Середина XIX века. В Европе пахнет порохом. Французский император Наполеон III, племянник великого дяди, жаждет воинской славы и перекроить континент под себя. Ему нужна «маленькая победоносная война», чтобы укрепить свой трон. Идеальная цель — Австрия, а идеальный повод — Италия, которая задыхается под австрийским сапогом.
Но в этой истории есть не только прямые участники дуэли (Франция и Австрия), но и могущественный «зритель в первом ряду» — Российская империя. Император Александр II только начинает свои Великие реформы, страна еще не оправилась от тяжелой Крымской войны, а тут такие соблазны и риски.
Как же Россия оказалась на пороге новой большой войны, что ей обещали, чего боялись, и почему пленение легендарного имама Шамиля оказалось напрямую связано с итальянскими страстями? Давайте разбираться.
Пломбьерский сговор: Италию меняют на Ниццу
Все началось с тайного свидания. Летом 1858 года в маленьком французском курортном городке Пломбьер встретились два хитреца: император французов Наполеон III и премьер-министр Пьемонта (Сардинского королевства) граф Камилло Кавур.
Итальянский вопрос висел в воздухе. Север Италии был оккупирован Австрией, страна раздроблена. Кавур, виртуозный политик, мечтал объединить Италию «железом и кровью», но под эгидой своего короля Виктора-Эммануила. Наполеон III мечтал о лаврах освободителя и расширении влияния.
Итогом встречи стал секретный сговор. Франция обещала Пьемонту военную помощь в войне с Австрией, чтобы создать на севере Италии единое королевство. Звучит благородно, не так ли? Но была и обратная сторона медали, о которой Кавур предпочел бы забыть: за помощь Пьемонт должен был отдать Франции свои исконные земли — Савойю и Ниццу. Так сказать, плата за услуги.
Италия должна была стать конфедерацией из трех королевств под номинальным руководством Папы Римского — вот такой видел Париж будущую «независимую» Италию.
Между молотом и наковальней: Почему Россия была нужна всем
Наполеон III был азартным игроком, но не безрассудным. Он понимал: если Франция нападет на Австрию, в войну может вмешаться Пруссия и другие германские государства. Воевать на два фронта Вторая империя была не готова. Армия у французов была хоть и боеспособная, но... профессиональная, то есть наемная. Император боялся вводить всеобщую воинскую повинность — вдруг эти вооруженные массы, не дай бог, вспомнят о революции? Поэтому воевать Франция могла только быстро и только победоносно.
И тут взгляд Наполеона обратился на восток. Россия! Александр II был обижен на Австрию, как никто. Венский двор, «неблагодарный союзник», во время Крымской войны повел себя предательски, не поддержав Петербург. Австрийцы, кстати, сами были в плачевном состоянии: казна пуста, армия после мобилизации 1854–1855 годов пребывает в упадке, резервисты не обучены.
Наполеон III решает действовать. Он зондирует почву через доверенных лиц и, наконец, отправляет в Петербург капитана с секретными проектами договоров. Французский император щедр на посулы: он сулит России Галицию (австрийскую территорию) и даже намекает на пересмотр унизительных условий Парижского мира 1856 года, запрещавших России иметь флот на Черном море!
Казалось бы, бери — не хочу. Но в Петербурге сидели не простаки.
Русский ответ: «Нет, спасибо, мы не хотим Галицию»
Министр иностранных дел России, светлейший князь Александр Михайлович Горчаков, был человеком не просто умным, а гениально-осторожным. Он блестяще сформулировал суть проблемы: «Нам предлагают Галицию, но ценой войны с неизвестным исходом, а отмену статей Парижского трактата обещают лишь когда-нибудь потом, при удобном случае».
Россия только начинала великие реформы — отмена крепостного права была на носу. Влезать в европейский пожар, который к тому же мог разжечь революционные и национальные движения, было верхом безрассудства. Горчаков видел главную цель иначе: сохранить дружбу с Францией, чтобы сдерживать Англию и других недоброжелателей, но не воевать самим.
Поэтому русские выдвинули встречное предложение: мы выставим армию на границе с Австрией, чтобы сковать ее силы (военная демонстрация), а вы, дорогой император Наполеон, дайте нам твердые гарантии пересмотра Парижского мира. И никакой Галиции нам не надо! «Польшу легче сохранить втроем, чем вдвоем» — эта фраза Горчакова стала программной. Присоединять кусок Польши (Галицию) значило множить свои внутренние проблемы.
Началась долгая дипломатическая переписка, обмен проектами и контрпроектами. Франция хотела русских солдат (пусть даже стоящих на границе), но не хотела ничего обещать по Черному морю. Россия хотела гарантий, но не хотела воевать.
Война грянула: Австрия сама подписала себе приговор
Пока дипломаты спорили, Наполеон III продолжал давить. В ход пошли тяжелая артиллерия в виде великого князя Константина Николаевича (брата царя). Во время визита в Париж французский император развил перед ним поистине наполеоновские планы: раздавить Австрию, вычеркнуть ее из списка великих держав, а Европу поделить на сферы влияния России и Франции, оставив Пруссию на вторых ролях.
