Представьте себе ситуацию: человек переезжает из одной деревни в соседнюю — и буквально меняет своё сословие в официальных бумагах. Для XVII века это было обычным делом. К такому выводу приходят авторы сборника документов «История татар Западного Приуралья...», который вышел в Казани в 2024 году.
Книга — настоящая машина времени, переносящая нас в Уфимский уезд XVII — начала XVIII века. Её главный источник — документы «Уфимской приказной избы», местного органа власти того времени. Челобитные, указные грамоты, ясачные книги — эти пожелтевшие страницы рассказывают удивительную историю о том, как строить государство «с нуля» на новой территории.
Главное — не кто ты по крови, а сколько меда сдал
После завоевания Казанского ханства у Москвы появились огромные, но почти безлюдные территории в Приуралье. Как управлять этими землями и, главное, как получать с них доход? Ответ нашли простой и гениальный: земля — царская, но пользоваться ею может любой, кто платит ясак (налог, чаще всего пушниной или медом).
Так появился социальный слой «ясачных людей». И тут начинается самое интересное. В документах они фигурируют под разными именами. Если человек жил в Уфимском уезде, его чаще всего называли «башкирцем». Это слово тогда обозначало не этническую принадлежность, а принадлежность к конкретной группе налогоплательщиков. Если тот же самый человек переезжал в Казанский уезд и начинал платить налог там, он тут же превращался в документах в «ясачную чувашу» или «ясачного татарина».
Авторы приводят потрясающий пример: в 1622 году некий Тогайко Беляков бьет челом царю. Он пишет, что живет в Казанском уезде, служит службу с «казанской чувашой», но при этом владеет родовой вотчиной в Уфимском уезде и платит с нее ясак уже с «юрминскими башкирцами». Один человек — сразу две социальные маски в официальных бумагах.
Социальный лифт по-уфимски
Кем же были эти первые «башкирцы»? Вовсе не кочевниками в чистом виде. Документы рисуют картину пестрого мира, где перемешались оседлые татары, марийцы, удмурты, беглые служилые люди, потомки выходцев из Золотой Орды.
Вся эта публика активно скупала, продавала и сдавала в аренду земли, которые назывались «вотчинами». Это были не пашни в нашем понимании, а огромные участки с лесами, бобровыми гонами и бортными угодьями. Главным богатством здесь был не хлеб, а пушнина («мягкая рухлядь») и мед. Именно они были твердой валютой, которой платили налоги и торговали с Европой.
Московские власти смотрели на эту чехарду сквозь пальцы. Главным было, чтобы ясак поступал в казну регулярно. Поэтому они спокойно выдавали документы на право владения землей («оберегательные грамоты») и «татарам», и «чуваше», и «новокрещенам». Вот она, прагматичная колонизация: не важно, как тебя зовут и во что ты веришь, важно, что ты приносишь доход.
Конец «мехового царства»
Но эта идиллия длилась недолго. К концу XVII века в Приуралье хлынул поток русских крестьян и переселенцев из центральных районов. Леса вырубались под пашни, на реках ставили плотины для мельниц, зверя становилось все меньше. Ясачные люди, привыкшие жить охотой и бортничеством, оказались в кризисе. Они массово жаловались воеводам: «добыть ясак стало негде».
Власти пошли на хитрость. Они разрешили приписывать к «башкирцам» новых людей — «бобылей» (безземельных крестьян). Эти пришельцы брали на себя часть ясака, а взамен получали право пахать землю и строить хозяйство. Начался медленный, но необратимый переход от промыслового хозяйства к земледельческому.
Книга «История татар Западного Приуралья...» — это не просто сборник ветхих бумаг. Это увлекательный детектив о том, как на пустом месте, благодаря гибкой налоговой политике и смешению народов, возникало новое общество. И главный герой в нем — не князь и не воевода, а простой налогоплательщик, который своей шкуркой куницы или батманом меда строил большое государство, сам того не ведая.
Р.Р. Исхаков и О.О. Владимиров, составители этого уникального сборника, сделали огромную работу, достав из архива эти забытые голоса прошлого. Книга будет интересна не только историкам, но и всем, кто хочет понять, что границы между сословиями и группами в прошлом зачастую были куда более подвижны и условны, чем нам кажется.