История двух самых известных вождей Белого движения обычно заканчивается на этих кадрах: поражение, бегство, гибель. Но для их потомков в этот момент история только начиналась - у Колчака и Деникина остались маленькие дети. Обычные мальчик и девочка, которым пришлось расти в мире, где фамилии их были на слуху, паспорт — временный, а «родина» — слово из писем.
Сын Колчака окажется в немецком лагере для военнопленных и откажется от сотрудничества, когда это казалось выгодным и безопасным. Дочь Деникина станет историком, соберёт по крупицам память о Белом движении и спустя 85 лет вернётся в Россию — уже как гражданка страны, где родились ее предки.
Давайте посмотрим на Белое движение с неожиданного ракурса — через тех, кто не отдавал приказов, но всю жизнь жил с их последствиями.
Трое детей Колчака — и только один уцелел
У Александра Колчака с женой Софьей было трое детей. Судьба с семьёй адмирала обошлась беспощадно ещё до революции. Старшая дочь Татьяна родилась в январе 1908 года и умерла младенцем.
Вторая дочь Маргарита прожила чуть дольше, но в 1914 году семья бежала из латвийской Лиепаи — немцы начали обстрел, и Маргарита, простудившись в дороге, не выжила. Колчак в это время командовал минными заградителями на Балтике и узнал о смерти дочери из письма.
Выжил только сын Ростислав, родившийся в 1910-м.
Детские воспоминания Ростислава — это не сад и не гимназия. Это переправа через Днестр весной 1919 года: девятилетний мальчик запомнил, как лодку тянет течением к берегу покидаемой родины, и как мать держит его за руку. Потом — Севастополь, эвакуация в Константинополь, потом Франция. Пока отец воевал и проигрывал, семья кочевала.
Софья Колчак обустраивала быт в парижских пригородах в условиях, которые деликатно называли «стеснёнными обстоятельствами». Она ежедневно ходила в церковь, пробовала выращивать овощи (неудачно), жаловалась в письмах на хронические головные боли и урезанные пособия. Из Колумбийского университета сохранилось её удостоверение сотрудника — вдова белого адмирала пыталась найти хоть какой-то заработок. А полярный исследователь Фритьоф Нансен, знакомый Колчаку ещё по арктическим экспедициям, помогал семье через сеть эмигрантской взаимопомощи.
Колчак передал через жену благословение сыну за несколько дней до расстрела: «Господь Бог сохранит и благословит Тебя и Славушку».
Банкир, пленный, парижанин
Ростислав вырос во Франции и выбрал путь, характерный для детей «первой волны» эмиграции: хорошее образование, тихая профессия, максимальная дистанция от политики. Он работал в банке, отправился в Алжир, что было распространено во французской практике - в Париже все места были заняты и русские эмигранты ехали работать во французские колонии.
В 1939 году Ростислава мобилизовали во французскую армию. В 1940-м, после стремительного разгрома Франции, он оказался в немецком плену. Сын командующего белыми армиями России оказался в немецком лагере для французских военнопленных.
Немцы никак, конечно, не могли упустить такую возможность и пытались завербовать Ростислава Колчака в плену в 1940 году. Они знали о его происхождении как сына адмирала Колчака и стремились использовать это для пропаганды. Рассчитывали, что раз связан с белыми, то ненавидит большевиков и захочет отомстить. Сулили хорошую должность, быстрое продвижение по карьерной лестнице и все связанные с этим блага.
Ростислав поступил достойно - категорически отказался сотрудничать. А это был 1940 год - время, когда большинство было уверено в скорой победе немцев. Патриотическое воспитание - все таки он рос в семье военного царской армии - сыграло свою роль.
В лагере он провел все оставшиеся годы войны.
После войны Ростислав вернулся в Париж к жене (женился он в 1932 году) Екатерине Развозовой — девушке из морской офицерской семьи, венчание прошло в русской православной церкви. Эмигрантская среда блюла свои традиции строго. Современники отмечали у него фамильное сходство с отцом — вплоть до манеры держаться и характерного жеста с сигаретой. Но при этом подчёркивали: к политике он не имел никакого отношения и не стремился.
