Франсиско ещё раз открыл коробочку, на минуту залюбовался подарком Педро, а потом бережно убрал дорогую вещицу в ящик стола и запер на ключ.
После этого он вынул из другого ящика внушительную стопку бумаг и принялся за кропотливую работу. Ему предстояло разобрать переписку сенаторов, проконтролировать её и отсортировать, а также переписать императорские указы, сделав несколько копий каждого.
Перебирая бесконечную кипу документов, он, вдруг, обратил внимание на конверт, который использовал только император. Быстро вскрыв его, он сразу узнал руку самого государя.
“…в случае неудачи вся ответственность ляжет на Кобоса. Позаботься, чтобы все документы подтверждали это. Если ты хочешь занять его место, тебе придётся доказать свою состоятельность. Сам он никогда не покинет эту должность, а я, как ты понимаешь, не могу прогнать его открыто - это вызовет огромный разлад у знати, а это чревато недоверием ко мне. Найди способ дискредитировать его в глазах влиятельных лиц. Возможно, это будут тайные связи с оппозицией или даже информация о его пси-хическом нездоровье. Реши сам. Не просто устрани его, а полностью уни-чтожь его авторитет и влияние, иначе тебя всё время будут сравнивать с ним. И ещё. Он слишком много знает. Позже подготовь письмо от его имени его почерком о самоустранении. Сделай так, что оно будет якобы случайно оставлено или потеряно…”
Кобоса прошиб холодный пот.
“Франсиско ты заблуждаешься Рано или поздно они и тебя бы не пощадили” – тотчас затукали молоточки в его голове словами Армандо.
Значит, его не просто уволят. Его будут уни-чтожать исподтишка, медленно и му-чи-тельно.
Кобос представил, как его репутация, которую он строил годами, будет растоптана в грязь. Ложные обвинения, слухи, сплетни – все это обрушится на него, лишая его чести и достоинства.
Его имя должно быть вычеркнуто из истории, его существование – забыто.
Последние слова прозвучали как приговор. Сам_оуб_ийство. Инсценировка. Чтобы замести следы, чтобы никто не задавал лишних вопросов.
Это известный приём, который он сам часто использовал.
Холодный пот стекал по его вискам.
- Армандо прав, - прошептал он, - я давно был обр-ечён, моя преданность и служба лишь инструмент в руках безжалостного правителя, готового пожертвовать любым, кто становится неудобным. Интересно, в угоду кому император принял такое решение? Кем он хочет заменить меня?
Кобос на мгновение замолчал, его взгляд словно в поиске ответов стал блуждать по бумагам. Затем в нём вспыхнул огонёк любопытства, смешанного с едва заметной ревностью.
Франсиско принялся лихорадочно перебирать в уме имена, лица, события. Он отчаянно искал того, кто мог бы стать его преемником, занять его место. И тут, усмехнувшись над собственной бестолковостью, он снова взглянул на записи на конверте и в самом письме. Адресат нашёлся мгновенно.
Джованни Манчино. Родственник любовницы Карла, Жермены де Фуа.
Удивления не было, лишь холодная волна жгучего отвращения охватила Кобоса.
- Предатель, гнусный предатель! - возмущённо прошептал он, - Поменял меня на юбку. Обычную юбку. Он-таки предал меня. Поменял на мимолётную прихоть, на юбку!
Встав из-за стола, он подошёл к графину с водой и полил на лицо.
“Я - козёл отпущения, которого вот-вот принесут в жертву! – подумал он, и вздрогнул. Однако вместе со страхом в нём проснулся инстинкт самосохранения. - Я должен собраться. Собраться и найти выход. Выход из этой западни, выход, который позволит остаться в живых. Что сказала моя матушка? В моём роду не было слабаков!”
Он вытер лицо и снова опустился за стол, и этот его взгляд был уже не потерянным, а сосредоточенным. Его мысли потекли не хаотично, а стали выстраиваться в чёткую схему, как у профессионала. План созрел быстро. Франсиско взял лист, перо, и начал писать, выводя буквы с решимостью человека, который нашёл свой шанс на спасение.
Спустя полчаса Кобос стоял перед императором, держа в руках прошение об отставке. Карл, как всегда, был величественен и грозен.
