- Дура у меня Светка, - во время обеденного перерыва, как бы между делом Денис рассказывал ребятам о своей жене, жуя бутерброд с сочной котлетой и сыром, выловленный из глубокого контейнера для обеда. – Как была дурой, так и помрет. Шагу без меня ступить не может. В глаза только заглядывать может, как собачка, ей богу, и твердить, «да Денисочка, да!». Все ей надо всегда рассказать, показать, - он расхохотался – и дать попробовать.
- Зря ты так на жену, - попытался остановить его Виктор Михайлович, бригадир. Серьезный дядька.
- А что ты ее защищаешь? Нравиться что ли? Так забирай себе. – Отмахнулся Денис.
- Ты совсем уже! – Остановил его бригадир. – Дожили, женами разбрасываются.
Он свою потерял два года назад. Болела сильно, спасти не смогли, хотя врачи делали все возможное. Много чего в их жизни было и хорошего, и плохого. Но сейчас все бы отдал за один единственный взгляд, ласковое слово, пять минут общения. Он опомнился.
- Эээх! – Вздохнул тяжело, понурив голову, мазнул на дурака рукой.
- А что? Михалыч, и правда, забирай ее себе, истинно говорю, а я на Ритке женюсь. Ох, и ядреная баба. Энергией прямо так и пышет, как будка трансформаторная. – Он сжал руку в кулак, потом поцеловал его. – Эх, заживу тогда. Нравится она мне.
- Да ты что? Совсем с ума сошел? Ты о жене подумал? – Взбесился Михалыч.
- А что я о ней думать должен? Пусть сама живет, без меня, пусть попробует почем фунт лиха. Что с ней станется? Бегала за мной по молодости, как собачка преданная. Вот и взял ее в жены. Она со мной в город приехала, в коммуналке сначала жили, а потом, как квартиру заработал, королевой себя почувствовала. Пусть так. Ее похвалишь немного, она и рада стараться, все для меня сделает. Другая бы сказала: я устала, хочу отдохнуть. Хочу на Карибы или шубу там норковую. Думаешь, я не могу купить? Могу. Только зачем ей, она рада простой куртке и ботиночкам новеньким из секонд хенда. Да у меня удочки дороже ее платьев всех, вместе взятых. – Он дико хохотнул, радуясь искрометной шутке. – А вот Ритке не сунешь дешевую кофточку, той подай из бутика, потому как Ритка знает себе цену и чувствует моду!
- Так она для тебя работница, выходит, причем бесплатная. Эксплуататор!
- Конечно, а для чего еще она нужна. Ей салоны да курорты не нужны, она просто домашняя курица, которая готова чистить ботинки и рубашки гладить, только бы я домой пришел.
- Хватит сплетни разводить, - гаркнул бригадир, - работать пошли, ну!
- А ты не нукай, не запряг еще.
- Запрягу, так взвоешь.
Шутки шутками, а вечером, отхлебывая горячий чай, Денис исподволь наблюдал за женой. Он намеревался поставить яркую точку в их отношениях.
Она, в чистеньком, давно потерявшем цвет халате, с хвостиком, перетянутым резинкой, суетилась торопливо у плиты, подавала ему борщ в тарелке, принесла ложку, поставила хлеб на стол, сметанку в блюдце и все так ласково, скоро, преданно заглядывая в глаза. Присела рядом, любуясь своим ненаглядным мужем.
- Кушай Денис, устал, да? А вот салатик возьми. Ой! Я же пирог испекла к чаю, сейчас нарежу.
Она подскочила со стула, вытащила из духовки пирог с брусникой, от которого по кухне поплыл бесподобный ванильный аромат. Чай разлила по чашкам, со смородиновым листом, высушенным еще летом своими трудолюбивыми руками. Но ему было так приторно тошно в этом пресловутом уюте, он задыхался от ее заботы, улыбки, смеха.
- Марин! Я тут подумал, ты конечно хорошая баба, но я так устал от тебя. Вот ты у меня где, - он провел пальцем по горлу. - Ухожу к другой. Дальше уж сама. Квартиру тебе оставляю, живи.
- Квартира моя, - как –то туманно проговорила она вслед уходящему с кухни мужу. Этого дня ждала она много лет. Все не понимала, как такой красивый парень, за которым бегали первые красавицы из трех классов, устраивая дикие разборки за гаражами почти каждый день, выбрал ее. За что? За красоту лица – смешно, она обычная среднестатистическая девчонка. За красоту души – еще смешнее, Денис никогда не являлся ценителем трепетных душевных качеств, скорее он был грубым, неотесанным мужланом, который мог резать правду матку на каждом углу, но умел также хорошо работать, получать большие деньги праведным трудом, не жалея своих сил, правда и экономил на всем подряд. Но она его так любила!
