Елена с замиранием сердца смотрела на сына, который крутился перед зеркалом в новой тройке. Высокий, статный, русоволосый — вылитый отец. Завтра её мальчик женится. Как быстро летит время.
— Отличный костюм, мам, — довольно кивнул Антон, разглядывая своё отражение. — Сидит идеально.
«Ещё бы, — подумала Елена, — я за него три смены в ресторане убирала, плюс две ночи на мойке». Но вслух сказала только:
— Ты в нём очень красивый, сынок. Я завтра на церемонии точно разревусь, как только тебя увижу.
Антон резко обернулся, и улыбка сползла с его лица:
— На церемонии? Мам, ты серьёзно? Мы же сто раз обсуждали: тебя там не будет.
— Не будет? — Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Антош, я думала, ты шутишь. Как мать может не быть на свадьбе сына?
— Какие шутки?! — Антон заходил по комнате, нервно взъерошивая волосы. — Ты хоть представляешь, кто там будет? Родители Лены — люди из высшего общества! Ты будешь там как белая ворона! Я не хочу за тебя краснеть весь вечер. И зачем тебе это унижение?
Он подошёл, сел рядом на диван, взял мать за руку, и голос его смягчился, стал почти ласковым:
— Мамуль, ну представь: все эти дамы в бриллиантах, с идеальными маникюрами, обсуждают свои яхты и курорты… А ты? Ну не обижайся, но ты же будешь выглядеть… ну… просто. У меня сердце разорвётся от жалости к тебе. Мы с Леной придём к тебе на следующий день, посидим по-семейному, чайку попьём. А на свадьбе… не надо. Пожалуйста.
У Елены внутри всё сжалось в тугой болезненный комок. Её родной сын, её кровиночка, ради которого она ночами не спала, стыдится её настолько, что готов объявить себя сиротой на собственном празднике.
— Почему я буду плохо выглядеть? — тихо возразила мать. — Я записалась к парикмахеру, купила хорошее платье. Скромное, но приличное.
— Приличное? — Антон сорвался на крик. — Это серое старьё из секонд-хенда ты называешь приличным? Мам, включай голову!
Он вскочил, прошёлся ещё раз, потом остановился напротив неё, уперев руки в бока:
— Ладно, давай начистоту. Я не хочу, чтобы ты пришла. Пусть я буду последней сволочью, но мне стыдно, что моя мать — уборщица. Стыдно! Ты своим видом всю элитную публику распугаешь. И перед родителями невесты мне будет позорно. Ты это понимаешь? Так понятно?
Елена сидела, не в силах вымолвить ни слова. В груди что-то оборвалось и упало в ледяную пустоту. Антон, не глядя на неё, молча собрал рюкзак, взял чехол с костюмом и, уже выходя, бросил через плечо:
— Ещё раз повторяю: не приходи. Там тебе никто не обрадуется.
Дверь захлопнулась.
Несколько часов Елена просидела в оцепенении. Слёзы пришли только ночью, когда она, пытаясь унять дрожь в руках, достала с антресолей старый фотоальбом. Пожелтевшие страницы хранили всю её жизнь.
…Потёртая фотография: светловолосая девочка лет трёх в чужом, великоватом платье. Рядом худая женщина с блуждающей, нетрезвой улыбкой. Это мать, которую Елена почти не помнила. Лишение родительских прав, детдом — всё это было так давно, что казалось страшным сном.
…Групповой снимок интерната. Она, десятилетняя, с непослушными кудряшками, стоит во втором ряду. 90-е, голодные, холодные, с жестокими воспитателями и вороватыми поварами. Выживали как могли.
…Три девчонки в форме официанток на фоне покосившегося придорожного кафе «Привал». После выпуска из интерната Елена не искала лёгких путей. Работа нашлась быстро — официантка. Чаевые, смены по 12 часов, коммуналка с добрыми соседями-стариками. Она была счастлива уже тем, что свободна. И ещё она открыла в себе талант: из старыя из секонда умела шить такие наряды, что подруги завидовали.
…Луг, поле цветов, венки на головах. Счастливая, хохочущая Елена, а рядом с ней — темноволосый парень с серыми глазами. Сердце до сих пор ёкает при взгляде на этот снимок.