- Ваше Величество, я пришёл к Вам с просьбой, которая далась мне нелегко. Я служил Вам верой и правдой столько, сколько Вы того желали, и всегда гордился возможностью быть рядом с Вами. Но, признаюсь, годы службы, особенно в столь напряжённом ритме, оставили свой след. Возвращаясь из Османской столицы, я понял, что мои силы и, возможно, мои способности на этом посту исчерпаны. Мне кажется, что для дальнейшего благополучия империи мне следует уступить место кому-то более свежему и энергичному. Я хотел бы удалиться в тихое место, подальше от суеты, чтобы восстановить силы и, возможно, найти себе иное, более спокойное занятие. Прошу Вашего позволения покинуть службу, - отчеканил Кобос и замер в ожидании реакции императора.
- Франсиско, что это? – спросил Карл, взяв прошение и пробежавшись по нему глазами, – ты решил покинуть меня? Но почему? Разве я чем-то обидел тебя?
Кобос с трудом сдержал горькую усмешку.
- Ваше Величество, я благодарен вам за всё. Но я чувствую, как только что сказал, что пришло время уступить место, я уже не силах приносить пользу.
Карл внимательно посмотрел на Кобоса. Он был удивлён. Он не подозревал, что его секретарь знает правду, а подумал, что тот просто устал от службы, или, возможно, решил заняться чем-то более прибыльным. Хотя в душе порадовался за своего протеже, Джованни Манчино.
- Что же, Франсиско, я понимаю твоё желание, столько всего свалилось в последнее время на твою голову. Я удовлетворю твою просьбу, - показательно вздохнул император, - но ты так много сделал для меня, для империи. Я не могу просто так отпустить тебя. Я хочу, чтобы ты ушёл с почестями, с благодарностью. Я хочу, чтобы все знали, как я ценю твою службу, я устрою тебе пышные проводы. Я награжу тебя орденом, подарю тебе земли. А куда ты решил отправиться?
- Я думаю в Баварию, государь, там тихо, я куплю там домик, - назвал первое, что пришло в голову, Кобос.
Карл поднял в протесте руку.
- Нет-нет, Франсиско, я сам куплю тебе там дом, хороший большой дом, такой, какой ты заслуживаешь. Ещё и землю в придачу.
Кобос почтительно поклонился и едва заметно усмехнулся. Он отлично знал, что это значит: по этому адресу будет направлен человек, который уб_ьёт его.
- Ваше Величество! Я благодарю Вас от всего моего сердца! Пусть Господь воздаст Вам за Вашу доброту! – не подав и вида, что раскусил планы императора, с чувством произнёс он.
- Хорошо, ступай. А мне нужно подумать, кто может занять твоё место, - махнул рукой Карл, и Кобос, поклонившись, вышел.
- Ну вот, всё разрешилось гораздо проще, - улыбнулся император, - теперь никто не скажет, что я не ценю своих подданных. А этот Джованни – везунчик. Ему не пришлось расчищать себе дорогу.
Кобос, оказавшись в коридоре, тоже порадовался.
- Спасибо, Господи, что позволил мне исполнить мой план, благодаря которому я всё-таки вышел победителем из этой схватки, - не сомневаясь в своём успехе, мысленно поблагодарил он Всевышнего и пошёл навестить Педро.
Советник императора встретил его лёжа в постели.
- Франсиско! Друг! Наконец-то! – радостно приветствовал он Кобоса, - а я вот ещё не оправился от бо-лезни, но мне уже гораздо лучше. Скоро я встану и смогу, наконец, увидеть мою красотку.
- Здравствуй, Педро! Ты и правда выглядишь отлично! – искренне улыбнулся ему Кобос, - Так ты ещё не встречался с девушкой? А ту ли красавицу тебе привезли? – с сомнением посмотрел он на старика.
- Ту, ту, - с улыбкой кивнул Педро, - я велел Себастьяно, своему племяннику, ты его знаешь, привезти мне её шарф и ожерелье. Бусы те же самые, я помню, и запах тот же. Знаешь, даже он взбодрил меня, - подмигнул он.
- Хорошо, Педро, я рад за тебя. Спасибо тебе за твой роскошный подарок! Порадовал ты меня невероятно!
- Ну что ты, это такая малость в ответ на твою услугу. А как твои дела?
- Тоже неплохо. Я попросил отставки, и государь согласился принять её.
- Что?! Отставки? Но почему, Франсиско? Ты ещё так молод…
- Да, знаешь, Педро, что-то я устал. Чувствую, что не справляюсь. Зачем я такой нужен императору? Последнее дело провалил…
- Да, я слышал, как он отчитывал тебя…Вернее, мне рассказали. Не думаю, что он был справедлив по отношению к тебе, - понизив тон, произнёс советник. – Кем он собирается заменить тебя? Вряд ли найдётся кто-то лучше…
- Спасибо, Педро, я тронут! Но, как известно, незаменимых людей не бывает, - усмехнулся Кобос, - поправляйся! Я зайду проститься.
