Я познакомился с ней в июне.
Она танцевала под дождём без зонта, выложила это в сторис, и я увидел это, листая ленту в очереди в кофейне. А потом увидел её вживую — через два дня на дне рождения друга. Она стояла у окна с бокалом белого вина, и на ней было то же самое красное платье, что и на видео. Я подошёл. Сказал что-то глупое про дождь. Она засмеялась. У неё была улыбка, от которой у меня внутри что-то перевернулось, сломалось, перестроилось под её частоту.
— Ты всегда танцуешь под дождём? — спросил я.
— Только когда никто не видит, — ответила она. — А потом выкладываю, чтобы все увидели.
— Зачем?
— Затем, что красиво. Затем, что жизнь — это моменты. А если их не показать, их как будто не было.
Я тогда не понял, насколько это честно. Не понял, что она сказала мне всё сразу, а я просто кивнул и заказал ещё вина.
Первые три месяца я не замечал ничего, кроме её губ. Она постила наши фото, наши завтраки, мои руки за рулём. Подписывала: «Мой». Собирала лайки, читала комментарии вслух, сидя у меня на коленях.
— Смотри, вот этот пишет: «Повезло парню». А этот: «Завидуем молча». А этот вообще неприлично написал, хочешь покажу?
— Не хочу.
— Тебе неинтересно?
— Мне интересно, что у тебя в глазах, когда ты на меня смотришь. А не то, что пишут левые мужики.
— Ты ревнуешь? — она довольно сощурилась.
— Нет. Мне просто плевать на них.
— А мне приятно, — сказала она честно. — Тебе разве нет? Ты же понимаешь, что они все хотят быть на твоём месте, а ты — тот, кто со мной.
Я гладил её по голове и чувствовал себя гигантом. Мне казалось, я приручил солнце.
Потом появился Артур.
— Это просто друг, — сказала она, не отрываясь от телефона. — Мы с института тусим. Он весёлый.
— Я не против друзей.
— Ну вот.
— А почему ты улыбаешься, когда читаешь его сообщения?
— Потому что он смешно пишет. Ты что, серьёзно?
Я пожал плечами. Я тогда ещё не знал, что «друг» — это слово, которым женщины называют бывших, пока не придумают ему замену. Не знал, что «смешно пишет» — это код для «он меня до сих пор хочет, и мне это нравится».
Артур комментил каждое её фото. Сердечки, огоньки, иногда — «Красотка», «Куколка» и тд. Я спрашивал, почему он не пишет ничего умнее. Она говорила: «Он такой, дурачок». И смеялась. Я тоже смеялся. Потому что хотел верить.
Однажды я зашёл в её профиль с левого аккаунта. Просто проверить, как оно выглядит со стороны. Увидел Артура в первых комментариях под каждым фото за последние три года. Под некоторыми было: «Помнишь, как мы тогда?..» — и смайлик. Она отвечала: «Конечно помню» — и три сердечка.
Я спросил за ужином:
— А вы с Артуром долго встречались?
— С чего ты взял? — она подняла бровь. Чуть заметно напряглась. Взяла салфетку, промокнула губы. Слишком медленно.
— Просто комменты старые листал. Выглядит интимно.
— Ты листал мои старые комментарии?
— Случайно.
— Случайно не листают три года истории. Ты следишь за мной?
— Я просто хотел понять, кто этот парень, который пишет тебе каждый день.
— Мы расстались сто лет назад. До тебя. Какая разница?
— Никакой. Просто интересно.
— Не ревнуй. Это глупо.
— Я не ревную. Я пытаюсь понять, почему ты скрыла, что вы встречались.
— А какое это имеет значение? — она отложила вилку. — Ну встречались. Ну расстались. Остались друзьями. Ты хочешь, чтобы я перестала общаться со всеми, с кем у меня что-то было до тебя?
— Я хочу, чтобы ты была честна.
— Я честна.
Она смотрела мне прямо в глаза. Красивая. Убеждённая в своей правоте. Я кивнул. Но внутри заскребли кошки. Они не ушли. Они поселились там насовсем.
Мы поженились в ноябре.
