Толстый сук переломился от одного неосторожного шага, отправив Мокея в жидкую кашу из снега и ледяных осколков. Когда он в последний раз видел что-то, хоть отдалённо похожее на нормальную дорогу? Да и вообще, кто придумал такой странный и совершенно небезопасный обычай?
Одиночного похода в лес можно было избежать, если бы не дальняя родня, приехавшая из такой глухой деревни, что её бы не нашёл на карте даже картограф из неё же родом. У них полагалось в самом начале масленичной недели тащить первые (обычно кривые и не получившиеся) блины в лесную глушь – медведям. Троюродный дядька, сам похожий на того самого медведя, пожирающего чужие испорченные блины, железно верил в то, что если косолапые съедят ваш блин (а не вас, по-видимому), они исполнят любое желание и будут весь год приносить удачу.
Пока же, самой главной удачей будет запомнить, как вернуться назад, ведь протоптанную дорожку из следов уже начал заметать снег – февраль в этом году выдался на него особенно щедрым.
Вдобавок, блин нельзя было просто так бросить на снег и пойти заниматься своими делами – надо было искать старый пень, кольца на котором складывались бы в особый узор, одновременно похожий на солнце и медвежью лапу, и только на таком оставлять подношение.
– Придумают же…ерунды всякой! – зло сплюнул Мокей, озираясь по сторонам, – Ясно же, что никакого узора медвежьей лапы быть не может, потому что кольца на пнях идут именно по кругу! – Сходи в лес, Мокеюшка, найдёшь там медведя, угостишь его блином, приобщишься к старинным традициям. А может, как знать, духи предков исполнят твоё желание?
Впрочем, делать итак было нечего – даже если злополучный пень нигде не отыщется, нужно будет по-любому искать дорогу домой.
Толстая ворона с карканьем сорвалась с ветки и полетела в одном ей ведомом направлении – при этом за шиворот Мокею прилетел, по ощущениям, целый сугроб.
– Чёртово гадство! Да будь трижды проклят тот, кто придумал эти глупые традиции! – взревел он.
С этими словами Мокей повернул назад. Отчего-то ему казалось, что чёрные промороженные стволы наклоняются всё ближе и ближе друг к другу, чтобы не выпустить его из дачного леса, теперь больше смахивавшего на чащобу из страшной сказки.
Возле одного поваленного ствола, на котором белели шляпки зимних грибов, лесной скиталец заметил до боли странный пень. Сперва могло показаться, что он ничем не выделялся на фоне других таких же, десятками встреченных по пути сюда, но затем Мокей пригляделся и заметил витиеватый узор в виде солнца, над которым тянулись следы, словно от крупных когтей. Как бы ни росло дерево, и что бы ни повидало на своём веку, такие узоры на нём бы явно не сложились.
Так это же тот самый пень, из тех, на каких блины оставляют!
Мокей даже приободрился – уж если всё пойдёт по плану странноватого родственника, значит, можно будет загадывать любое, даже самое невероятное желание – и оно точно исполнится! Может, попросить способность телепортироваться, чтобы осмотреть все самые живописные места планеты? Или ещё круче – попросить, чтобы любые желания немедленно сбывались?
Осторожно Мокей разложил кривой блин на пне и скрылся за стволами, сев на корточки, чтобы его не было видно. Конечно, если медведи действительно придут, лучше не попадаться им на глаза, но всё же любопытство брало верх.
Хоть ветер не ощущался, сидеть без движения оказалось довольно холодно. Мокей уже подумывал о том, чтобы оставить свою идею и направиться искать выход по тем следам, которые ещё виднелись на снегу, как вдруг почувствовал, что кто-то буравит спину тяжёлым взглядом.
***
***
Обернувшись, он увидел, как снег возле пня провалился куда-то вниз, обнажая тёмный зев берлоги. Из неё, медленно, и неспешно вышел огромный медведь, окутанный золотым сиянием. Вразвалку подойдя к пню с узором, медведь обнюхал блин. В этот момент сердце Мокея замерло. Только сейчас до него дошло, что если первые блины в древности и носили медведям, то явно, не такие, которые выглядели, как будто по ним прошлось целое воинство верхом на лошадях. Рядом с широкой мордой блин казался жалкой драной тряпочкой – а ведь медведь, в древности именуемый комом, скорее всего, ждал огромный, набитый начинкой блин, жаркий и яркий, как само солнце!