- Спасибо. Буду ждать, - с сочувствием кивнул Педро, и Кобос покинул его комнату.
В коридоре возле своего кабинета он пожал руку Тиберию, сообщив ему о своей отставке, и тот искренне огорчившись, склонил голову.
- Господин Кобос, простите, - не найдётся ли у Вас места для меня? Я имел в виду, в Вашей новой жизни? – посмотрев в упор на своего хозяина, спросил он.
Франсиско с удивлением взглянул на него. Этот человек служил ему верой и правдой долгие годы, ни разу не подвёл, был незаметным, но в то же время незаменимым. Как-то раз он сильно заболел, и Кобос чувствовал себя без него как без рук. Тиберий был не просто его охранником, но поистине доверенным лицом.
- Спасибо, Тиберий, я тронут, - улыбнулся ему Франсиско, - мне тоже жаль расставаться с тобой. Но моя жизнь не будет прежней. Я и сам пока не знаю, какой она будет, - откровенно ответил он своему охраннику.
- Мне достаточно того, что я знаю Вас, господин Кобос. Я не смогу никого видеть на Вашем месте, и никому служить. Вы задали высокую планку. А жизнь? Она наладится. Конечно, на всё воля Всевышнего, но и от Вас тоже многое зависит, - ответил Тиберий.
- А вот это верно, я сам должен решить, что мне нужно, а потом уже просить Господа стать участником реализации того, что я хочу, - вздохнул Кобос, - я намерен покинуть Милан и, возможно, Италию. Подумай, Тиберий, и если ты согласен странствовать со мной, с удовольствием возьму тебя в попутчики, - похлопал он по плечу своего преданного товарища.
- Слушаюсь, господин Кобос, - с воодушевлением ответил мужчина и неожиданно для Кобоса продолжил: - Вы же знаете, что император не просто подписал Вашу отставку? Он подписал Вам сме_ртный приговор.
- Знаю, дружище, не волнуйся, - ответил Кобос и подойдя к двери, оглянулся: - Спасибо тебе, - с чувством сказал он и вошёл в кабинет продолжить разбирать документы.
Вскоре Римскую империю облетела весть об изменениях в рядах служащих императора. Вместо Фрасиско Кобоса-де-Молина должность личного секретаря занял Джованни Манчино.
Долетела эта весть и до Стамбула.
- Быстро же Франсиско сделал выбор, – сказала Хюррем во время встречи с Армандо и Мореллой. – Не успел приехать и попросил отставки.
- Да, быстро, - подтвердил Армандо и минуту спустя добавил: - Я склонен думать, что это произошло не случайно. Он не из тех людей, кто принимает скоропалительные решения. Вероятно, его подтолкнуло нечто такое, что заставило действовать быстро. Я вижу только одно – страх за свою жизнь. Во время нашей встречи я посоветовал ему внимательно изучить документы, в которых наверняка есть много интересного, я знаю это не понаслышке. Возможно, он тоже нашёл важную информацию для себя и принял единственно верное решение. Я подумал, что могло бы меня заставить попросить отставки? Если бы я узнал, что император захотел избавиться от меня, то опередил бы его. Таким образом, я бы свёл к нулю риски для жизни.
- Хорошо, допустим. Но ведь император его так просто не оставит, ты же сам это прекрасно знаешь, - с ноткой беспокойства ответила мужу Морелла.
- Да, я знаю. И Франсиско знает. И я уверен, что он разыграет эту партию так, что выйдет победителем. Никто не сравниться с ним в умении вести интригу, это я знаю точно, - с уверенной улыбкой произнёс Армандо.
- Что же, тогда пожелаем ему удачи. Да сохранит его Всевышний! – Хюррем вознесла взор к небу.
- Аминь! – эхом разнеслось под сводами её апартаментов.
Неожиданно в дверях появился Гюль-ага и с загадочным выражением на лице произнёс:
- Госпожа, время пришло!
Армандо и Морелла несколько удивились, но, не медля, встали и принялись прощаться.
- О, Аллах! Армандо, Морелла, вы всё не так поняли, - воскликнула Хюррем, - Гюль-ага имел в виду, что в сад вышла Маргарита, и вы можете тайно посмотреть на неё.
Армандо заметно разволновался.
- Ибрагим-паша… он сдержал слово. Не думал, что такое возможно, - кашлянув, произнёс он.
