотографии, рванулся к нему, обхватил руками, уткнулся лицом в его живот. Кирилл наклонился, подхватил мальчика на руки, и по залу прокатился одобрительный гул. Игорь осел на скамью, понимая, что всё кончено.
Экспертизу провели в кратчайшие сроки. О результатах Игорь узнал, уже находясь в следственном изоляторе. Список предъявленных статей внушал уважение даже видавшим виды следователям: похищение человека, удержание в неволе, мошенничество, организация нелегального производства. Срок грозил солидный, и Игорь отчаянно метался, имитируя то сумасшествие, то обострение хронических болезней, но опытные врачи быстро ставили диагноз: симуляция.
Елена Петровна, любовница Игоря, быстро поняла, что может утонуть вместе с ним, и принялась добровольно давать показания. Она выложила всё: и про их отношения, и про то, как Игорь давил на неё, чтобы уволить Веру, и про его махинации. Её показания стали последним гвоздём в крышку гроба его защиты.
Суд приговорил Игоря Ветрова к двенадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима. Елена Петровна отделалась условным сроком и запретом заниматься педагогической деятельностью — проверяющие быстро нашли массу нарушений в её работе, от подлогов до превышения полномочий.
К тому времени Татьяна окончательно поправилась и выписалась из больницы. Кирилл через юристов продал своё зарубежное наследство, получив сумму, о которой раньше не мог и мечтать. Жизнь налаживалась.
И вот теперь две невесты прихорашивались в комнате ожидания ЗАГСа. Татьяна — в элегантном кремовом платье, с аккуратной укладкой и счастливыми глазами. Вера — в простом, но изящном наряде, тоже сияющая, но с лёгкой задумчивостью на лице.
— Ты как? Счастлива? — спросила Татьяна, поправляя фату подруги.
— Иногда мне кажется, что это просто сон, — призналась Вера. — Но да, я счастлива. И... я хочу тебе кое-что сказать. Я беременна.
Татьяна замерла, а потом расцвела в улыбке:
— От мужа? От Серёжи?
— Конечно, — Вера смущённо улыбнулась. — Только ему пока не говори, хочу сегодня вечером, после свадьбы, сделать сюрприз.
— Ну, значит, есть повод поздравить будущего папу! — Татьяна обняла подругу. — Но имей в виду: шампанское на банкете тебе теперь нельзя.
— Серёжа в курсе, он сам со мной в клинику ездил, — рассмеялась Вера и смахнула непрошеную слезу. — Представляешь, я даже не мечтала, что всё так обернётся.
В дверь постучали, и в комнату заглянул распорядитель:
— Девушки, вы готовы? Пора.
Они вышли в зал, где их ждали женихи. Сергей — широкоплечий, в строгом костюме, который, казалось, вот-вот лопнет по швам, но с таким счастливым лицом, что все вокруг невольно улыбались. Кирилл — заметно поправившийся, посвежевший, с Пашей, который стоял рядом, держа отца за руку.
Церемония прошла быстро и торжественно. А когда молодожёны вышли на крыльцо, Кирилл протянул Вере и Сергею большой конверт.
— Это вам, — сказал он, переглянувшись с Татьяной. — Наш свадебный подарок. Спасибо вам за всё.
Вера заглянула в конверт и ахнула: там лежали ключи от современного загородного коттеджа и документы на него.
— Кирилл, Татьяна... Это слишком, — прошептала она.
— Нормально, — отмахнулся Кирилл. — Вы нам жизнь спасли. Это меньшее, что мы можем сделать.
Вера повернулась к Сергею, который обнимал её за плечи, и вдруг громко, на весь двор, объявила:
— А у нас для вас тоже новость! Мы скоро станем родителями!
Радостные крики, поздравления, смех — всё смешалось в единый гул. Паша подпрыгивал рядом, хлопал в ладоши и кричал:
— У меня будет братик или сестричка!
Татьяна обняла Веру, Кирилл хлопнул Сергея по плечу, а тот, счастливый, прижимал к себе жену и не верил своему счастью. Впереди была новая жизнь, полная надежд и любви. И никакой Игорь, никакие тени прошлого не могли больше омрачить этот светлый день.