Я сдёрнула белое облако тюля с дверцы шкафа. Платье тяжело шурхнуло по полу и подняло едва заметную пыль. Мы с дочерью стояли посреди комнаты, где месяц назад я радовалась её свадьбе, а теперь считаю копейки до аванса из-за огромного кредита. — Ты что творишь, мама, это же память! — Катя вскочила с дивана так резко, что телефон выпал из рук на ковёр. Я посмотрела на расшитый бисером корсет и на свою старую кружку с отбитым краем. — Память за сто тысяч оказалась мне не по карману, — голос был сухой, будто я на уроке истории в седьмом классе. Дочь замерла, её губы задрожали так знакомо и по-детски. — Ты меня просто не любишь, ты на стороне этого гада! Я шагнула к ней и положила руку на плечо, почувствовав под пальцами тонкую ткань её домашней кофты. — Я на своей стороне, Катюш. Нам обеим пора научиться дышать без долгов. Катя шмыгнула носом и вдруг прижалась лбом к моему плечу, как в пять лет. — И куда я теперь? — На работу, — я тихо усмехнулась и погладила её по волосам. Белое платье на
Платье за сто тысяч и пустой холодильник: почему я больше не хочу быть "хорошей" для всех
2 марта2 мар
2
1 мин