- Ибрагим-паша - человек слова, - с уважением в голосе сказала Хюррем. – Если он что-то пообещал, то обязательно сделает. А если вдруг что-то пойдёт не так, он всегда найдёт способ предупредить. Это очень ценное качество.
Доктор, улыбнувшись, согласился:
- Да, он именно такой. Я очень рад, что мы с ним стали друзьями.
Затем Хюррем повернулась к жене доктора.
- Морелла, Армандо сейчас испытывает сильное волнение. Пожалуйста, поддержи его.
- Разумеется, я буду рядом и постараюсь его успокоить, – ответила Морелла, взяв супруга за руку.
Несколько минут спустя они уже были в саду, скрываясь в тени раскидистых крон. Султанша осталась в своих покоях, опасаясь, что Маргарита издали узнает её.
Наконец на тропинке показалась Маргарита. Она шла неспешно, с задумчивым выражением лица, словно погружённая в свои мысли. Её взгляд скользнул по саду, и на мгновение, казалось, остановился где-то вдали.
Армандо крепко стиснул руку Мореллы, и она внимательно посмотрела на него.
- Она здесь, совсем рядом…- прошептал он.
- Да, я вижу, - ответила Морелла и погладила мужа по спине.
- Посмотри, у неё те же черты лица…изгиб бровей, мимика, даже лёгкий наклон головы… как у…Виктории, - запинаясь, промолвил Армандо.
- Глаза другие, холодные, дерзкие, видимо, глаза её отца, - тихо сказала Морелла, и Армандо согласно кивнул. – Мне кажется, она взволнована или нервничает. Куда она так пристально смотрит? Кто это там? – её взгляд устремился туда, куда смотрела Маргарита. – О-о, да это же шехзаде Мустафа, - пробормотала она, замерла и стала наблюдать.
Вдалеке, у фонтана, действительно появился Мустафа. Он тоже прогуливался по саду, и его взгляд, казалось, искал кого-то. Наконец, он увидел Маргариту и быстро пошёл ей навстречу .
- Шехзаде Мустафа? Что он здесь делает? – с удивлением спросил Армандо.
- Он здесь ради неё, Армандо. Я вижу это по тому, как он на неё смотрит. И по тому, как она смотрит на него, - прошептала Морелла. – И ты знаешь, её глаза изменились, они стали тёплыми. В её глазах… там не просто почтение. Там… любовь.
- Любовь? К шехзаде? Не-е-т…Что ты, Морелла, - возразил Армандо.
- Я тебе больше скажу. Шехзаде тоже к ней не равнодушен. Ты посмотри повнимательней, как он, не отрываясь, смотрит на неё, когда она говорит. Будто ловит каждое её слово. Он не похож сейчас на принца. Точнее сказать, он забыл, что он принц.
- Морелла, если бы я тебя не знал, твою проницательность, я бы не поверил, - не отрывая глаз от шехзаде и Маргариты, произнёс Армандо.
- Моя проницательность пришла с годами наблюдений за людьми, - ответила ему жена.
- Вот он - шанс, - прошептал Армандо.
- Может, ты и прав, любовь творит чудеса, - поддержала мужа Морелла, - идём, некрасиво получилось, мы словно подглядели их тайну.
- Ну и что? Мы же не чужие! Девочка и сама призналась бы нам, если бы мы были вместе, - спокойным тоном возразил Армандо, - к тому же теперь мы можем помочь ей, правда, не знаю, как, но чувствую, что сможем.
- Разумеется, поможем, - согласилась Морелла и, обняв мужа за плечи, повела глубже в тень. – Как ты думаешь, мы должны рассказать об этом Хюррем-султан?
- Однозначно – да! И Ибрагиму-паше тоже. Теперь он должен скорректировать свою игру, ведь у Маргариты – новая, ещё более сложная глава в её жизни, где любовь и долг пойдут не рука об руку, а как враги.
- Бедная девочка, как же ей сейчас тяжело, если всё так и есть, – с неподдельным сочувствием произнесла Хюррем, выслушав рассказ Мореллы о том, что они видели в саду. - Теперь мне понятно, почему она так решительно отказалась быть с моим Мехмедом. Я долго ломала голову, ведь для неё это была прекрасная возможность получать важные сведения из первых рук. Оказывается, вот в чём причина. Мустафа! Любопытно, как она поступит дальше? Ведь если она не играет, ей придётся либо отказаться от этой любви, либо принять её, но тогда предать любимого человека.
