2 подписчика

>>> Итак, что у нас? Давайте глядеть

2 марта2 мар

2 мин

«Всё начинается с любви», — как пел Роберт Рождественский (эх и меткая ж фамилия!). Точнее — к потребности в ней. Не умея принять любовь в любой форме, мы рисуем наше собственное лекало — ну, и, понятно, обижаемся, когда что-то идёт не в дугу (Каин нам чётко показал, как это). Дальше мы приглядываемся к лекалу, подмечаем, что оно наше и ничьё больше — и с этого момента ценим его особенно. 2. Зависть. Она же — 6-чревоугодие. Сперва появится слово «моё», потом идея собственности, потом — страсть к потреблению/пожиранию. Это мы проходили, это нам задавали. Если гордыня родила индивида, то зависть наделила его страхом, а уже на страх налип попутный хлам. 3. Гнев. Или 5-корысть. Когда чуть что — наотмашь. Когда войны по любому поводу. Когда кровь. Так начинается социум. И так он находит «выход» — когда, чтобы не бить ненавистную морду врага, можно унизить его через суррогат — деньги. Любая война есть прежде всего движение денег, а всякая ненависть ищет выхода в презрение. Деньги его дают

>>> Итак, что у нас? Давайте глядеть. «Всё начинается с любви», — как пел Роберт Рождественский (эх и меткая ж фамилия!). Точнее — к потребности в ней. Не умея принять любовь в любой форме, мы рисуем наше собственное лекало — ну, и, понятно, обижаемся, когда что-то идёт не в дугу (Каин нам чётко показал, как это). Дальше мы приглядываемся к лекалу, подмечаем, что оно наше и ничьё больше — и с этого момента ценим его особенно.

2. Зависть. Она же — 6-чревоугодие. Сперва появится слово «моё», потом идея собственности, потом — страсть к потреблению/пожиранию. Это мы проходили, это нам задавали. Если гордыня родила индивида, то зависть наделила его страхом, а уже на страх налип попутный хлам.

3. Гнев. Или 5-корысть. Когда чуть что — наотмашь. Когда войны по любому поводу. Когда кровь. Так начинается социум. И так он находит «выход» — когда, чтобы не бить ненавистную морду врага, можно унизить его через суррогат — деньги. Любая война есть прежде всего движение денег, а всякая ненависть ищет выхода в презрение. Деньги его дают сколько угодно.

4. Уныние. Время, когда нет острых позывов к крови. Время, когда Каин удаляется в мир и рожает потомков. Время, когда в обществе рождается культура — стремление напитать душу плодами Духа. Золотой век.

5, 6, 7. Корысть, чревоугодие, похоть. Да, дальше социум повторит три первых шага в зеркальном отражении — не разметая страсти налево и направо, но пытаясь напитать ими себя. Дети Каина построят город и выдумают технологии. Человеки возведут мир, в котором будут утолять жажду любви внешними заменителями — баблом, жратвой, лёгкими дамами. Мир, где можно думать о красе ногтей и слыть вполне дельными человеками.

Седьмым шагом станет разврат — извращённый аналог

1-гордыни. Человек, всё перепробовав и отметя, уже подошёл к единственности любви, но пока ещё, простите, с другой стороны. Как к чему-то, что можно потребить, но не отдать. Как содомляне к ангелам. Как помпеяне к девушкам в лупанариях. Как Ноема, внучка Каина, родоначальница проституции. Если Бог творил мир и человеков как «поэму» (букв. греч.), то человек бредёт из рая в рай через Ноему.

Закономерно, что последней картинкой социума перед Большим взрывом будет лицо коллективного Эпштейна с коллективного острова. Острова проклятых с картины Бёклина. И в то же время острова, на котором Данте выстроил Чистилище.

Не знаю, через какой Везувий, через какой огонь надлежит пройти человеку, но по Данте, это единственный способ переместить сознание в земной рай. Благо остальной путь, кажется, уже проделан