Быстро собрав чемодан, он не стал прощаться, вышел из квартиры тихо, чтоб не видеть сцен, горестных стенаний и бабьих слез.
Светлана сидела не шевелясь на кухне, как приклеенная к стулу, опустив руки на колени. Слышен был гул машин за окном, и отзвук соседского телевизора. Наверное, баба Катя смотрела сериал.
- Вот и наступил день его прозрения. Да кто я такая, собственно говоря, - корила сама себя Света. За окном уже буйствовал сумрак, зажигались огни, а она все смотрела в тарелку с недоеденным борщом, а потом встала и выбросила ее в ведро.
- Вот так! Говорила мне мама: «Светка, опомнись пока не поздно, он же кобель неотесанный, грубый мужлан, ты руки его видела? Красавец! Не спорю, но эгоист, не умеющий любить никого, кроме себя, побежит за другой юбкой через год, а ты страдать будешь». - Но ее любовь к нему закрывала все эти недостатки лишь одним словом: поехали со мной в город. - Права она была, сто раз права. И почему я такая влюбчивая… была…, – Качала головой брошенная женщина и корила себя за то, что лишилась ребенка, ради него. Настоял. Почему? Да сам хотел быть ребенком, чтоб крутились вокруг него. «Зачем нам эти пеленки? – Уговаривал ее ночами. - Ночи бессонные?», а она слушала и верила ему безоговорочно. Вот и получила. Кого теперь винить?
Потом долго разглядывала себя в зеркале, словно заново знакомилась со своим отражением. На нее смотрела довольно симпатичная женщина.
- Да я ничего, - промелькнула мысль и пропала где –то в дальних тайниках мозга. - Только печальная, с таким уставшим лицом, грустными глазами и мелкими морщинками в уголках рта, что хочется ее прижать к себе крепко и успокоить, как дитя.
- Стареешь мать! Еще и сорока нет… – Сказала она сама себе. – А дело то не в нем, а в себе. Запустила себя, забыла. Растоптала бытом. Хватит. Надо менять все, раз уж так повелось в нашей семье.
На следующий день соседи не узнали в ней ту услужливую забитую старую Светочку, которая всегда поможет донести продукты до квартиры, хотя несет свои полные пакеты, посидеть с соседским ребенком или занять соль на время. К дому приближалась дама в новом элегантном синем платье, туфельки- лодочки, сумочка в тон обуви, идеальная прическа. Картинка, да и только.
- Света! Ты ли это? – Ахнули бабули на скамейке.
- Я дорогие мои, я .
- А что случилось?
- Денис бросил меня вчера и ушел жить к другой! – Радостно сообщила она и скрылась из виду. Зачем скрывать, если всё равно все узнают, будут шептаться за спиной, жалеть и язвить, а так нате вам на блюдечке, получите в лицо новости из первых уст.
- Жизнь страшная штука, что делает с порядочными людьми, - Заключила степенно Клавдия Петровна, - раньше страдали, когда муж уходил к другой, а теперь такими дамами становятся. Чудеса!
- Так Денис ей жизни не давал, ревновал к каждому столбу, одевал ее в обноски, лишь бы никто не смотрел в ее сторону.
- Это верно!
- Теперь заживет девка. Может еще родить сможет от другого –то.
- Кто его знает?
- А я слышала может, счастье оно одно не ходит. ребеночка бы ей.
Денис напротив, был хмур и зол. Жизнь с прекрасной Риткой оказалась не такой уж идеальной. Не клеилась. Она не стремилась быть верной женой, готовить мужу горячий ужин, с грустью ожидая у окна, а бегала на дискотеки, ждала праздника каждый день, вина, развлечений, ждала когда он сам принесет ей что нибудь эдакое, стейки лосося, икру, креветки, обожала пиво с соленым судаком и сигареты. Дымила на кухне, как паровоз, в старой майке и вытянутых лосинах среди горы немытой посуды.
- Посуда грязная! – заметил он ей.
- Так помой!
- Ты же женщина!
- Вот именно. Домработницу найми или сам помой, - хохотала она своей удачной реплике.