Она встретила Дмитрия в том самом кафе «Привал». Он сидел у окна, лимонад пил. А она, забегавшись, опрокинула на него стакан с томатным соком. Дорогая светлая рубашка была безнадёжно испорчена.
Хозяин кафе, нервный и суетливый Семён, тут же налетел на неё с криками:
— Дура криворукая! Я тебя уволю! Знаешь, кто это? Это ж Дмитрий Андреевич, сын нашего мэра!
Парень, к удивлению Елены, только усмехнулся:
— Да перестаньте вы на неё кричать. Девушка, не переживайте. С кем не бывает. У меня в машине запасная футболка есть.
А вечером, когда Елена, валясь с ног от усталости, ждала на остановке автобус, к кафе подкатила светлая иномарка. Из машины вышел Дмитрий с огромным букетом белых роз.
— Ты как, уже освободилась? — спросил он просто. — А то вечер чудесный, может, прогуляемся?
Она была в старой джинсовке, с хвостиком на голове, но готова была идти с ним хоть на край света.
Это было лучшее лето в её жизни. Димка, студент-экономист, успешно сдал сессию, и они не расставались. Вместе ездили на море, жарили шашлыки с его друзьями, строили планы на свадьбу. Она впервые почувствовала себя по-настоящему любимой и нужной.
Осенью всё рухнуло. Родня Дмитрия — мать, тётки, бабушка — объявили ей войну. Звонки с оскорблениями, угрозы. Двоюродная сестра Дмитрия примчалась в кафе и при всех выплеснула Елене в лицо молочный коктейль. Соседи рассказали, что какие-то люди расспрашивали их о ней, предлагали деньги за лжесвидетельства о её аморальном образе жизни.
Елена ничего не говорила Дмитрию. Он должен был уехать на стажировку в Лондон. Она не хотела его расстраивать. А потом раздался звонок.
— Это Николай Петрович, — жёсткий, ледяной голос в трубке. — Отец Дмитрия. Ты оставишь моего сына в покое. Сама. Добровольно. Скажешь ему, что у тебя кто-то есть. Иначе пожалеешь.
Мэр не стал ждать ответа. Просто отключился.
А дальше всё закрутилось с какой-то дьявольской скоростью. Хозяин кафе Семён, подкупленный, обвинил её в крупной недостаче. Милиция, суд — скорый и неправедный. Адвокат спал на заседаниях. Елена была уверена, что скоро всё разъяснится, правда восторжествует. Но Дмитрий не приехал. Знакомая сказала, что он остался в Англии.
Два года колонии. И там, в тюремной больнице, она узнала, что беременна.
…Елена перевернула страницу. Сероглазый, темноволосый карапуз — её Антошка. Она вышла по УДО через полтора года. Сына чудом не отобрали. Сосед Яков Иванович устроил малыша в ясли, и она начала работать — уборщицей в ресторане, по вечерам в офисах, ночами на автомойке. Спала по три часа, но сын был сыт, обут и одет.
Прошлое она закопала глубоко. Старые связи оборвались. Знакомая рассказала, что кафе «Привал» сгорело, мэр Скворцов уехал в Москву, а его сын женился на столичной штучке. Елена проплакала всю ночь, а утром пошла мыть полы.
За окном светало. Елена закрыла альбом. Решение созрело твёрдое и окончательное.
— Сынок, — прошептала она портрету Антона на стене. — 25 лет я для тебя старалась. А сегодня сделаю так, как хочу я.
Она достала из тумбочки заначку и пошла в душ.
Появление Елены в загсе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Женщина в элегантном синем платье, с идеальной укладкой и лёгким макияжем выглядела лет на тридцать пять, не больше. Мужчины провожали её взглядами, женщины заинтересованно шептались.
Антон, увидев мать, побледнел. Он пробрался к ней сквозь толпу гостей и зашипел:
— Ты что творишь? Я же просил! Надеюсь, в ресторан не попрёшься?
— Не попрусь, — спокойно кивнула Елена. — Я только посмотрю церемонию.
— Здравствуйте! — к ним подскочила сияющая невеста Светлана. — Антон, а почему ты прячешь от меня свою маму? Елена, вы просто красавица! Пойдёмте, я познакомлю вас с моими родителями. Они приглашают вас за наш столик в ресторане.
