— Лешка, долго ты еще будешь терпеть свою жену, пустышку, да еще деревенщину? — голос Галины Матвеевны прозвучал так резко, что Алексей замер, будто его окатили холодной водой.
— Мам, не смей так говорить о Наде, — глухо ответил он. — Она моя жена.
— Жена? — фыркнула свекровь. — Мало того что на улице подобрал, так еще и женился на ней. Без роду, без племени. И наследника родить не может!
— Хватит! — Алексей повысил голос. — Повторяю: Надя — моя жена. Прими это или больше не переступишь порог моего дома.
— Твоя жена? — Галина Матвеевна понизила голос до шепота, но от этого он стал еще страшнее. — А Кристина беременна. Дочь Григорьева. Или ты не знал? Скоро весь город будет судачить о твоей связи. Так что бросай свою тряпку и женись на девушке из высшего общества.
На кухне Надя стояла, прижав к груди конверт со снимком УЗИ. Свекровь пришла внезапно, не разуваясь и не здороваясь, схватила Алексея за руку и увела в спальню, плотно прикрыв дверь. Но стены в их квартире были тонкими.
Каждое слово било в виски.
Надя медленно опустилась на табурет. Конверт хрустнул в ее руках. Она смотрела на стол, на тарелку с нарезанным хлебом, на чайник, который тихо щелкнул, закипев. Все было привычным, обычным. Только мир внезапно пошатнулся.
— Кристина беременна… — прошептала она одними губами.
Пять лет брака. Пять лет ожиданий. Пять лет, когда она улыбалась свекрови, приносила ей варенье из деревни, пыталась найти общий язык. Галина Матвеевна отвечала холодной вежливостью, за которой чувствовалась стена.
— Леш, ну когда ты образумишься? — часто говорила она при Наде. — Она же никогда не сможет сделать тебя отцом.
Алексей тогда сжимал губы и переводил разговор. После ухода матери он неизменно подходил к Наде, обнимал, утыкался носом в ее волосы.
— Не слушай ее, — шептал он. — У нас все будет. Я тебя люблю.
И Надя верила.
Сегодня она шла домой окрыленной. Вышла из клиники и едва не рассмеялась на улице, так хотелось поделиться новостью со всем миром. В супермаркете купила готовую курицу, салаты, бутылку гранатового сока.
— Праздник? — подмигнула кассирша.
— Да, — тихо ответила Надя, и щеки ее горели.
Она представляла, как вечером поставит на стол ужин, как протянет Леше конверт. Он сначала не поймет, а потом… потом подхватит ее на руки.
И вот теперь… «Кристина беременна». Из высшего общества.
Дверь спальни распахнулась. Алексей вышел первым, за ним Галина Матвеевна, губы ее были сжатыми.
— Я сказала тебе правду, — холодно бросила она сыну. — Подумай.
— Мам, уходи, — устало ответил Алексей. — Пожалуйста.
Свекровь прошла через кухню, даже не взглянув на Надю.
— Добрый вечер, — нарочито вежливо сказала она и хлопнула входной дверью.
Тишина повисла тяжелой тканью.
Алексей медленно вошел на кухню. Увидел накрытый стол, пакеты.
— Ты гостей ждешь? — спросил он, будто ничего не произошло.
Надя поднялась. Лицо ее было спокойным, только пальцы побелели.
— Леш, — тихо сказала она, — кто такая Кристина?
Он дернулся.
— Это… — он отвел взгляд. — Дочь Григорьева. Мы пересекались по работе.
— И она беременна? — Надя сделала шаг к нему.
Алексей провел рукой по волосам.
— Мамы любят преувеличивать. Не верь ей.
— Я хочу услышать от тебя, — голос Нади дрогнул. — Это правда?
Он молчал долго, рылся пальцами в волосах. Надя вдруг почувствовала, как внутри все сжалось. Но она расправила плечи и протянула ему конверт.
