Забор у Татьяны Васильевны был крепкий, муж еще при жизни ставил. Он отделял ее тридцать соток от большого мира — мира, куда она выходила все реже. Здесь, в пятидесяти километрах от города, пахло смородиной, мятой и покоем.
За пять лет, что она числилась вдовой Татьяна Васильевна привыкла к тишине, сроднилась с садом, знала каждую яблоню. Дочь Катя обещала приехать в субботу. А сегодня был четверг.
Сигнал у ворот прозвучал как выстрел.
— Мама, сюрприз! - Катин муж Игорь вывалился из машины, сияя улыбкой хозяина жизни. — Решили, что нечего добру пропадать! Будет у нас теперь семейная база!
Из машины, как клоуны из цирковой машинки, полезли люди. Свекровь Игоря, Раиса Степановна, грузная, с авоськами. Его брат Коля с женой и двумя орущими детьми. Чемоданы, сумки, пакеты.
Татьяна Васильевна смотрела, как они топчут ее газон, и молчала.
— Здорово тут у тебя, сваха! - Раиса Степановна уже шла к дому, даже не разувшись. — Заросло, правда, но мы приведем в порядок. Коля, тащи вещи в большую комнату!
— Постойте..., - начала Татьяна.
Но ее никто не услышал.
К вечеру дача превратилась в проходной двор. Дети ломали кусты, Коля с Игорем развели костер прямо на лужайке, Раиса Степановна хозяйничала на кухне, переставляя банки и брезгливо морща нос:
— И где у тебя нормальная посуда? Это же старье!
Татьяна Васильевна сидела на крыльце и смотрела, как горит ее запас дров — Игорь кидал в костер сухие поленья, припасенные на зиму.
— Мам, ты не сердись, - Катя присела рядом, виновато теребя платок. — У Игоря на работе проблемы, ему развеяться надо. А тут природа...
— Природа, - эхом отозвалась Татьяна.
Ночью она не спала. Дом скрипел, стонал, вздыхал под тяжестью чужих людей. Казалось, сами стены недовольно кряхтят.
Утром она вышла во двор и замерла. Клумба с пионами, которую она выхаживала пять лет, была вытоптана. Дети Игоря играли в футбол прямо по цветам.
— Мальчики, нельзя же так! - крикнула она.
Из окна высунулась Раиса Степановна:
— Да ничего им не сделается, трава же! Ты бы лучше пошла в огород, картошку прополола. А мы тут сами разберемся.
Татьяна Васильевна посмотрела на свои пионы. Потом на дом. Потом на небо, которое с утра затягивало тучами.
— Хорошо, - сказала она спокойно. — Разбирайтесь.
Она ушла в свою комнату и закрылась.
К обеду небо почернело. Грянул гром такой силы, что задрожали стекла. А потом хлынуло — стеной, как из ведра. И тут в доме началось светопреставление.
Сначала с крыши, куда накануне лазил Игорь «прикинуть мансарду», потекло прямо на кровать Колиной семьи. Женщина заорала, дети заревели, Коля заметался по комнате в трусах, собирая воду тазами.
Потом выяснилось, что печка, которую Раиса Степановна пыталась растопить «по-деревенски», дымит так, что из кухни невозможно выйти.
— Закройте вьюшку! - крикнула Татьяна Васильевна из своей комнаты.
— Какую вьюшку?! - закашлялась Раиса Степановна, вылетая на крыльцо черная от сажи.
А потом Игорь, бросившись спасать машину, которая увязла в раскисшей грязи прямо у ворот, поскользнулся и упал лицом в лужу. Поднялся весь в черной жиже, злой, мокрый, с выпученными от ярости глазами.
— Да что ж это за проклятое место! - заорал он в небо.
Громыхнуло особенно оглушительно. Татьяна Васильевна стояла на крыльце под козырьком, сложив руки на груди, и смотрела на это светопреставление абсолютно спокойно. Дом делал свою работу. Дом выгонял чужаков.
Катя выскочила под дождь, промокшая до нитки, и вдруг остановилась. Посмотрела на мужа, сидящего в грязи, на свекровь с сажей на лице, на плачущих детей, на мать, стоящую на крыльце как изваяние.
И что-то в ней перещелкнуло.
— Собирайтесь, - сказала она жестко. — Мы уезжаем.
— Куда? - опешил Игорь. — Под ливень?
— В машину сядете и поедете. В гостиницу. К друзьям. Куда хотите. Но здесь мы больше не останемся ни минуты.
Раиса Степановна открыла рот, чтобы возмутиться, но Катя зыркнула на нее так, что та закрыла рот и пошла собирать вещи.
Через час, под проливным дождем, грязные, злые, мокрые, они грузились в машину. Игорь долго пытался выехать, буксуя в грязи, пока Коля не подложил под колеса остатки старого забора.
Когда автомобиль наконец скрылся за поворотом, дождь стих так же внезапно, как начался. Выглянуло солнце. Запели птицы. Татьяна Васильевна вышла в сад. Пионы лежали сломанные, но рядом, глядя на солнце, уже набухали новые бутоны. Она наклонилась, подняла измазанный в земле лепесток и улыбнулась.
Телефон пиликнул. Сообщение от Кати:
«Прости меня, мама. Приеду в субботу. Одна. Помогу все восстановить».
Татьяна Васильевна убрала телефон в карман и пошла в дом. Там пахло сыростью, но уже не чужими людьми, а просто дождем. Дом выдохнул. Заскрипели половицы успокоенно. Забор, потемневший от влаги, снова стал надежной границей между ее миром и тем, другим, который так и не научился уважать чужое.