Жена позвонила мне в тот самый момент, когда я, изрядно уставший после утомительных переговоров, уже предвкушал заслуженный отдых в номере отеля. Голос ее звучал странно – одновременно взволнованно и как будто придушенно, словно она пыталась сдержать смех, который вот-вот готов был вырваться наружу.
"Ты не поверишь, что тут произошло," - начала она, и я сразу понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее.
Я знал, что жена моя, Ирина, натура деятельная и усидеть на месте не может. Пока я пропадаю в командировках, она всегда находит себе занятие. То цветы пересадит, то шторы новые повесит, то перестановку мебели затеет. В этот раз, видимо, ее неуемная энергия направилась в русло косметического ремонта.
"Понимаешь, решила я дверь в ванной покрасить," - продолжала она, - "а потом думаю, дай-ка и обои в коридоре, возле кухни, подклею. Там как раз один кусочек отошел."
Я представил себе эту картину: Ирина, в старом халате, перемазанная краской, сосредоточенно колдует над дверью и стеной. А рядом, как всегда, крутится наша Нора – огромный, лохматый ротвейлер, весом под сорок килограммов, с вечно любопытным взглядом и неуемной энергией. Нора – это вообще отдельная история. Собака умная, преданная, но невероятно любопытная и, порой, не в меру активная. Она всегда должна быть в центре событий, знать, что происходит, и, по возможности, принимать участие во всем, что делает хозяйка. Естественно, и в процессе покраски двери она не могла остаться в стороне.
"И вот," - голос Ирины дрогнул от смеха, - "покрасила я, значит, дверь, и только отошла, смотрю – Нора моя, как ни в чем не бывало, прислонилась к ней боком. Ну, ей же интересно, чем это я тут занимаюсь! А дверь-то свежая, краска еще не высохла!"
Я представил себе бедного пса, с невинным видом прислонившегося к двери, и не смог сдержать улыбку. Нора, вся в краске – это было что-то!
"Я как закричу: "Нора, иди отсюда!", - продолжала Ирина, - "а она, бедная, испугалась, не поняла, за что ее ругают. Она же помочь хотела! И как даст деру в зал! И, представляешь, что она там сделала?"
Я затаил дыхание, предчувствуя самое худшее.
"Прислонилась своим покрашенным боком к нашей новой мебельной стенке! Которую мы только на прошлой неделе купили!"
Тут уж я не выдержал и расхохотался в голос. Картина была просто комичной: Нора, перемазанная краской, в панике убегающая от разъяренной хозяйки и оставляющая за собой красочные следы на всем, к чему прикасается. Но, с другой стороны, мне было искренне жаль и Ирину, и бедную собаку, попавшую в такую нелепую ситуацию. Особенно жаль было новую стенку.
"И что ты сделала?" - спросил я, когда немного успокоился.
"А что я могла сделать? Растворителя дома не оказалось," - обреченно сказала Ирина, - "пришлось оттирать ее подсолнечным маслом. Представляешь, какой она была – вся липкая, жирная, в разводах краски! Бедный пес, еле вытерпел эту экзекуцию."
Я посочувствовал Норе. Представляю, как ей не понравилось быть вымазанной в масле. Но, с другой стороны, она сама была виновата. Нечего лезть, куда не просят.
"Ну, думаю, все, закончились мои мучения," - продолжала Ирина, - "оттерла я ее, она вроде успокоилась. Ходит по квартире, обходит покрашенную дверь стороной, видно, боится снова в краску вляпаться. И тут, с облегченным вздохом, как будто говоря: "Наконец-то никто не ругается!", прислоняется своим испачканным в масле боком к только что поклеенной обоине!"
Тут я уже просто зашелся от смеха. Это был какой-то абсурд! Нора, превратившаяся в настоящее стихийное бедствие, ходячий магнит для неприятностей.
"Ну, и что дальше?" - спросил я, когда смог отдышаться.
"А дальше…," - Ирина вздохнула, - "а дальше я просто села и заплакала. Сначала от злости, потом от бессилия, а потом от смеха. Ну, что тут еще можно было сделать?"