Свадьба была скромной — она хотела «для себя, а не для лайков». Но в ЗАГСе она всё равно достала телефон и сняла, как я надеваю ей кольцо. К вечеру у видео было пять тысяч просмотров.
— Ты стала звездой, — сказал я, целуя её в плечо.
— Мы стали звёздами, — поправила она.
Потом мы вернулись в отель. Но через час я заметил, что она строчит сообщение. Экран повернула. Я спросил: «Кто?». Она ответила: «Алинка, поздравляет». Ну ладно думаю, надеюсь, так и есть, я промолчал.
Ты не просишь слишком многого. Ты просто защищаешь свой покой.
Первые месяцы брака были… странными.
Она всё так же постила фото, но наши совместные появлялись реже. Чаще — она одна в кафе, она одна на фоне заката, она с подругами. Я спрашивал: «Почему меня нет?». Она говорила: «Ты плохо получаешься на фото, милый». И целовала в щёку. Я соглашался. Потому что любовь — это доверие. Потому что нельзя быть параноиком. Потому что если начнёшь контролировать — потеряешь.
Я стал замечать, что она проверяет телефон каждые пять минут. Даже когда мы смотрели кино. Даже когда занимались любовью — после она первым делом тянулась к экрану.
— Ты можешь отложить эту хрень? — спросил я однажды.
— Это моя работа, — ответила она. — Мне нужно быть на связи.
— Какая работа?
— Я блогер, между прочим. У меня аудитория.
— Три тысячи человек.
— Три тысячи — это три тысячи. Они ждут мой контент.
— Я жду тебя.
Она закатила глаза, но телефон убрала. На полчаса. Потом сказала, что в туалет и схватила телефон снова.
У неё было три тысячи подписчиков. И один из них — Артур — писал ей каждый вечер.
Через две недели после свадьбы она поехала на «встречу выпускников». Я остался дома. Листал её страницу — она уже успела добавить фото с выпускников: она в чёрном, на фоне стены с граффити, а рядом — рука. Чья-то рука на её талии. Я увеличил. На руке — татуировка, которую я видел. Артур.
Я позвонил. Она не взяла. Через час перезвонила сама, запыхавшись:
— Там шумно было, мы в караоке уехали, такая дичь, ты не представляешь!
— Артур там был?
— Был. А что?
— Удали фото с его рукой.
Пауза. Я слышал, как она выдохнула. Не удивлённо, а устало. Как будто я читал её дневник, а она ждала этого момента.
— Ты что, следишь за мной? Контролируешь? Мы просто обнялись по-дружески, мы сто лет знакомы. Господи, какой же ты…
— Какой?
— Ненадёжный. Я думала, ты понимаешь. Думала, ты не такой, как все эти собственники. Думала, мы построим современные отношения, где есть доверие и личное пространство.
— Я хочу, чтобы моя жена не обнималась с бывшим.
— Он не бывший. Он друг.
— Тогда почему ты врёшь?
— Я не вру.
— Ты сказала, что на встрече выпускников. А там были только вы двое? Судя по фото — да.
— Остальные отошли, мы решили сделать пару кадров на память.
— А рука на талии?
— Господи, это просто рука. Ты вообще слышишь себя?
Она приехала под утро. Легла на край кровати, спиной ко мне. Я смотрел в потолок и думал: «Девушка, которая постоянно нуждается во внимании других мужчин, никогда не будет удовлетворена вниманием одного мужчины». Эту фразу я прочитал года за три до неё в каком-то паблике. Посмеялся тогда: «Советчики хреновы. Сидят на диванах, учат жить».
А теперь лежал и не мог пошевелиться. Потому что советчики оказались правы. Потому что жизнь — это не то, что ты читаешь в интернете. А когда оно приходит — ты просто смотришь в потолок и считаешь трещины.
Я решил не сдаваться.
Думал: если дать ей больше внимания, если стать лучше, если любить сильнее — она одумается. Я стал делать сюрпризы. Завтраки в постель. Цветы без повода. Заказал столик в ресторане, где она давно хотела побывать.
Она брала телефон в ресторан. Сидела, улыбалась мне, но пальцы листали ленту.
— Ты можешь убрать? — попросил я.
