"Пришла ко мне девочка, мы ей давали прочесть сценарий на предмет героини.
– Ты где-нибудь уже снималась?! – спрашиваю.
– Да.
– Где?
– У Вас
В тот момент, надо было видеть мою удивленную морду.
– Пригласила весь свой школьный класс на премьеру, а Вы меня взяли и вырезали!
С ужасом вспоминаю: в Робинзоне был большой эпизод – Родительский дом. Снималась в нем чудная девочка, девятиклассница. Фильм со временем разросся, эпизод при монтаже пришлось выбросить.
Девочку снимавшуюся в эпизоде (как это часто бывает в кино) предупредить об этом забыли. И вот мы снова с ней встретились.
– Понравилась тебе роль героини? – спрашиваю.
– Нет!
Какая странная девочка, – подумалось мне. Фильм явно будет иметь успех, сразу станет кинозвездой!
– А кого бы ты хотела сыграть?
– Маньку-Облигацию!
– Ну что ты говоришь? Манька-Облигация, она же прожженная баба! А ты!? Да ты посмотри на себя. Словом, после тех проб отправил я ее домой.
Потом пробовал на Маньку разных (и даже очень знаменитых) советских актрис. И играли они вроде хорошо, а все равно как-то не по правде. Я, как Станиславский, говорил себе: Не верю!
Уже съемки фильма начались, а Маньки-Облигации нет. И вот тогда я решил – без всяких предварительных проб, прямо на съемки – вызвать эту странную девочку. После первого же снятого кадра я понял: вот она, Манька-Облигация! Живая, сочная, настоящая!"
Станислав Говорухин в книге "Черная кошка"