В воздухе запахло войной не на шутку. 1 января 1859 года на новогоднем приеме Наполеон III публично давит на австрийского посла. Вена в панике. Австрийцы надеются на помощь Англии и Пруссии. Но Лондон умывает руки — общественное мнение там ненавидит австрийцев за их политику в Италии. Пруссия колеблется: воевать из-за итальянских владений Габсбургов ей не хочется, но и усиления Франции на Рейне она боится.
В этот момент Австрия совершает фатальную ошибку. Пьемонт, по наущению Кавура, провоцирует Вену. 19 апреля Кавур соглашается на всеобщее разоружение (формально, чтобы выставить Австрию агрессором). Вена, считая, что Пьемонт слаб и будет быстро разбит до прихода французов, сама предъявляет ультиматум Турину: разоружайтесь немедленно, или война. Ультиматум был отвергнут, и 27 апреля австрийцы перешли границу. Война началась, и Франция тут же вмешалась на стороне Пьемонта.
Договор подписан, но поезд ушел
В самый последний момент, 19 февраля (3 марта) 1859 года, когда война уже стояла на пороге, Россия и Франция все же подписали секретный договор. По нему Россия обязывалась занять «благожелательный Франции нейтралитет» и давить на Пруссию, чтобы та не лезла в драку. Франция же... вновь туманно обещала подумать об изменении договоров 1856 года «в будущем».
Но, как часто бывает, бумага была подписана, а жизнь внесла свои коррективы. Главная русская задача — военная демонстрация на австрийской границе — провалилась. План был хорош, да исполнение подкачало. Мобилизация в России шла медленно. Вместо обещанных 250 тысяч солдат, к границе с трудом стянули лишь 30 тысяч! Армия оказалась не готова к быстрой переброске сил. Австрийцы спокойно перекинули свои корпуса из Галиции в Италию. Наполеон III был в ярости и писал Александру II: «Мне пришлось сражаться с корпусом, прибывшим по железной дороге из Галиции, а Вашей диверсии всё нет!».
Кавказский триумф, или Пока Европа спорила, Россия брала свое
А вот на другом фронте — на Кавказе — дела шли блестяще. Пока дипломаты и генералы в Европе решали судьбу Италии, наместник Кавказа князь Александр Иванович Барятинский методично добивал главного врага — имама Шамиля.
Это была грандиозная эпопея. Барятинский получил лучшие ресурсы: армию на Кавказе перевооружили нарезными ружьями, что дало колоссальное преимущество над горцами. Он действовал не только силой, но и хитростью: прорубал просеки, строил крепости, переманивал на свою сторону местных старшин. Имамат Шамиля трещал по швам. Старейшины и даже наибы (командиры) переходили на сторону русских.
Шамиль пытался лавировать, предлагал переговоры, но Барятинский был непреклонен: только полная и безоговорочная капитуляция. Летом 1859 года имам с горсткой верных мюридов (около 400 человек) укрылся в высокогорном ауле Гуниб. Место казалось неприступным. Но дух русского солдата и тут сделал невозможное.
Воспользовавшись туманом, 130 смельчаков Апшеронского полка поднялись по отвесной скале туда, где их не ждали. Часовые были сняты, и вскоре русские роты уже заходили в тыл основным укреплениям. 25 августа (6 сентября) 1859 года Шамиль сдался. Единственным его условием было убрать подальше его кровных врагов — горцев-милиционеров.
Весть о пленении Шамиля прогремела как гром. Война на Восточном Кавказе, длившаяся десятилетия, была окончена. Это был оглушительный успех России, который, кстати, показал Европе: у нас есть силы, и мы умеем побеждать, даже если не лезем в ваши итальянские дрязги.
Горькое послевкусие Виллафранки
Тем временем в Италии война закончилась так же стремительно, как и началась. Французы и пьемонтцы одержали ряд побед (при Мадженте и Сольферино). Но Наполеон III, испугавшись мобилизации Пруссии и затяжной кампании, пошел на попятную. Он тайно встретился с австрийским императором Францем-Иосифом в Виллафранке и заключил сепаратный мир, даже не пригласив своего «союзника» Кавура.
По миру Австрия отдавала Франции Ломбардию, а французы уже передавали ее Пьемонту. Венеция осталась австрийцам. Это вызвало взрыв негодования в Италии. Кавур в ярости подал в отставку. Пломбьерские планы рухнули.
Для России итог был двойственным. С одной стороны, мы не ввязались в войну и завершили покорение Кавказа. С другой — Наполеон III, получив от нас лишь моральную поддержку и слабую военную демонстрацию, чувствовал себя обманутым и не сделал ровным счетом ничего для пересмотра Парижского мира.
Эпилог: Союз без любви
Русско-французский союз 1859 года оказался «браком по расчету», который не принес счастья ни одной из сторон. Александр II разочаровался в Наполеоне III, заявив, что доверие к его политическим видам «сильно поколеблено». Горчаков же, как истинный дипломат, предпочел сохранить видимость дружбы, надеясь на лучшее в будущем.
Европа сделала еще один шаг к новым войнам и переделам. А Россия... Россия продолжила свои Великие реформы, опираясь на штыки победившей Кавказской армии и гордясь триумфом, который, пусть и не на полях Италии, но на скалах Гуниба, вписал еще одну славную страницу в историю.
А вы как думаете, смог ли кто-то выиграть от этой запутанной игры? Делитесь мнениями в комментариях!