— Тогда посмотри это, — сказала она.
Алексей непонимающе взял снимок. Развернул. Нахмурился.
— Это что?
— Наш ребенок, — тихо ответила Надя. — Шесть недель. Я сегодня была у врача.
Он поднял на нее глаза. В них мелькнуло удивление, потом что-то еще…
— Ты… беременна? — переспросил он.
— Да, Леш. — Слезы блеснули на ее ресницах, но голос оставался ровным. — Ты станешь отцом.
И в это время зазвонил телефон. Алексей вздрогнул. Достал из кармана, посмотрел на экран. Надя увидела, как его лицо изменилось.
— Кто? — спросила она.
Он перевернул телефон экраном вниз.
— По работе.
Телефон звонил настойчиво, словно требовал ответа.
Надя смотрела на мужа и вдруг почувствовала, что стоит на краю чего-то, чего не понимает.
— Леш, — медленно произнесла она, — скажи мне честно. Я должна бояться?
Он шагнул к ней, обнял, прижал к себе.
— Не выдумывай, — прошептал он. — Все будет хорошо.
Утром Надя проснулась рано. Алексей лежал рядом, спиной к ней. Телефон на тумбочке мигал уведомлениями. Она смотрела на его плечи и пыталась понять: спит он или притворяется.
Вечером он так и не ответил на ее вопрос.
— Я должен во всем разобраться, — сказал он тогда, избегая ее взгляда. — Просто дай мне немного времени.
— В чем разобраться? — тихо спросила Надя.
— В слухах, — отрезал он и ушел в душ.
Сейчас, глядя на его неподвижную спину, она чувствовала, как внутри вместо радости поселяется тревога.
Телефон снова завибрировал. Алексей резко повернулся, схватил его и вышел на кухню. Надя слышала приглушенный голос.
— Да… — коротко бросил он. — Я сказал, не сейчас… Нет, не звони сюда.
Тишина. Потом послышался стук чашки о стол.
Надя поднялась, накинула халат и вышла из спальни. Алексей стоял на кухне у окна.
— Это она? — спросила Надя, не подходя ближе.
Он обернулся.
— Надь, не начинай.
— Я не начинаю. Я просто спрашиваю.
Он потер лицо ладонями.
— Кристина… да, она звонила. Но это не то, что ты думаешь.
— А что я должна думать, Леша? — Надя сдерживала голос, чтобы не сорваться. — Твоя мать говорит, что она беременна. Она звонит тебе утром. А ты просишь время на что-то.
Он шагнул к ней.
— Я не знаю, чей это ребенок, — вырвалось у него. — Она утверждает, что мой. Но…
— Но? — Надя смотрела на него не мигая.
— Но это было… — он запнулся. — Один раз. И давно.
Слова повисли в воздухе, как выстрел. Надя медленно опустилась на стул.
— Один раз? — повторила она.
— Я был пьян. После корпоратива. Это ничего не значило, — быстро заговорил Алексей. — Я сразу понял, что совершил глупость.
— И молчал? — тихо спросила она.
— Я не хотел тебя ранить.
— А сейчас ты меня бережешь? — Надя подняла голову.
Он сделал шаг, но она выставила ладонь.
— Не надо.
Тишина затянулась. С улицы доносился шум машин.
— Ты хочешь сказать, — произнесла она наконец, — что в один и тот же момент где-то есть женщина, которая говорит, что носит твоего ребенка… и я, которая точно знаю, что ношу твоего ребенка?
Алексей опустил взгляд.
— Я разберусь, — повторил он упрямо. — Сделаем тест, если надо. Я не брошу тебя.
— А если он твой? — ее голос стал тверже. — Что тогда?
Он молчал. Надя вдруг вспомнила кабинет врача. Холодный гель на животе, приглушенный свет, тихий голос:
— Посмотрите на экран.
Крошечная точка пульсировала, словно маленькая звезда.