— Я фото еды выкладываю, — ответила она. — Людям нравится.
— А мне?
— Что тебе?
— Мне не нравится, что ты смотришь в телефон, когда мы ужинаем.
— Мы же разговариваем.
— Ты смотришь в экран.
— Я могу делать два дела одновременно. Мультизадачность. Женский мозг так устроен.
— Ты это у себя там прочитала?
Она вздохнула, убрала телефон в сумку. Минут на десять. Потом достала снова. Я перестал просить.
Однажды вечером я зашёл на кухню и увидел, как она быстро сворачивает чат, когда я вошёл.
— С кем переписываешься?
— С мамой.
— Покажи.
Она замерла. Потом засмеялась:
— Ты серьёзно? Будешь проверять мою переписку с мамой?
— Покажи.
— Нет. Потому что это уже перебор. Ты становишься тираном.
Я подошёл, взял телефон из её рук. Она не ожидала, растерялась. Чат с Артуром. Последнее сообщение: «Целую. Скучаю. Когда увидимся?».
Я прочитал вслух:
— «Целую. Скучаю. Когда увидимся?».
— Это он так шутит, — быстро сказала она. — Он всегда так.
— С каких пор с друзьями целуются в переписке?
— Мы просто близкие люди. У нас такие отношения.
— У нас с тобой брак. А у тебя с ним — отношения.
Я положил телефон на стол. Она смотрела на меня, и в глазах было что-то новое. Не вина. Злость.
— Ты не имеешь права читать мои сообщения.
— Я имею право знать, с кем моя жена целуется по вечерам.
— Мы не целуемся. Это слова. Просто слова.
— А когда они станут делом?
Она заплакала. Искренне, с всхлипами. Я обнял её, извинился. Думал: может, правда я схожу с ума? Может, это я всё порчу своей ревностью? Может, современные отношения — это про доверие и свободу, а я застрял в каменном веке?
Я извинился. Она простила. Мы занимались любовью. А утром я увидел, что она удалила всю переписку с Артуром. Но не его самого.
Две недели спустя я уехал в командировку в Нижний. На два дня. Всё было по-настоящему: билеты, отель, встреча с партнёрами. Но в первый же вечер я понял, что не могу там находиться. Что-то тянуло обратно. Что-то орало внутри: «Она там не одна».
В десять вечера она позвонила сама:
— Скучаю. Ты как?
— Нормально. Заселился, сейчас ужинаю.
— Что ешь?
— Стейк. В ресторане при отеле.
— А я дома, смотрю сериал. Без тебя скучно.
— Правда?
— Конечно. Ты же мой муж.
Я положил трубку, посмотрел на недоеденный стейк и решил проверить есть ли билет на ближайший поезд до Москвы.
— Есть плацкарт через час, — сказал я себе.
Через час я уже сидел в плацкарте, пил чай из гранёного стакана и смотрел в чёрное окно. За окном мелькали огни, столбы, тёмные леса. Я думал о том, что если она там одна — я буду самым счастливым человеком, который приехал раньше и испортил себе командировку. А если не одна — я буду самым несчастным на свете, который всё знал, но надеялся.
В Москву я приехал в половине пятого утра. Взял такси, назвал адрес. Свет в окнах не горел. Я зашёл в подъезд. Может, правда паранойя? Может, я всё придумал? Но кошки не уходили. Они царапались изнутри.
В лифте я смотрел на своё отражение. Спокойное лицо. Только желваки ходили. Я думал: «Сейчас ты войдёшь, и жизнь разделится на до и после». Но я всё равно нажал кнопку нашего этажа.
Ключи звякнули в замке слишком громко. Я вошёл. В прихожей — мужские кроссовки сорок пятого размера. Мои — сорок второго. Куртка на вешалке, которой здесь быть должно.
Я толкнул дверь в спальню.
Они спали крепко. Артур на краю, она его обнимает. На тумбочке — два бокала, недопитое вино. На полу — их одежда. Я стянул с них одеяло и заорал. На лице у него не было испуга, а скорее досада — как у человека, которого отвлекли от вкусного обеда.
— Ты же в командировке, — сказала она. Голос ровный, спокойный. Она даже не покраснела. Только поправила одеяло, будто пришла соседка, а не муж.
