Семейные традиции — вещь потрясающая. Особенно когда они строятся исключительно на вашем бесплатном труде и чужой непоколебимой наглости.
Мой пока еще муж Стас очень любил ритуалы величия. Обычные шесть соток своего отца под Самарой, где из архитектурных изысков имелся только покосившийся сарай да теплица из поликарбоната, он величал не иначе как «нашим родовым поместьем». Сам Стас в этом поместье предпочитал осуществлять общее руководство: ходил вдоль грядок в специальном свитере крупной вязки, заложив руки за спину, и с видом умудренного опытом агронома указывал, где именно я недостаточно глубоко прополола сорняки.
В прошлом году меня торжественно посвятили в «хранительницы очага». Это почетное звание означало, что с мая по сентябрь я каждые выходные стояла в известной позе над кабачками, таскала лейки, а потом до глубокой ночи крутила банки с огурцами, помидорами и лечо. Свекровь, Тамара Павловна, и золовка Вика руководили процессом дистанционно, из городской квартиры, регулярно напоминая по телефону, что «мы же одна семья, осенью всем поровну поделим, на зиму запасаемся».
Благородство родственников обычно заканчивается ровно там, где начинается распределение урожая.
Когда пришла пора делить плоды моих мозолей, выяснилось, что Вике с тремя детьми витамины нужнее, Тамаре Павловне требуется диетическое питание, а нам со Стасом, как семье пока бездетной, выдали две банки кривых огурцов и баночку варенья. «Чтобы Ниночка не обижалась», — слащавым голосом тогда резюмировала свекровь. Ниночка не обиделась. Ниночка сделала выводы.
И вот, конец зимы. Семейный совет на выезде, в том самом промерзшем «поместье», куда мы приехали проверить состояние теплиц перед грядущим сезоном. Стас растопил печь, встал у камина в своей излюбленной позе и начал вещать о том, как важно нам в этом году сплотиться, увеличить посевные площади и посадить больше перцев.
Я сидела в глубоком кресле. На мне был пушистый плед, в руках — увлекательный детектив, а на ногтях сиял свежайший, безупречный френч.
— Нина, — голос Тамары Павловны прервал мое чтение. — Ты чего расселась, как барыня? Иди на кухне пол протри, мы сейчас рассаду будем обсуждать, грязь развели.
Я медленно перевернула страницу, заложила ее пальцем и посмотрела на свекровь.
— Окститесь, Тамара Павловна, — спокойно произнесла я. — Какая рассада? Какое мытье полов? Кончилась ваша барщина. Вольная у меня с сегодняшнего дня.
Стас сдвинул брови, пытаясь придать лицу выражение грозного недоумения. У него это всегда получалось комично, словно ребенок пытался изобразить строгого директора школы.
— Нина, что за демарш? — возмутился муж. — Мама дело говорит. Мы приехали работать на благо семьи.
— Вы — возможно, — я очаровательно улыбнулась. — А я приехала отдыхать. Я теперь на этой даче исключительно в статусе гостьи. Если же семье остро необходимы мои услуги, то работа отныне предоставляется строго по прайсу.
Я достала из кармана сложенный вдвое лист бумаги и положила его на стол.
— Прополка грядок — две тысячи рублей в час. Полив — пятьсот рублей сотка. Закрутка банок — триста рублей за штуку, материалы заказчика. Мытье полов — тысяча. Предоплата сто процентов.
Вика, до этого увлеченно грызшая семечки, замерла. Тамара Павловна медленно опустилась на табурет.
— Ты в своем уме? — прошипела золовка. — Какие деньги? Мы же семья! Родня! Мы все делаем общее дело!
— Родственный долг — это такая удивительная валюта, которой всегда расплачиваешься ты, а сдачу почему-то забирают остальные, — философски заметила я. — Мое «общее дело» закончилось прошлой осенью, когда я тащила домой две банки огурцов, пока вы грузили в багажник тридцать литров моих заготовок.
