#креативныеиндустрии #тульскаякерамика #народныепромыслы #культурноенаследие #креативнаяэкономика #россия #тула #искусствобытьпрофессией #еленапалевская
"Сначала получи образование (юриста), а потом можешь делать что хочешь (петь в оперном театре)" — этот диалог любящего отца с сыном из «Крёстного отца-3» долгие годы был квинтэссенцией отношения "респектабельного" общества к творческим профессиям. Искусство — это прекрасно, но "настоящая" работа должна быть серьёзной.
И вдруг оказалось, что мир перевернулся.
Контекст: искусство стало государственно важным
Сегодня то, что раньше было почти маргинальным, вдруг стало государственно важным. Принят Федеральный закон «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации» . В каждом субъекте федерации появляются структуры, призванные обеспечить рост экономики региона.
Цифры, от которых не отмахнуться: к 2030 году доля креативных индустрий в ВВП страны должна достичь 6% . Это не просто пожелание, а планы, утверждённые Федеральным правительством. Поэтому неудивительно, что в регионах это направление часто курируют лично губернаторы. В декабре на утверждении региональных стратегий в Москве доклады делали в 70% случаев именно главы регионов.
У нас в Туле тоже не отстают — недавно состоялся штаб по развитию креативных индустрий . Обсуждали создание креативного технопарка, цифровой платформы, единого дизайн-кода Тульской области. Это уже не разговоры «для галочки», а вполне конкретные инструменты.
Мои наблюдения: что изменилось в головах?
Я давно в профессии. И для меня неудивительно, что при всей любви к творчеству многие люди до сих пор не принимают всерьёз, что на это творчество можно жить не хуже, чем с «земной-земной» профессией.
Второй стереотип, который встречается сплошь и рядом: «Искусство — не профессия, а отдых от профессии».
Мой друг , артист театра, рассказывал о своем опыте:
— Приглашаем спеть в новогоднем огоньке!
— Сколько?
— А вам трудно?
Это реальная история. Приглашающие искренне не понимал, почему профессиональный музыкант не готов выступать бесплатно. «Извините, но это моя профессия, я этим зарабатываю». Приходится это объяснять.
Тульская керамика
Теперь немного о нашей гордости. Среди ОКВЭДов, попавших в орбиту креативных индустрий, есть и народные художественные промыслы (НХП).
Мы в Туле — единственные, кто реально, а не лубочно даёт мастер-классы по традиционной тульской керамике. Почему я так уверенно это говорю? Потому что эту тему мы изучаем с трёх сторон: со стороны искусствоведения ( история, теория и методология) и как практики (реальное производство).
И доказательство нашего профессионализма — событие, которое случилось в декабре 2025 года. В Роспатенте было открыто новое географическое указание «Тульская керамика» .
Что это значит? Это не просто бумажка. Чтобы получить такое свидетельство, заявитель (в нашем случае компания «Сувенирная лавка и М») должен пройти экспертизу такого уровня, чтобы ни у кого не осталось сомнений в достоверности и высоком профессионализме . Наша экспертиза длилась два года.
Теперь «Тульская керамика» стоит в одном ряду с такими брендами, как «Тульский пряник», «Тульская гармонь», «Тульский самовар», «Белевская пастила» . Это не просто правовая защита исторического названия, а важный шаг для развития туризма, поддержки местных производителей и сохранения уникального культурного кода Тульской области .
Промыслы как источник вдохновения: уроки столетней давности
Знаете, всё, о чём мы говорим сегодня, — не открытие. Ровно та же история уже случалась на рубеже XIX и XX веков. Тогда, в эпоху модерна, русская интеллигенция вдруг «открыла» для себя народное искусство. И это открытие перевернуло всё.
Абрамцево: где живописец Врубель стал керамистом
В подмосковном имении Саввы Мамонтова собрался удивительный кружок художников. Поленов, Репин, Васнецов, Серов, Врубель — все они увлеклись идеей возрождения народных ремёсел .
В Абрамцеве создали столярную мастерскую, где по эскизам Елены Поленовой делали мебель с традиционной резьбой. Открыли гончарную мастерскую, где Михаил Врубель лично работал за кругом, создавая удивительную майолику . Представляете? Автор «Демона» — и вдруг лепит печные изразцы, детские игрушки, сказочных персонажей вроде «Купавы» или «Садко» .
Что двигало этими людьми? Понимание: без народных корней большое искусство выдыхается. Только подпитавшись живой традицией, можно создать что-то подлинно новое .
Талашкино: целая империя русского стиля
Почти одновременно, чуть западнее, в Смоленской губернии, княгиня Мария Тенишева разворачивает свой проект. В имении Талашкино она создаёт настоящую империю русского стиля .
Там работали художественные мастерские — керамические, столярные, вышивальные. По эскизам Сергея Малютина, Николая Рериха, самого Врубеля местные мастера создавали удивительные вещи . Тенишева хотела не просто возродить ремёсла, но сделать их экономически самостоятельными, чтобы крестьяне могли зарабатывать своим трудом, не уходя в город.
Результатом этих работ стало открытие магазина «Родник»в 1899 году в Москве. Магазин располагался в центре Москвы, его витрину и дизайн разработал художник Малютин. Здесь продавались, в частности, берестяные бураки, корзинки, рамки, игрушки, балалайки, смоленские дудки, свирели, сани, дуги, кружева и другие изделия. Туда поставляли и изделия мастерских в Талашкино и Абрамцево.