— Выходи, — сказал я Артуру.
Он встал, пожал плечами, натянул джинсы, кроссовки и тд. В дверях обернулся:
— Слышь, ты это… не кипишуй. Ничего такого не было. Поболтали просто. Вино пили. Кино смотрели.
— Ты штаны зачем снимал, если кино смотрели?
— Жарко было.
Я ударил его. Один раз. В лицо. Он упал, ударился головой о косяк, зажал нос рукой. Из-под пальцев потекла кровь.
— Ты охренел? — прохрипел он.
— Выходи.
Он вышел. Я слышал, как хлопнула входная дверь.
Я сел на пол в прихожей. Она вышла, встала надо мной, скрестив руки.
— Ты сам виноват, — сказала она. — Ты всё время меня душил. Ревновал к каждому столбу. Ты не давал мне дышать. Я задыхалась рядом с тобой.
— Я женился на тебе.
— Ну и что? Я человек. Мне нужно внимание. Мне нужно, чтобы меня хотели. Чтобы мной восхищались. Ты перестал замечать меня через неделю после свадьбы. Я хотела, чтобы меня видели. Чтобы мной гордились. Чтобы меня хотели. А он… он хотя бы комменты пишет нормальные, не то что ты — «сними, не ходи, убери телефон».
— Он писал тебе «скучаю» и «целую».
— И что? Это просто слова. Ты тоже мог так писать. Но ты предпочитал молчать.
— Я говорил тебе каждый день, что люблю тебя.
— Словами? — она усмехнулась. — Мало слов. Нужны действия. Нужно, чтобы тебя хотели. Чтобы ты чувствовала себя желанной. А с тобой я чувствовала себя удобной мебелью.
— И поэтому ты трахалась с ним в нашей постели?
— А ты заслужил, чтобы я не трахалась?
Я поднял голову и посмотрел на неё. Вспомнил, как она танцевала под дождём. Ей было плевать, что она мокнет. Ей было важно, чтобы это кто-то увидел. Чтобы кто-то лайкнул. Чтобы кто-то написал: «Какая красивая».
— Если она жаждет быть в центре внимания, она не будет ценить личные, верные отношения, — сказал я вслух.
— Чего?
— Это я так. Прочитал когда-то. Посмеялся. А теперь вот сижу на полу и понимаю, что это не шутка. Это инструкция. Которую я проигнорировал.
— Ты всегда был слишком умным, — она усмехнулась. — Слишком правильным. Слишком надёжным. А мне хотелось, чтобы сердце билось быстрее. С тобой оно билось ровно. Как часы. А с ним — как ненормальное.
— И долго ты с ним?
— Давно.
— До свадьбы?
— До.
Я встал. Медленно. Колени хрустнули. Я подошёл к ней близко. Она не отшатнулась. Смотрела в глаза. Вызывающе. Гордо. Как будто это она здесь главная жертва.
— Ты вышла за меня замуж, уже зная, что будешь ему изменять?
— Я вышла за тебя, потому что думала, что с тобой это пройдёт. Думала, что замужество меня вылечит. Что ты меня перелюбишь. Перетянешь. А ты… ты даже не боролся.
— Я не знал, что надо бороться. Я думал, мы одна команда.
— Вот именно. Ты думал. А надо было чувствовать.
Я снял обручальное кольцо. Положил на тумбочку в прихожей. Рядом с её ключами. Она смотрела и молчала. Потом сказала:
— Ты всё равно будешь со мной.
— Нет.
— Будешь. Куда ты без меня? Ты же меня любишь.
— Люблю. Но себя больше. Скажи хоть, давно это у вас?
Она усмехнулась. Невесело, но честно. Села на пуфик в прихожей.
— С первого курса. Мы с ним встречались до тебя. Четыре года. Он меня и бросил тогда. Сказал, что я слишком… слишком. Слишком много хочу внимания. Слишком много всего. А потом я встретила тебя. Спокойного. Надёжного. Думала: вот оно, счастье. А он недавно нашёлся. Написал. Сказал, что дурак был. Что без меня скучно. Что я — единственная, кто его понимал. Ну а ты… ты просто вовремя подвернулся. Свадьба, всё такое. Я думала, пройдёт. Думала, если выйду замуж, он отстанет. А он не отстал. И я… я не смогла.