Сын Ростислава — Александр родился в 1933 году в Алжире. В парижских эмигрантских кругах его шутливо называли «Александр Колчак второй». Человек, судя по описаниям, не особенно тяготившийся знаменитой фамилией: увлекался карикатурой и джазом, часть жизни провёл в Америке. Он умер в марте 2019 года.
Ростислав Колчак похоронен на русском кладбище под Парижем — рядом с тысячами других эмигрантов, унёсших в землю Франции целый пласт русской истории.
Дочь, рождённая под пушки
У Антона Деникина и его жены Ксении был один ребёнок — дочь Марина, появившаяся на свет в 1919 году в Екатеринодаре. Прямо в разгаре Гражданской войны. Деникин в это время командовал Добровольческой армией и готовил наступление на Москву, которое закончится катастрофой.
Потом была эвакуация. В апреле 1920 года Деникин передал командование Врангелю и отплыл из Крыма в Константинополь, затем в Лондон. Позже поселился во Франции с семьей, где занялся писательской деятельностью. Жил в Париже, Бельгии и Венгрии, избегая активной политики.
Пока отец писал в эмиграции свой главный труд — «Очерки русской смуты», пять томов военных мемуаров, которые историки цитируют до сих пор, — рядом росла девочка, для которой «дом» всегда означал что-то временное.
Бедность эмигрантского быта Деникиных стала семейной легендой. Экономили на всём — одежду покупали подержанную. Но у генерала была одна слабость: он любил сигары. Денег на них не было, и бывшие офицеры-эмигранты, рассеянные по всей Европе, периодически передавали ему коробки сигар — просто так, в знак уважения.
Немцы его, как и семью Колчака, застали во Франции. Разве что только Деникин не воевал против нацистов - ему было уже 68 лет.
Немцы тоже сделали попытку склонить к сотрудничеству - к нему пришли гестаповцы с выгодным, по их мнению, предложением.
Деникин резко им отказал, заявив, что никакого сотрудничества не будет, и он вне политики. Немцы попробовали на него надавить и задержали его дочь Марину, но вскоре отпустили с извинениями.
Деникин осудил русских коллаборационистов вроде Власова и тайно поддерживал Красную армию - он организовал поставку медикаментов советским бойцам.
И это очень хороший знак - поступки Колчака-младшего и Деникина показывают, что любовь к родине важнее личной выгоды и политических разборок.
Марина Грей: псевдоним из памяти
Марина Деникина стала журналистом и историком. Работала на телевидении, писала книги о Гражданской войне и Белом движении. Для публикаций она взяла псевдоним «Марина Грей». Объясняла просто: редакция хотела имя покороче, и она вспомнила английскую семью, у которой жила в молодости.
Под именем Марина Грей она собирала дневники и записки белых офицеров, архивировала документы, издавала книги. Её личный архив, хранящийся теперь в московском Доме русского зарубежья имени Солженицына, — это сотни материалов: приказы и публикации о Белом движении, письма, выдержки из комиссионных документов, фотографии с надписями на обороте. Параллельно значительная часть бумаг семьи Деникина осела в Бахметевском архиве Колумбийского университета в Нью-Йорке — десятки коробок, тысячи документов.
Последний муж Марины — французский историк Жан-Франсуа Кьяпп, автор исторических программ. Союз по профессии, что называется. У неё был сын Мишель Будэ и внучка Юля.
Возвращение: Москва, 2005 год
Весной 2005 года Владимир Путин подписал указ о предоставлении Марине Деникиной российского гражданства. Дочь одного из главных врагов советской власти стала гражданкой России через 85 лет после эвакуации из Екатеринодара. Она искренне была счастлива этому!
3 октября 2005 года останки Антона и Ксении Деникиных перезахоронили в Донском монастыре в Москве. Марина приехала на панихиду в Париже вместе с сыном Мишелем и внучкой Юлей, а потом — на похороны в Москву. Семья, которую революция разбросала по трём континентам, вернулась на родину — пусть и в гробах.
Марина Деникина умерла в ноябре того же 2005 года — буквально через несколько недель после перезахоронения родителей. Она завещала передать своё тело для медицинских исследований.
Там и с теми, с кем их родители враждовали - дети нашли способ примириться.
И, возможно, главный урок этой истории в том, что судьбы детей не обязаны повторять судьбы отцов. Иногда они становятся мостом там, где раньше была пропасть.
.