— Это сердцебиение, — сказал доктор.
— Я беременна? — не веря, спросила она.
— Шесть недель, — ответил он.
Тогда ей казалось, что жизнь только начинается.
— Леш, — сказала она сейчас, глядя на мужа, — ты рад, что я беременна?
Он вскинул голову.
— Конечно! Ты что!
— Тогда почему ты выглядишь так, будто это проблема?
Он сжал кулаки.
— Потому что все навалилось сразу! Мама, эти разговоры, Кристина… Я не ожидал.
— А я ожидала? — тихо спросила Надя.
Он подошел и осторожно коснулся ее плеча.
— Надя, послушай. Ты моя семья. Пять лет вместе. Я люблю тебя.
Она посмотрела на его руку, лежащую на ее плече, и вдруг почувствовала, что эта рука стала чужой.
— Ты поедешь к ней? — спросила она.
— Нужно поговорить, — не стал отрицать он. — Я должен узнать правду.
— А если правда окажется такой, как говорит твоя мать?
Алексей тяжело вздохнул.
— Тогда я приму решение.
— Без меня? — в ее голосе прозвучала горечь.
Он раздраженно провел рукой по волосам.
— Надя, не усложняй!
Она медленно поднялась.
— Я не усложняю. Я просто хочу понять, есть ли у нас будущее.
Телефон снова зазвонил. Алексей посмотрел на экран и на этот раз не перевернул его.
Надя увидела имя: «Кристина». Он колебался секунду, потом нажал «ответить» и вышел в коридор.
— Да, я приеду, — услышала она.
Надя стояла посреди кухни, держась за край стола. На столе лежал снимок УЗИ, маленькая точка, которая пульсировала жизнью.
— У нас будет малыш, — прошептала она, словно убеждая саму себя.
В коридоре хлопнула входная дверь. Алексей ушел.
Надя не успела снять пальто, когда хлопнула входная дверь. Алексей вернулся поздно, пахнул холодным воздухом и чужими духами.
— Ты был у нее? — спросила Надя, стоя посреди прихожей.
— Был, — коротко ответил он, не глядя в глаза.
Он прошел в комнату, бросил ключи на тумбочку. Надя пошла за ним.
— И что?
Алексей сел на край кровати, сцепил руки.
— Она настаивает, что ребенок мой. Срок совпадает.
— А ты? — голос Нади стал почти шепотом.
— Я не знаю, — устало сказал он. — Нужно делать тест, ждать.
— Ждать чего? — Надя почувствовала, как внутри поднимается жар. — Пока твоя мать разнесет по городу, что я пустышка, а ты будущий отец ребенка от другой?
Он резко поднялся.
— Не надо так! Я не собираюсь тебя бросать.
— Но и от нее ты не отказываешься, — тихо заметила Надя.
В этот момент в дверь позвонили.
Алексей поморщился.
— Только не это…
Он открыл. В квартиру ворвалась Галина Матвеевна.
— Ну что? — без приветствия спросила она. — Ты поговорил?
— Мам, не сейчас, — попытался остановить ее Алексей.
— А когда? — свекровь прошла в комнату, смерив Надю холодным взглядом. — Кристина плачет. Девочка в положении, а ты тут сюсюкаешься!
— Я ни с кем не сюсюкаюсь, — отрезал он.
— А что ты делаешь? — повысила голос мать. — Будешь тянуть время? Григорьев не последний человек в городе. Ты понимаешь, какие это возможности?
Надя стояла, будто чужая в собственной квартире.
— Галина Матвеевна, — тихо сказала она, — я тоже беременна.
Свекровь хмыкнула.
— От кого?
Алексей побледнел.
— Мам!
— Что «мам»? — она вскинула подбородок. — Пять лет не могла, а тут вдруг смогла? Очень вовремя.
Надя шагнула вперед.
— Я сегодня была у врача. Шесть недель.