Тем не менее, зверь отправил угощение в рот за долю секунды. Затем недовольно рыкнул и уставился прямо в те кусты, за которыми сидел тот, кто принёс кривой блин. Зверь будто видел весь лес насквозь и явно собирался показать, что если уж и приносить дары косолапому духу, то только самые лучшие.
«Хочу отсюда выбраться. Выбраться как можно скорее. Хоть как! – крутилось в голове парня, – Пока эта зверюга не решила, что лучшая компенсация за плохой блин – это я!».
Золотые лапы ступали по снегу легко, на нём даже не оставалось следов. Клыки сомкнулись на капюшоне дизайнерской куртки и рванули вверх. Мокей не сразу даже понял, что произошло. Когда он, наконец, открыл глаза, его взору предстала завораживающая картина:
Среди леса – не того бурелома, по какому приходилось идти искать жертвенный пень, а самого что ни на есть, сказочного, с хвойными деревьями до небес, сочными ягодами, свисающими с кустов выше человеческого роста, на поляне, на троне из блинов, ветвей, снега и огня, восседал огромнейший медведь, украшенный сияющими узорами, напоминавшими солнце. Он бесконечно поедал съедобные части трона, а взамен появлялись всё новые блины, пышные, румяные… и вот, заместо одного такого появился порванный блинчик Мокея.
Тотчас же лес вокруг преобразился. Солнце почернело и стало светить мертвенным синим светом. Деревья отрастили острые ветви, которые, точно от урагана, принялись размахивать с громким скрипом. Медведь поднялся с трона – теперь он выглядел не хозяином сказочной чащи, а зловещим призраком, древним чудовищем, в страхе перед которым древние люди без устали пекли блины, дабы утолить его безмерный голод. Мокей почувствовал, как неведомая сила тащит его всё ближе и ближе, в когтистые лапы, с блестящими от жира когтями. Горячее дыхание обожгло лицо, и в этот миг в голове осталось только одно желание – скорее бы всё это закончилось – плевать на всё, что он там себе нафантазировал – становиться медвежьим обедом в планы Мокея точно не входило!
И вдруг с оглушительным хлопком всё исчезло. Парень лежал на спине посреди огромной прогалины. Казалось бы, всё осталось как и было – те же стволы, вороны, каркавшие где-то высоко, словно смеясь над потугами отыскать жертвенный пень…
Только теперь мимо стволов вилась тропинка, которую раньше Мокей был готов поклясться, что точно не видел.
Кривой блин пропал – видимо, приглянулся лесным птицам.
Или не им? Что, если медведь действительно приходил?
«Хочу вместо надоевшей мне «Гранты» настоящую советскую «Чайку»! – мысленно загадал желание Мокей. Ведь если всё и правда произошло, значит, ему полагалось желание!
Тропинка долго вела через лес, затем свернула в коттеджный посёлок, сперва показавшийся незнакомым, но вот, обогнув один из домов, парень с удивлением обнаружил, что стоит перед входом в собственный дом, откуда и понёс блин комам. В гараже, правда, не оказалось роскошного советского автомобиля – видимо, лесной дух исполнял не любые желания.
– Значит, показалось, – с грустью подумал Мокей, – А ведь, если бы блин понравился, всё могло быть по-другому!
И с этими мыслями он толкнул чуть скрипнувшую калитку. Пора было возвращаться – на улице холодало и готовился пойти снег.
А в глубине чащи, рядом с пнём, отмеченным знаком медвежьей лапы, позёмка медленно заметала берлогу. В ней засыпал древний медведь, не съевший Мокея только потому, что тот пожелал вернуться и чтобы всё поскорее закончилось…
Автор: Кокарев Никита
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73243-bliny-komam.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: