Аппарат УЗИ тихо гудел. Диана лежала на кушетке, чувствуя холодный гель на животе. Денис сидел рядом, крепко сжимая её руку, и завороженно смотрел на чёрно-белый экран монитора.
— Развитие плода отличное, — уверенно произнесла врач-узист, щёлкая кнопками на клавиатуре аппарата. — Срок по фетометрии — ровно четырнадцать недель и три дня. Размеры полностью соответствуют. Можете не сомневаться.
Пальцы Дениса, державшие руку Дианы, вдруг обмякли. Он медленно перевёл взгляд с монитора на жену.
— Четырнадцать недель? — переспросил он глухим голосом. Его брови сошлись на переносице. Он был человеком цифр. Считать он умел лучше всего в жизни. — Четырнадцать недель назад я был на объекте под Новосибирском. Я уехал в начале месяца, а вернулся только в конце следующего.
Желудок Дианы скрутило ледяным спазмом. Дыхание перехватило так резко, словно из комнаты выкачали весь воздух.
— Вы, наверное, ошиблись, доктор, — выдавила из себя фальшивую улыбку Диана. — Этого не может быть. — Аппарат не ошибается, — сухо ответила врач, протягивая салфетки. — Погрешность максимум пара дней. Вытирайтесь.
В машине повисла тяжелая, густая тишина. Денис смотрел прямо перед собой на дорогу. Пальцы так сильно сжали руль, что побелели костяшки.
— Чей это ребёнок, Диана? — произнёс он наконец.
Пульс глухо забил в висках, а звон в ушах заглушил шум проезжающих мимо машин. Лицо предательски раскраснелось.
— Ты нормальный вообще? — голос Дианы дрогнул, но она попыталась пойти в наступление. — Что за бред ты несёшь? Как ты можешь такое ляпать языком?! Врачи постоянно ошибаются! Ты сам знаешь, какие сейчас аппараты!
Кровь застыла в жилах, когда Денис повернул к ней голову. В его глазах не было ни ярости, ни крика. Только бездонное, тёмное разочарование.
— Я помню каждый день своей командировки, Диана. Не надо переливать из пустого в порожнее. Ответь мне. Чей он?
Скулы свело до боли. Она хотела сказать, что это откровенная чушь, что он накручивает себя, но слова застряли в горле. Внезапная ватная тяжесть навалилась на плечи, придавливая её к сиденью. Диана закрыла лицо руками и заплакала. Она плакала долго, взахлёб, пытаясь сквозь слёзы объяснить про одиночество, про то, как он постоянно пропадал, про то, что она запуталась, но любит только его.
Денис молча завёл двигатель. Он довёз её до дома, поднялся в квартиру и достал с антресолей чемодан.
— Собирай вещи. Даю тебе час. Свадьбы не будет.
Через полтора часа Диана стояла на улице с двумя чемоданами. По спине пробежал неприятный озноб. До конца не веря в происходящее, она дрожащими руками набрала номер Вадима с нового телефона.
— Алло? — раздался недовольный мужской голос. — Вадим, это Диана... Денис всё узнал. Он меня выгнал. Я на улице. Мне некуда идти, а я беременна твоим...
— Ты нормальная вообще? — резко перебил её Вадим. Тон стал жёстким, чужим. — Какие ещё мои проблемы? Я женат, у меня двое детей. Решила сбежать, роняя тапки от своего хахаля, и на меня всё повесить? Слушай сюда. Слинять в закат у тебя не выйдет. Если ты хоть слово моей жене вякнешь — я тебе такую жизнь устрою, мало не покажется. Забудь мой номер.
Гудки ударили по барабанным перепонкам. Диана посмотрела на погасший экран телефона, как на пустое место. Внутри не было ни злости, ни истерики. Только осознание того, что она собственными руками просрала всё, что у неё было. Поздно пить Боржоми.
Её сбережений хватило лишь на то, чтобы снять комнату в старом, облезлом общежитии — точно таком же, в каком она выросла. С общей кухней на этаже и одним душем, в котором на стенах цвела чёрная плесень.
Через пять месяцев родился Максим. Диана жила на мизерные пособия. Она смотрела на облупившуюся краску на потолке и механически качала коляску. Иногда она пыталась знакомиться с мужчинами на детской площадке или в интернете, но каждый новый ухажёр оказывался очередной ошибкой. Обычная пустышка, ищущая лёгкой жизни или бесплатной домработницы. Никто из них не шёл ни в какое сравнение с Денисом.
По утрам она просыпалась от одного и того же сна. Ей снилась светлая, просторная кухня, запах свежезаваренного кофе и сильные руки Дениса, обнимающие её со спины. Открывая глаза и видя серые, грязные обои своей комнаты, Диана чувствовала, словно по ней танк проехался. В груди разливалась тупая, физическая боль.
Она сидела на краю скрипучей кровати, смотрела на спящего сына и понимала самое страшное. Всю жизнь она презирала свою мать. Считала её слабой, глупой женщиной, не способной устроить свою судьбу. Но сейчас, глядя в это грязное окно на серый двор, Диана осознала: она полностью, до мельчайших деталей повторила её путь. Она сама выбрала ложь ради комфорта, сама уничтожила своё будущее. И больше не было ни слёз, ни попыток обвинить весь мир. Только глухая, тягучая пустота и необратимая реальность, в которой ей теперь предстоит жить каждый день.