- Маргарита не играет, это очевидно. Иначе она бы готовилась к этой встрече, а не радовалась с таким неподдельным трепетом, едва увидела Мустафу, когда он её ещё не заметил. А как она его высматривала в саду! Я даже подумала, неужели она чувствует, что мы здесь? Ведь такое бывает, - сказала Морелла.
- Хюррем-султан, прошу Вас, расскажите об этом Ибрагиму-паше. Он примет верное решение, – попросил Армандо.
- Да, конечно, я поговорю с пашой. Не переживай, я сделаю всё, чтобы спасти нашу девочку, – решительно заявила Хюррем, крепко пожимая руку Армандо.
Проводив гостей, она встала и подошла к окну, из которого был виден сад в той его части, где стоял фонтан. Маргарита и Мустафа всё ещё гуляли по саду.
Внезапно раздался стук в дверь, показавшийся ей тревожным, и она насторожённо посмотрела на служанку.
- Открой! – велела госпожа, и на пороге вновь появился взволнованный Гюль-ага.
- Госпожа моя, простите, Сюмбюль-ага просится к Вам, - запыхавшись, промолвил он. – Бе-да у него…
- О, Аллах, что случилось? – с тревогой спросила Хюррем, - зови его скорее!
Минутами позже в покои Хюррем вошёл Сюмбюль-ага и низко склонился.
- Сюмбюль! Мой Сюмбюль! Как же я рада тебя видеть! Больше года прошло со дня нашей последней встречи. Рассказывай, что у тебя приключилось? Я, конечно же, помогу тебе, - радушно встретила его султанша.
- Добрый день, госпожа! Пусть Аллах наполнит все Ваши дни благодатью! Ох, горе мне, горе! Только на Вас и надеюсь! – слёзно промолвил Сюмбюль.
- Не томи уже, рассказывай свою историю! – шикнул на него Гюль-ага.
- Присаживайся, Сюмбюль-ага, может, выпьешь чаю или шербета? – ласково спросила Хюррем.
- Да какое там! Ничего в рот не лезет, со вчерашнего дня маковой росинки там не было. Как узнал…- он закрыл рот рукой, покачал головой и поведал свою горестную историю...
...- Доченька! Сюмбюлечка! Папа пришёл! Посмотри, какой подарок папа тебе принёс! Доченька, ты где? - Сюмбюль с улыбкой поднимался на второй этаж своего дома.
Постучав в комнату дочери и не получив ответа, он открыл дверь, и его тут же заставил вздрогнуть внезапный, оглушительный грохот – это сквозняк с силой захлопнул окно.
- Ай-ай, доченька моя, ты хочешь папу в мог_илу свести? – проворчал Сюмбюль, входя в комнату. Заметив распахнутое настежь окно, он встревожился. - Зачем окно открыла? На улице холод такой! Ну, может, и не холод, но всё же не стоит так широко распахивать. Можно же сделать маленькую щёлочку...
Он бормотал себе под нос, проходя в центр комнаты, но вдруг замер. Его глаза расширились от ужаса.
- О, Аллах, помоги! Доченька! Ты где? Нурмеле-е-ек!
Он окинул прищуренными глазами комнату и обомлел. Одежда дочери валялась на полу в беспорядке. Упавшая со стола ваза медленно каталась по полу, а из опрокинутого кувшина вытекали последние капли воды. Всё указывало на то, что в комнате произошла борьба...
- Нурмеле-е-е-ек! Доченьк-а-а! – стон вырвался из груди Сюмбюля, и несчастный отец уронил голову на грудь.
- Сюмбюль-ага, не расстраивайся так! Всё будет хорошо! Мы обязательно найдём твою доченьку! – принялась успокаивать его Хюррем.
- Сюмбюль, перестань плакать, скажи лучше, ты хорошо искал её? – деловито спросил Гюль-ага.
- И-и-и-ххх, Гюль-ага! О чём ты спрашиваешь? Конечно, искал! И я, и Илькин, и Джевхер! С ног сбились, весь Стамбул обошли, - возмутился Сюмбюль-ага.
- Так-то уж и весь? За два дня? Сомневаюсь, - недоверчиво посмотрел на него Гюль-ага.
- Ты свои сомнения…оставь при себе, - в запале вымолвил Сюмбюль, но тотчас извинился, - прости, Гюль-ага, я сам не свой! Ну, может, и не весь, но спрашивали всех подряд.
- Сюмбюль-ага, я помогу тебе встретиться с Ибрагимом-пашой, он найдёт твою дочь! – уверенно заявила Хюррем.