— Это другое! — подал голос Стас. Он попытался нависнуть надо мной, включив режим главы прайда. — У Вики дети! Маме нужно здоровье поддерживать! Ты ведешь себя как эгоистка. Ты меркантильная и жадная. Ты разрушаешь наши семейные устои!
Я отложила книгу. Спокойствие, с которым я смотрела на этого чужого, по сути, мужчину, пугало его самого. Он привык, что женщины в его семье суетятся, оправдываются, суетливо извиняются. Но я не собиралась играть в эти игры.
— Семейные устои, говоришь? — я достала телефон. — Твоя привычка, Стасик, синхронизировать все устройства в доме — это настоящее чудо современных технологий. Твой планшет остался дома, но сообщения из вашего семейного чата «Родня» я читала с большим интересом.
Я открыла сохраненные скриншоты.
— Итак, август прошлого года. Пишет Вика: «Мам, скажи Нинке, пусть помидоры в сладком маринаде закроет, мои только такие едят». Ответ Тамары Павловны, цитирую: «Скажу, куда она денется. Пусть крутит, все равно детей нет, заняться нечем. Нам отдаст, а себе остатки заберет, мы ей пару банок сунем для вида». И твой ответ, Стас: «Да, мамуль, не переживай, я проконтролирую, чтобы все вам уехало».
В комнате стало очень тихо. Было слышно лишь, как потрескивают дрова в печи. Стас судорожно сглотнул, потеряв весь свой лоск. Вика отвела глаза в сторону, внезапно заинтересовавшись узором на обоях. Тамара Павловна сидела абсолютно неподвижно.
— Вы, сударыня, знатно все распланировали, — я посмотрела прямо в глаза свекрови. — Били челом, так сказать, чужим трудом. Только вот холопка оказалась грамотной и считать умеет.
— Ты... ты читала чужие переписки! Это незаконно! — пискнул Стас, пытаясь найти хоть какую-то зацепку для нападения.
— Я читала переписку на устройстве, купленном на мои деньги, в квартире, за которую плачу я, — отрезала я. — Поэтому давайте без этого дешевого театра. Вы хотели бесплатную батрачку. Вы ее потеряли. Прайс на столе. Не устраивает — нанимайте работников. Или, что еще лучше, берите лопаты сами.
Я встала, аккуратно свернула плед и направилась к выходу.
— Если ты сейчас уйдешь, можешь не возвращаться! — крикнул Стас мне в спину, пытаясь сохранить остатки мужского достоинства.
— Именно это я и планирую сделать, Станислав, — я обернулась у порога.
Мой уход был стремительным и окончательным. Я не стала слушать их оправдания, не стала отвечать на последовавшие десятки звонков. Развод оформили быстро, благо делить нам было особо нечего: квартира принадлежала мне еще до брака.
Стас сполна вкусил плоды своей гордыни. Лишившись бесплатного проживания в моей уютной квартире в центре города, он был вынужден переехать к маме. Тамара Павловна, не привыкшая к постоянному присутствию взрослого сына на своей территории, быстро начала пилить его за разбросанные вещи и отсутствие денег. Но самое страшное наказание ждало его весной. Вика категорически отказалась ехать на дачу, сославшись на занятость с детьми. Свекровь внезапно «заболела» радикулитом.
В итоге, бывший муж, лишившийся статуса барина и комфортной жизни, все майские праздники в одиночку копал те самые грядки под палящим солнцем, пытаясь посадить картошку. Без моей финансовой поддержки нанимать рабочих ему было не на что, а бросить «родовое поместье» не позволяла гордость перед соседями. Репутация успешного главы семьи рухнула: общие знакомые быстро узнали истинную причину развода, и теперь при встрече лишь сочувственно хлопали Стаса по плечу, пряча усмешки.
Девочки, запомните главное правило: если вас торжественно назначают «хранительницей семейного очага», скорее всего, вам просто хотят выдать лопату вместо поводьев — так что лучше быть гордой лошадкой с идеальным маникюром, чем бесплатной ломовой клячей на чужом огороде.