Вдумайтесь: больше ста лет назад уже существовал брендированный магазин где желающие могли купить авторские изделия ручной работы, выполненные «по мотивам» с традиционной символикой .
Это не просто история. Это готовая бизнес-модель, которую мы сегодня заново открываем.
Что из этого вынесли
Талашкинские и абрамцевские мастера не копировали старину слепо. Они её переосмысляли. Брали традиционную форму, традиционный орнамент — и наполняли их новым звучанием. То есть делали ровно то, что сегодня называют главным принципом креативных индустрий: наследие + современное прочтение = новый продукт.
Именно такие проекты, по мнению исследователей, заложили основу для формирования русской эстетической идентичности в XIX–XX веках . И именно за это мы ценим их сегодня.
Советский период: промыслы как культурные скрепы
А после революции история народных промыслов сделала крутой поворот. И здесь важно понять: советская власть придавала народному искусству огромное идеологическое значение . Это были не просто ремесла — это становилось частью государственной политики.
Визуальная культура СССР зиждилась на нескольких столпах, и одним из них был именно формат народного промысла. Существовал утвержденный сверху перечень художественных промыслов, которые были на виду и на слуху у всей страны: ростовская финифть, богородская резьба, вятское кружево, гжельская керамика, хохлома, палехская лаковая миниатюра . Эти названия знал каждый школьник.
Что интересно: даже те промыслы, которые имели дореволюционное иконописное прошлое (как Палех, Мстёра, Холуй), получили в советское время новую жизнь. Про их религиозные корни упоминать лишний раз не рекомендовалось, а вот новая продукция — с росписями на сказочные или советские сюжеты — продвигалась властями весьма энергично . Бывшие иконописцы переквалифицировались в мастеров лаковой миниатюры, создавая шкатулки с образами из колхозной жизни или сценами из народных сказок.
В 1960–1980-е годы государственная поддержка стала ещё более системной. Как отмечают исследователи, в этот период народное искусство было настоящим комплексным проектом советского государства . Предприятия народных промыслов работали по госзаказу, у них была существенная поддержка, позволявшая реализовывать продукцию централизованно — через сеть художественных салонов, магазинов, а также в качестве подарков иностранным гостям .
В 1975 году газета «Правда» прямо декларировала: «Народное декоративно-прикладное искусство является частью советской социалистической культуры» . В школах и вузах, на художественных комбинатах и заводах появились секции и отделы декоративного и народного искусства.
Больше того, выходили специальные постановления правительства об обучении школьников основам художественного ремесла . Например, в 1968 году Совмин СССР ввёл в общеобразовательных школах, находящихся в районах традиционных промыслов, обязательное обучение приёмам изготовления художественных изделий на уроках труда. А в 1977 году Министерство культуры и Министерство просвещения РСФСР издали совместный приказ об открытии детских художественных школ именно в центрах народных промыслов — для профессиональной ориентации школьников .
Да, со временем плановое увеличение количества изделий привело к падению их качества, а к 1990-м — к превращению многих промыслов в расхожие сувениры . Но факт остаётся фактом: в советский период народное искусство было не просто «народным творчеством», а реальным инструментом воспитания, идеологии и культурной идентичности. Те самые «скрепы», о которых мы сегодня говорим.
Именно тогда сложилось то отношение к промыслам, которое мы сейчас воспринимаем как традицию: системное изучение, государственная поддержка, преемственность поколений и — самое главное — понимание, что это не маргинальное хобби, а часть большой культуры.
Как сегодня культурное наследие формирует наше будущее
И вот здесь мы подходим к самому главному.
Креативная экономика строится не на пустом месте. Она вырастает из смыслов, культурных кодов и идентичности. Именно поэтому сохранение объектов культурного наследия является стратегической задачей для индустрии.
Исследователи креативной экономики подтверждают: одна из ключевых задач — интеграция культурного наследия в современные продукты, сочетание технологических инноваций с культурной идентичностью . Именно это создаёт по-настоящему конкурентоспособный продукт.
Для креативной экономики архитектурное и культурное наследие, ремёсла, традиции — это, как и прежде:
1. Источник вдохновения. База для современного дизайна, кино, моды. В Якутии, например, создают игры по мотивам эпоса Олонхо — они уже набрали 75 миллионов скачиваний .
2. Экономический ресурс. Развитие территорий через ревитализацию исторических зданий работает по всему миру. Вспоминается «эффект Бильбао», где один музей принёс региону почти 300 млн евро дополнительного ВВП и почти 6 тысяч рабочих мест .
3. Смысловой фундамент. Без понимания своих корней невозможно создать аутентичный творческий продукт, который будет конкурентоспособен в мире. Государство сегодня поддерживает именно те креативные индустрии, которые развивают традиционные ценности .
Вместо заключения
Я часто ловлю себя на мысли, как мало, оказывается, изменилось за сто с лишним лет.
Тогда, на рубеже веков, художники спорили: имеет ли право вышивальщица называться автором, если она работает по чужому эскизу? Можно ли считать искусством расписной поднос? Где грань между ремеслом и творчеством?
Сегодня свои дискуссии. Их много, но не в этом суть. Люди всегда дискутируют о важном.
Но теперь у нас есть государственная поддержка и чёткое понимание: всё, что мы делаем, — это не хобби. Это профессия. Это экономика. Это будущее.
И самое главное — нам больше не нужно никому объяснять, почему заниматься искусством — это нормально.
А вы замечали, как меняется отношение к творческим профессиям? Сталкивались с непониманием? Делитесь в комментариях — мне правда интересно.