— Справку покажи, — холодно бросила свекровь.
Надя молча достала снимок и положила на стол. Галина Матвеевна мельком взглянула.
— Клякса, — презрительно сказала она. — А у Кристины уже видно живот.
— Мам, хватит! — Алексей ударил ладонью по столу. — Это мой дом!
— Вот именно, — процедила она. — И ты должен думать о будущем, о настоящем наследнике.
Надя вдруг почувствовала, что задыхается. Комната стала тесной, голоса в ней слишком громкими.
— Я пойду, — сказала она тихо.
— Куда? — Алексей обернулся.
— Прогуляюсь.
Она надела пальто и вышла, не слушая, что они говорят за спиной.
Холодный вечер обжигал лицо. Надя шла, не разбирая дороги. Ноги сами вынесли ее к автобусной остановке. Она села на скамейку и закрыла глаза.
Когда-то именно здесь все изменилось. Тогда она тоже сидела тут, сжалась, кутаясь в тонкую куртку. Сумочку вырвали из рук на перекрестке. В ней были последние деньги, документы. В магазине, где она работала, хозяин уже точил на нее зуб.
— Ты у меня воруешь, — шипел он, прижимая к стене в подсобке.
— Я ничего не брала! — вырывалась она.
Он схватил ее за плечи, дыхание пахло перегаром.
— Думаешь, я не знаю? — прошептал он, пытаясь зажать ей рот.
Под руку попалась бутылка с растительным маслом. Надя не думала, но ударила изо всех сил и выскочила наружу.
— Это тебе с рук не сойдет! — орал он вслед.
Через неделю ее уволили «за кражу». Выходное пособие, сказали, пошло на «возмещение ущерба».
И вот она сидела на остановке, без денег, без работы, без надежды. Тогда рядом остановился внедорожник. Дверца хлопнула.
— Вам плохо? — спросил мужской голос.
Она подняла глаза. Высокий мужчина в темном пальто смотрел внимательно.
— Все нормально, — прошептала она, отворачиваясь.
— Нормально так не сидят, — мягко сказал он. — Вставайте, замерзнете.
— Мне некуда идти, — вырвалось у нее.
Он помолчал секунду.
— Поедемте ко мне. Просто согреетесь, выпьете чаю. Я не маньяк, — добавил он с легкой улыбкой.
Она тогда колебалась. Но холод пробирал до костей, а в глазах темнело.
— Меня Алексей зовут, — сказал он, протягивая руку.
Надя посмотрела на ладонь и вдруг поверила.
Сейчас она сидела на той же остановке, прижимая ладони к животу.
— Принцы спасают один раз, — горько усмехнулась она. — А потом?
Телефон завибрировал, высветилось имя мужа. Она смотрела на экран, пока звонок не оборвался. Через минуту пришло сообщение: «Где ты? Давай поговорим».
Надя подняла голову. На дороге остановился автобус до деревни. Она встала.
— Поговорим… — тихо повторила она.
Двери автобуса раскрылись с шипением. Надя шагнула внутрь, не оглядываясь.
Автобус трясся по темной трассе, фары выхватывали из темноты редкие деревья. Надя сидела у окна и смотрела на свое отражение, бледное, с упрямо сжатыми губами.
Телефон снова зазвонил.
— Надя, ты где? — голос Алексея был взволнованным. — Я пришел на остановку, тебя нет.
— Я уезжаю, — спокойно ответила она.
— Куда?
— К родителям.
— Ты с ума сошла? — он понизил голос. — Давай все обсудим.
— Ты уже все обсудил, — тихо сказала Надя. — Со своей матерью и с Кристиной.
— Это не так! — резко возразил он. — Я выберу тебя.
— Меня не выбирают, Леша, — ответила она и отключила телефон.
В деревне ее встретила мать.
— Что случилось? — спросила она, заметив опухшие глаза дочери.