Я понимал ее как никто другой. В такой ситуации действительно хотелось просто сесть и заплакать. Но, зная характер Ирины, я был уверен, что она не сдастся и найдет выход из положения.
"Ладно," - сказал я, - "не расстраивайся. Приеду – вместе все исправим. Стенку отмоем, обои переклеим, дверь перекрасим. А Норе… Норе купим новую игрушку, чтобы она больше не пыталась нам помогать."
Ирина немного успокоилась.
"Хорошо," - сказала она, - "только приезжай скорее. А то я боюсь, что она у меня всю квартиру перекрасит и переклеит, пока тебя нет."
Я пообещал ей вернуться как можно быстрее и попрощался. Положив трубку, я еще долго смеялся, вспоминая эту комичную историю. Но, с другой стороны, мне было немного грустно. Я понимал, что Ирине сейчас нелегко. Она одна справляется со всеми домашними делами, пока я пропадаю в командировках. И вместо того, чтобы отдохнуть и расслабиться, ей приходится бороться с последствиями "творческой деятельности" нашей неугомонной Норы.
Возвращался я домой с тяжелым сердцем, представляя последствия "творчества" Норы. Но в глубине души понимал, что эта история - лишь эпизод, который со временем станет семейной байкой, которую мы будем рассказывать внукам, смеясь до слез.
***
Поезд мерно покачивался, убаюкивая меня под стук колес. За окном мелькали пейзажи: поля, леса, деревеньки. Мысли мои, однако, были далеко от этих красот. Я думал о доме, об Ирине, о Норе и о том, во что превратилась наша квартира за время моего отсутствия.
Я знал, что Ирина не преувеличивала, когда рассказывала о "подвигах" Норы. Эта собака, при всей своей любви и преданности, обладала удивительной способностью находить приключения на свою лохматую голову.
Вспомнилось, как мы выбирали Нору. Ирина давно мечтала о ротвейлере. Ей нравились их мощный вид, умный взгляд и преданность. Я, честно говоря, не был большим поклонником крупных собак. Мне казалось, что в квартире им будет тесно и неуютно. Но Ирина так сильно хотела собаку, что я не смог ей отказать.
Мы долго искали подходящего щенка. Объездили несколько питомников, пересмотрели кучу фотографий в интернете. И вот, однажды, нам позвонили и сказали, что есть один щенок, который ждет своих хозяев.
Когда мы приехали в питомник, Нора сразу привлекла наше внимание. Она была самой маленькой и слабенькой в помете. Остальные щенки играли, толкались, грызли друг друга, а она сидела в углу и тихонько скулила. У нее были большие, печальные глаза и какая-то особенно трогательная мордочка.
Ирина сразу же влюбилась в нее. "Берем ее!" - сказала она, не раздумывая.
Я, конечно, сомневался. Мне казалось, что слабенький щенок будет постоянно болеть и требовать особого ухода. Но Ирина была непреклонна. Она сказала, что Норе просто нужна любовь и забота, и тогда она обязательно окрепнет и станет настоящей собакой.
И она оказалась права. Нора действительно очень быстро пошла на поправку. Она росла как на дрожжах, превращаясь в крупную, сильную и красивую собаку. Но, вместе с тем, она осталась такой же трогательной и нежной, как и в тот день, когда мы впервые увидели ее в питомнике.
Нора была невероятно предана нам. Она всегда была рядом, готовая защитить нас от любой опасности. Она чувствовала наше настроение, понимала нас с полуслова и всегда старалась нас развеселить, когда нам было грустно.
Но, вместе с тем, она была настоящим сорванцом. Она постоянно что-то грызла, рвала, пачкала и ломала. Ни одна тапка, ни один провод, ни одна подушка не могли устоять перед ее острыми зубами и неуемной энергией.
Мы, конечно, ругали ее за это, но в глубине души понимали, что это все от избытка чувств и желания играть. И, в конце концов, прощали ей все ее шалости.
