Звонок. Темнота. Экран.
Прошло четыре месяца. Лиза крепко спала на своем продавленном диване. Телефон на прикроватной тумбе резко завибрировал, осветив комнату синим светом. Звонила мать. В динамике стоял истеричный крик, состоящий из сплошного потока слез и невнятных причитаний.
— Толю забрали! В полицию! Его арестовали!
Брат ожидаемо влипает в самую грязную историю из возможных. И теперь это не мелочь, стянутая у домашних. Толя с двумя маргинальными дружками сильно избили случайного прохожего на остановке. Били ногами. Забрали теплую куртку, телефон и наличные из карманов. Потерпевший сейчас лежал в городской реанимации с тяжелыми травмами.
— Лизонька, нужен адвокат! Срочно нужен хороший адвокат! Платный!
— И что? — ровно спросила Лиза, садясь на постели. — У меня таких денег нет.
— Надо продать нашу квартиру! — голос матери сорвался на оглушительный визг. — У нас же доли в праве собственности. Пополам. Выставим на продажу прямо завтра, наймем лучшего юриста. Мы получим круглую сумму! Он его вытащит из тюрьмы!
Холод. По полу. Босиком.
Лиза встала и медленно подошла к окну. Скулы свело от абсолютной абсурдности этого плана. Родная мать готова была добровольно остаться на улице на старости лет, лишь бы отмазать этого олуха от заслуженного наказания.
— Я не дам согласие на продажу своей доли.
— Что?
— Ты меня слышала. Моя доля останется при мне. Продавай свою половину, если найдешь людей, готовых купить полквартиры. Я никаких бумаг у нотариуса не подпишу. Ни за что.
В телефонной трубке повисла долгая, невероятно тяжелая пауза. Слышалось только сбивчивое дыхание матери.
— Это откровенное предательство, — наконец прошипела женщина. — Он твой младший брат! Как ты смеешь?
— Он взрослый преступник. Пусть сидит.
Лиза нажала красную кнопку. Положила смартфон на широкий подоконник. Залезла обратно под тяжелое одеяло и закрыла глаза. Спать оставалось еще целых три часа, и она собиралась потратить их на отдых.
Передачи. Очереди. Ожидание.
Следующие полгода превратились в череду бесконечных поездок. Лиза ни разу не поехала к брату в изолятор. Зато туда регулярно моталась мать. Она покорно таскала тяжеленные передачи в СИЗО. Дорогие сигареты, хороший гранулированный чай, качественное термобелье. Мать набрала микрозаймов под дикие проценты, чтобы оплатить посредственного юриста. На все жалостливые просьбы дать денег "на помощь Толечке", Лиза отвечала жестким и категоричным отказом. Она молча переводила на карту матери ровно пять тысяч рублей каждый месяц, чтобы пенсионерка банально не умерла от истощения. Не более.
День. Суда. Приговор.
Узкий темный коридор старого здания суда. Стертый желтый линолеум на бетонном полу. Душный спертый воздух. Мать сидела на скрипучей деревянной скамье, низко сгорбившись и глядя в одну точку невидящим взглядом. В небольшом зале заседаний федеральный судья монотонно зачитал резолютивную часть.
Четыре года колонии общего режима. Без вариантов.
Толя находился за стеклянной перегородкой. Он не выглядел напуганным или раскаявшимся. Скорее сильно раздраженным. Он угрюмо смотрел в пол и ни разу не повернул голову в сторону матери.
Приставы скомандовали освободить помещение. Люди медленно потянулись на улицу.
Серое. Небо. Ветер.
Лиза осталась рядом с матерью. Молча поддерживала ее за худой локоть на крутых каменных ступеньках. Они дошли до пустой автобусной остановки. Мать безучастно смотрела на проезжающие мимо машины, дрожа на сыром ветру.
— Материнская любовь неисчерпаема, — вдруг выдала женщина, плотнее запахивая тонкое пальто. — Что бы он ни сделал, он мой ребенок. Я буду ждать его. Буду писать ему письма каждую неделю. Мать всегда любит до конца.
Лиза повернулась и посмотрела прямо ей в глаза. Внутри не было ни обиды, ни щемящей боли. Только сухой, почти научный интерес к происходящему.
— А почему я никогда не чувствовала этой твоей неисчерпаемой любви?
Вопрос прозвучал абсолютно ровно. Без малейшего надрыва или обвинения. Мать медленно повернула голову. Невольно нахмурилась.
— А зачем тебя любить так сильно? Ты же вон какая сильная. У тебя стабильная работа, подруги, живешь в съемной квартире. Ты сама отлично справляешься. Тебе моя помощь не нужна.
Слова. Упали. Камнем.
Лиза коротко кивнула. В горле не стоял предательский ком. Глаза оставались абсолютно сухими. В этот момент сложная ситуация стала кристально прозрачной. Десятки лет тщетных попыток заслужить хоть каплю внимания, доказать свою самостоятельность, защитить мать от пьяных дебошей оказались пустой тратой энергии. Лиза батрачила на этот фантом семейных отношений совершенно впустую.
Делать нечего. Отбрасывать иллюзии всегда неприятно, но оно того стоит. Кто старое помянет, тому глаз вон.
— Хорошо, — спокойно произнесла Лиза.
Она плавно убрала руку с материнского локтя. Оборвала привычный физический контакт.
— Мой автобус подошел.
Лиза уверенно шагнула в открытые двери подъехавшей маршрутки, оплатила проезд банковской картой и села на свободное место у заляпанного окна. Транспорт медленно отъехал от бетонной остановки. Мать так и осталась стоять у железного столба в полном одиночестве.
Девушка достала телефон из кармана пальто. Проверила рабочие сообщения. Жизнь продолжалась. И с этой секунды в ней было место только для одного приоритетного человека. Для нее самой.