— Просто поживу у вас, — уклончиво ответила Надя. — Мне сейчас нужен покой.
О беременности она сказала только на третий день. Отец молча вышел во двор, а мать перекрестилась.
— Главное ребенок здоров, — сказала она, обнимая дочь.
Алексей звонил еще неделю. Потом реже, а потом и вовсе перестал.
Иногда Надя ловила себя на том, что ждет звонка. Но телефон молчал.
В положенный срок она родила девочку.
— Майя, — прошептала Надя, когда акушерка положила ей на грудь крошечное теплое тело. — Ты родилась в мае. Значит, так и будет.
Девочка была темноволосой, с серьезным взглядом. Надя смотрела на нее и понимала: ради этого стоило пережить все.
В деревне жизнь текла размеренно. Надя устроилась продавцом в поселковый магазин. По утрам оставляла Майю с матерью, вечером спешила домой.
Иногда, закрывая кассу, она замечала, как возле магазина останавливается темная иномарка. Сердце замирало. Но каждый раз это был не он.
Про Алексея она ничего не знала. Слухи доходили обрывками: то ли женился, то ли нет. То ли ребенок у Кристины родился, то ли разговоры оказались ложью.
Надя перестала спрашивать.
Однажды в магазин вошел незнакомый мужчина. Высокий, в потертом джинсовом пиджаке.
— У вас хлеб свежий? — спросил он, улыбнувшись.
— Только привезли, — ответила Надя, подавая батон.
— Тогда два, — сказал он. — И еще молоко.
Он расплатился и задержался у прилавка.
— Вы недавно здесь? Я вас раньше не видел.
— Два года как, — спокойно ответила Надя.
— Странно, — усмехнулся он. — Я бы запомнил.
Она подняла на него глаза.
— Антон, — представился он. — Я здесь дом строю. Переехал из города.
— Надя, — коротко ответила она.
— У вас дочка? — кивнул он на фотографию Майи, прикрепленную к стене.
— Да.
— Красивая, — сказал Антон искренне. — Повезло ей с мамой.
Надя почувствовала, как щеки предательски теплеют.
— Хлеб остынет, — пробормотала она.
Он рассмеялся.
— Тогда я зайду еще. Проверю, не зачерствел ли.
Он приходил снова и снова. То за сахаром, то за спичками, то просто поговорить.
— Вы всегда такая серьезная? — спросил он как-то, опираясь на прилавок.
— А какой нужно быть? — парировала она.
— Счастливой, — просто ответил Антон.
Слово кольнуло.
Вечером, укладывая Майю спать, Надя думала о его улыбке.
— Мам, а папа где? — однажды спросила девочка, теребя куклу.
Надя замерла.
— Далеко, — ответила она. — Но у тебя есть я.
Майя кивнула, довольная ответом.
Весной Антон принес к магазину саженцы яблонь.
— Поможете посадить? — спросил он. — Одному скучно.
— После работы, — неожиданно согласилась Надя.
Они копали землю, смеялись, спорили, как лучше поставить колышки.
— Знаете, — сказал Антон, вытирая лоб, — я верю, что у каждого есть второй шанс.
— А если первый был ошибкой? — спросила она, не поднимая глаз.
— Тогда тем более, — ответил он. — Главное, не бояться.
Надя посмотрела на него и ей стало спокойно. Вечером, когда они прощались, Антон вдруг спросил:
— Можно я завтра зайду к вам? Не в магазин, а домой.
Она помолчала секунду.
— Приходите, — тихо сказала Надежда.
В тот же вечер ей позвонил незнакомый номер.
— Надя? — прозвучал знакомый голос.
Она почувствовала, как сердце дернулось.
— Да.
— Это я… Леша. Нам нужно поговорить.
Надя посмотрела в окно, где за забором темнел силуэт Антона, уходящего по дороге.
— Поздно, — сказала она спокойно. — Очень поздно.
И нажала «отбой».