— Спасибо, дорогая, но мне, наверное, пора, — мягко отказалась Елена.
— Никуда вы не пора! — категорично заявила Светлана и, взяв Елену под руку, потащила её знакомиться с роднёй.
Антон стоял с открытым ртом.
В ресторане, когда объявили поздравления от родителей, Елена взяла микрофон. Она говорила просто, но так трогательно, так искренне желала счастья молодым, что зал взорвался аплодисментами.
Спускаясь с небольшой сцены, она нос к носу столкнулась с высоким седеющим мужчиной в дорогом костюме. Их взгляды встретились. Мир остановился.
— Лена? — голос Дмитрия дрогнул. — Не может быть… Лена, это ты?
— Здравствуй, Дмитрий, — выдохнула она.
Он замер, боясь поверить своим глазам. Потом осторожно взял её за руку:
— Ты здесь? Но как? Я искал тебя… После возвращения из Англии я искал тебя, но кафе сгорело, соседи съехали, никто ничего не знал… Я думал, ты… ты просто исчезла.
— Я сидела, Дима, — тихо сказала Елена. — Два года. По ложному обвинению. А когда вышла, узнала, что ты женат и в Москве.
Дмитрий побледнел:
— По обвинению? Лена, я ничего не знал! Отец сказал, что ты уехала с каким-то проезжим коммерсантом, что у вас любовь… Я не верил, просил друга проверить. Он съездил в кафе, и хозяин, и официантки — все в один голос подтвердили! Я был раздавлен. Женился через три года, уже в Москве. Десять лет в разводе, детей нет. Лена, я всё это время… я ни минуты не был счастлив. Только с тобой тогда, летом.
Гости с интересом поглядывали на пару, увлечённо беседующую в углу. Елена и Дмитрий говорили, говорили, не могли наговориться.
— Познакомься, — сказала наконец Елена, кивнув в сторону Антона, который танцевал с невестой. — Это наш сын.
Дмитрий вздрогнул, проследил за её взглядом.
— Наш? — переспросил он осипшим голосом. — Этот красивый парень? Лена… у меня есть сын?
— У тебя есть сын, — подтвердила она. — Я не сказала тебе тогда. Не успела. А потом уже было поздно.
— Пригласи меня на танец, — вдруг улыбнулась Елена. — Всё-таки свадьба.
Они вышли в центр зала. Гости ахнули — такая красивая была эта пара. Стройная женщина в синем и седеющий статный мужчина кружились в вальсе, не отрывая друг от друга глаз.
Антон смотрел на них, и внутри у него что-то переворачивалось. Он вдруг увидел мать совсем другими глазами. Красивая, элегантная, счастливая. Рядом с солидным, явно богатым человеком, который смотрел на неё так, словно она была самым дорогим сокровищем в мире.
Антон почувствовал жгучий стыд. Он вспомнил свои слова: «моя мать — уборщица», «убогий вид», «белая ворона». Боже, каким же ничтожеством он себя выставил!
Он бросился к выходу, когда увидел, что мать и этот мужчина направились к дверям.
— Мама! — крикнул Антон, догоняя её уже на крыльце. — Мама, прости меня, пожалуйста! Я дурак, я скотина… прости!
— Я не обижаюсь, сынок, — мягко сказала Елена. — Счастливой тебе жизни.
— Мам, а куда ты? С этим мужчиной? Кто он?
Елена переглянулась с Дмитрием и, чуть помедлив, ответила:
— Антон, познакомься. Это Дмитрий. Твой отец.
Тишина повисла над крыльцом. Антон смотрел то на мать, то на незнакомца, который оказался его отцом, и не мог вымолвить ни слова.
— Я думаю, — улыбнулась Елена, беря Дмитрия под руку, — что нам троим предстоит очень долгий и важный разговор. Но это будет завтра. А сегодня — свадьба. Иди к своей невесте, сынок. Ты сделал правильный выбор. Она замечательная.
И они ушли в ночь, освещённую огнями ресторана. Антон смотрел им вслед и впервые в жизни чувствовал не стыд за мать, а гордость. И огромное, всепоглощающее желание всё исправить.