А теперь, вот, новая напасть – покрашенная дверь, испачканная стенка, переклеенные обои. Я представлял себе, как Ирина, уставшая и расстроенная, пытается отмыть следы "творчества" Норы, и мне становилось ее очень жаль.
***
Когда я, наконец, приехал домой, Ирина встретила меня с улыбкой. Но в ее глазах я увидел усталость и какое-то обреченное смирение.
"Ну, что?" - спросил я, - "показывай, что тут у вас произошло."
Ирина вздохнула и провела меня в квартиру.
Первое, что бросилось мне в глаза – это свежевыкрашенная дверь в ванной. Она действительно выглядела неплохо. Но, присмотревшись внимательнее, я заметил на ней несколько разводов и подтеков краски. Видимо, Ирина красила ее в спешке и не очень аккуратно.
Затем мы прошли в коридор, ведущий на кухню. Здесь я увидел обои. Вернее, то, что от них осталось. На стене зияла огромная дыра, окруженная клочьями бумаги и засохшими кусками клея. Видимо, Нора постаралась на славу.
"Это она сделала?" - спросил я, показывая на дыру в стене.
Ирина кивнула.
"А что со стенкой?" - спросил я, предчувствуя самое худшее.
Ирина повела меня в зал. Там, посреди комнаты, стояла наша новая мебельная стенка. На боковой дверце красовалось огромное, размазанное пятно краски с отпечатками собачьих лап.
Я подошел к стенке и внимательно осмотрел повреждения. Краска въелась в лакированную поверхность и оттиралась с большим трудом.
"Да…," - сказал я, - "тут придется попотеть."
Ирина вздохнула.
"Я уже пыталась отмыть," - сказала она, - "но ничего не получается. Краска не оттирается, а масло оставляет жирные разводы."
Я посмотрел на Ирину. Она выглядела измученной и подавленной. Мне стало ее очень жаль.
"Ладно," - сказал я, обнимая ее, - "не переживай. Все исправим. Вместе мы справимся со всеми этими последствиями "творчества" нашей Норы."
Ирина улыбнулась.
"Я знаю," - сказала она, - "главное, что ты вернулся."
В этот момент в комнату вошла Нора. Она виновато посмотрела на нас, поджала хвост и тихонько заскулила. Видно было, что она понимает, что натворила.
Я подошел к ней, присел на корточки и погладил ее по голове.
"Ну, что ты наделала, хулиганка?" - сказал я, - "зачем ты так?"
Нора лизнула меня в щеку и завиляла хвостом.
Я посмотрел на Ирину и улыбнулся.
"Ладно," - сказал я, - "не будем ее ругать. Она же не нарочно. Просто хотела нам помочь."
Ирина улыбнулась в ответ.
"Я знаю," - сказала она, - "она же у нас самая лучшая собака в мире."
И мы обе обняли Нору и поцеловали ее в морду.
В этот момент я понял, что все эти неприятности – покрашенная дверь, испачканная стенка, переклеенные обои – это всего лишь мелочи жизни. Главное – это то, что у нас есть друг друг, что мы любим друг друга и что у нас есть наша Нора, которая, несмотря на все свои шалости, делает нашу жизнь ярче и интереснее.
Впереди нас ждала уборка и ремонт. Но мы были готовы ко всему. Ведь у нас была любовь, дружба и верная собака. А с этим можно справиться с любыми трудностями. Вечером, когда все было прибрано и отмыто, мы сидели в креслах, пили чай и смотрели телевизор. Нора лежала у наших ног и мирно посапывала.
Ирина положила голову мне на плечо и тихо сказала:
"Спасибо, что ты есть."
Я обнял ее и поцеловал в макушку.
"И тебе спасибо," - сказал я, - "за то, что ты есть у меня."
И мы сидели так, в тишине и покое, наслаждаясь обществом друг друга и теплом нашего дома. И я понимал, что несмотря на все неприятности, которые случаются в нашей жизни, самое главное – это любовь, дружба и взаимопонимание. А все остальное – это всего лишь мелочи, которые можно пережить и забыть.