— Не смогла что?
— Не смогла выбрать. Вы оба хорошие. Вы оба меня любите. Ты — надёжно, спокойно. Он — страстно, безумно. А я хочу всего сразу. Разве это плохо?
— Знаешь. У меня нет слов. Я утром подам на развод, а ты до утра собери все свои вещи.
Я вышел, решил побродить по ночному городу, не хотел находиться в этой квартире.
Сел в машину. Посидел, глядя на окна. Свет в спальне погас. Через минуту зажёгся на кухне. Потом снова погас. Я завёл двигатель и уехал.
Утром я подал на развод.
Она звонила. Много раз. Сначала с истерикой:
— Ты не имеешь права! Я твоя жена!
— Уже нет.
— Я буду бороться! Я всё расскажу твоим родителям! Они узнают, какой ты собственник!
— Рассказывай.
Потом с угрозами:
— Я найму адвоката! Я отберу у тебя квартиру!
— Квартира моя. Добрачная. У тебя нет шансов.
— Я заявлю о побоях! Ты ударил Артура!
Потом с мольбами:
— Пожалуйста, давай поговорим. Я всё объясню. Это была ошибка. Я люблю тебя. Только тебя.
— Ты спала с ним до свадьбы. Ты спала с ним после свадьбы. Ты спала с ним в нашей постели. Какие ещё нужны объяснения?
— Я запуталась. Я была слабой. Дай мне шанс.
— Шанс был. До того, как ты раздвинула ноги перед ним.
Я сбрасывал. Она писала. Я блокировал. Она звонила с других номеров. Я менял сим-карту.
Через неделю пришла к дому. Ждала у подъезда. В том самом красном платье. Под глазами — круги, но губы накрашены. Для меня старалась.
— Ты даже не хочешь выслушать? — спросила она.
— Я всё слышал, — сказал я. — В спальне.
— Я люблю тебя.
— Ты любишь лайки. И внимание. И Артура.
— Его нет. Я порвала с ним. Насовсем. Сказала, чтобы больше не писал. Сказала, что выбираю тебя.
— Поздравляю. Теперь ты свободна окончательно.
Я прошёл мимо. Она схватила меня за руку:
— Ну пожалуйста! Я изменюсь! Я удалю всех друзей! Я буду только твоя!
— Ты уже была только моя. Этого оказалось мало.
Я отдёрнул руку и пошёл к машине. Она кричала что-то в спину. Я не обернулся.
Развод оформили быстро. Квартира была моя — куплена до брака. Она пыталась судиться, но адвокат сказал: «Без шансов». В итоге она уехала. Сняла какую-то однушку на окраине, забрала свои платья и косметику. И свои три тысячи подписчиков.
Через месяц я увидел её фото с Артуром. Подпись: «Моя любовь». Я поставил лайк. Просто чтобы знала, что я вижу.
Она удалила фото через час.
Потом были новые фото. Без Артура. С подругами. С бокалами. С закатами. Подписи: «Сильная и независимая». «Новая глава». «Я заслуживаю счастья». Под каждым — сотни лайков. И ни одного от меня. Вскоре она запустила курс о том, какие мужчины козлы и абьюзеры, как выйти из токсичных отношений и начать ценить себя. Проработанная стала и будет засорять мозги сотням другим таким дамам.
Я перестал заходить на её страницу. Потом снова начал. Потом опять перестал. Это было как зализывать рану — больно, но почему-то нужно.
Никогда не надо женится на девушке, у которой есть друзья-мужчины. Я повторяю эту фразу себе, когда вижу в ленте очередную свадьбу. Повторяю, как мантру. Как приговор. Как единственное, что у меня теперь осталось, — право не повторять эту ошибку.
Но иногда я думаю: дело не в друзьях. Дело в том, ищет ли она в этих друзьях то, чего не может найти в себе. Дело в том, умеет ли она быть одна. Дело в том, нужно ли ей подтверждение собственной ценности от каждого проходящего мимо мужчины.