Вместо запаха ароматных пирогов, в доме стоял дым коромыслом, хоть белье вешай. Страсть куда- то пропала, а энергия была на самом нуле, толком ничего не искрилось, не клеилось и контакт с объектом вожделения полностью пропал через две недели. Парень задыхался от дыма и бесчеловечного к нему отношения, игнорирование новобранца шло полным ходом. Он худел и нервничал. В потом Ритка ушла к Саньке с металлопрокатного, известного балагура и гитариста. А еще у него был черный седан. И ведь не просто ушла, «стерва драная», ругался он про себя, а грубо оскорбила его, Денискино, мужское достоинство, сказав на прощание:
- Я думала ты мужик знатный, а тебя только на хлеб хватает. На большее не тянешь!
Так и тянуло врезать ей по башке, чтоб мозги на место встали, но сдержался под властным взглядом «заводской богини».
- Только тронь, всем расскажу, какой ты пентюх, - взвизгнула она, и чмокнув воздух накрашенными губами, скрылась за дверью.
- А что стряслось? - Спрашивали ребята на перерыве понурого Дениса. – Отчего такой хмурый?
- Не ваше дело.
- Ритка кинула? – Предположил Михалыч, - правильно сделала, учить тебя надо, дурака, этого стоило ожидать, нашел себе знаменитость.
- Я слышал, она на машину замахнулась, а он ей не покупает, - засмеялся Кирилл. – Что Денисыч, коротка оказалась любовь всей жизни? – Смеялся он так заразительно, что Денис врезал ему по плечу, не больно, но крепко.
- Ты чего?
- Ничего, остынь, молод еще дерзить старшим.
- Так сам же начал.
Сам, конечно сам. Написал себе новый сценарий жизни, думал, как сыр в масле кататься будет, только вот пошло все не так, как хотелось. Ритка дурой оказалась, на уме одни гулянки и посиделки. Мужа совсем не ценила. Оказывается, ей нужны свободные отношения. А грязные носки и рубашки жена пусть стирает. Так и сказала: «пусть тебе жена стирает грязное белье, я тебе не прачка. Я создана для радости и утех». Вот что ей возразишь на это? А раньше встречала с накрытым столом, купала в ванне с пеной, игралась, смеялась.
- Как я мог так ошибиться. Ничего, приду к Светке, брошусь в ноги, простит, а может и бросаться не стоит, приду, она сама на меня наброситься с поцелуями. Небось, соскучилась в одиночестве. Тоже не сахар в холодной постели одной засыпать. – Думал он, прокручивая вал станка. В этот день он работал не покладая рук, сделал две нормы.
- На пользу тебе, видимо, пошла жизнь на стороне, - хвалил довольный Михалыч.
Полчаса в пустой квартире тянулись вечно. Из-за стены доносился звук орущего телевизора. Там стреляли из пистолетов, выли сирены, кричали люди, а в голове роились мысли о примирении. Он много раз подбирал нужные слова, но все было не то и не так. Все путалось.
Наконец послышался звук вставляемого ключа. Дверь открылась и на пороге появилась -Светлана? Нет! Это была идеальная женщина. Неброский макияж освежал, сбрасывая лет пять - десять, прическа, - одно загляденье. Костюм аккуратно сидел на фигуре, туфельки, все при ней. Денис потерялся в секунду.
- Света?
- Денис? Ты что тут делаешь? Пришел за вещами? – Спокойно спросила она.
- Насовсем, да пришел… , то есть вернулся обратно. – Заикаясь оправдывался он.
- Я их собрала в пакеты. В спальне стоят.
- Что? Ты меня слышишь. Я пришел к тебе , - повысил голос Денис.
- Не надо орать, слух у меня хороший, пакеты в комнате.
- Ты меня выгоняешь?
- Ты сам ушел и …, - она провела рукой по горлу, - я у тебя вот тут, так что бери свой скарб и на выход.
- Ты, ты… - он захлебнулся от собственного гнева, но остановился на полуслове, понял, что крупно проиграл. Где найдешь теперь такую дуру, как Светка, целыми днями бегающую возле него, осуществляя все его жизненные потребности со скоростью света. И да: она ничего не просила взамен для себя, никогда. Все для него делала, жила им, безмолвно заглядывая в глаза, предвкушая все его желания. Упрекнуть ее не в чем. А тут прозрела, по его собственной воле.
- Что же я наделал? Дурак! Какой же я дурак!
Женщину можно взять за руку и сказать: «пойдем вместе!». И она пойдет, и будет любить вас всем сердцем, и доверять, и , может быть, начнет думать, но только в том случае, если вы ее поведете не туда. Когда ей хорошо, она просто наслаждается жизнью, счастлива и благодарна мужчине. Цените это. Лишь от вас зависит, как она будет себя вести. А в итоге : так сложится ваша жизнь!
Вы согласны?
Удачи всем!
