Оля вернулась с работы в шесть вечера. Обычный четверг, ничего особенного. Ключ в замок, пакеты с продуктами в руках, усталость в ногах. Она сбросила туфли в прихожей и услышала, как в комнате возится муж.
— Андрюш, я дома! — крикнула она, проходя на кухню.
— Угу, — донеслось в ответ.
Оля начала разбирать пакеты. Молоко в холодильник, хлеб в хлебницу, овощи в... Стоп. На столе лежал конверт. Белый, плотный, с логотипом банка.
Она взяла его. Достала бумаги.
«Кредитный договор. Сумма: 2 000 000 рублей. Срок: 60 месяцев. Ежемесячный платёж: 43 850 рублей».
Оля перечитала. Ещё раз. Потом посмотрела на подпись внизу.
Андрей Сергеевич Комаров. Её муж.
Она медленно положила бумаги на стол. Прошла в комнату. Андрей сидел за компьютером, что-то щёлкал мышкой, увлечённо.
— Андрей, — позвала она ровно.
— Да? — он не обернулся.
— Это что?
— Что — это?
— Кредитный договор на два миллиона.
Мышка замерла. Андрей медленно развернулся на стуле. Лицо было виноватое.
— А, это. Ну... я хотел сказать...
— Когда? — спросила Оля всё тем же ровным голосом. — Когда хотел сказать?
— Вот сегодня и собирался, — он встал, попытался улыбнуться. — Оль, ну не начинай. Это нормально. Все берут кредиты.
— На два миллиона? Без согласования со мной?
— Оль, у меня проект! Хороший! Вложу эти деньги, через год верну в двойном размере!
Оля стояла и смотрела на него. На мужа, с которым прожила пять лет. Который никогда не умел обращаться с деньгами. Который три раза «вкладывался в проекты», и все три раза сливал всё в ноль.
— Какой проект? — спросила она тихо.
— Ну это... — он замялся. — Знаешь Серёгу? Мы с ним давно дружим. Он криптовалютой занимается. Говорит, щас самое время вложиться. Биткоин, там, эфир... Короче, схема рабочая. Проверенная.
— Криптовалюта, — повторила Оля.
— Ага! Слушай, там такие бабки крутятся! Мы вдвоём поднимемся, потом...
— Стоп, — она подняла руку. — Вдвоём? То есть ты отдал Серёге два миллиона?
— Ну... не совсем отдал. Мы вложились. Вскладчину.
Оля закрыла глаза.
— Андрей, — начала она медленно. — У нас есть ипотека. Тридцать пять тысяч в месяц. Есть коммуналка — восемь тысяч. Есть машина, бензин, еда, одежда. Мы живём впритык. Твоя зарплата — сорок тысяч. Моя — пятьдесят. Итого девяносто. Откуда мы возьмём ещё сорок четыре тысячи на кредит?
— Ну... затянем пояса, — бодро предложил он. — Экономить будем. А потом, когда отобьём вложение, заживём!
— Затянем пояса, — повторила Оля. — Андрей, на чём экономить? На еде? На бензине? На коммуналке?
— Ну не знаю! — он начал нервничать. — Придумаем что-нибудь! Может, ты подработку найдёшь?
Оля смотрела на него. И вдруг всё стало очень ясно и просто.
— Понятно, — сказала она. — Хорошо.
Она развернулась и пошла в спальню. Андрей пошёл следом.
— Куда ты?
Оля открыла шкаф. Достала большую дорожную сумку. Начала складывать вещи мужа. Футболки, джинсы, носки.
— Оль, ты чего? — он попятился.
Она молчала. Методично укладывала. Куртка, ботинки, зарядка от телефона. Косметичка с бритвой и пеной.
— Оля, прекрати! Ты что делаешь?!
Она застегнула сумку. Подняла. Понесла в прихожую. Поставила у двери.
— Оля! — Андрей бегал за ней. — Ты чего творишь?! Это же глупость!
Она вернулась в спальню. Достала вторую сумку. Начала складывать остальное.
— Оль, давай поговорим! Как взрослые люди!
Вторая сумка поехала в прихожую. Потом третья. С обувью, книгами, зарядками.
— Оля, блин, остановись! — Андрей схватил её за руку. — Что ты делаешь?!
Она стряхнула его руку. Открыла дверь квартиры. Начала выставлять сумки на лестничную площадку.
— ОЛЯ!
Последняя сумка выехала за порог. Оля выпрямилась, посмотрела на мужа.
— Всё. Уходи.
— Как это — уходи?!
— Буквально. Бери вещи и уходи. К Серёге, к маме. Мне всё равно.
— Оля, ты сошла с ума! Из-за какого-то кредита!
— Не из-за кредита, — спокойно ответила она. — Из-за того, что ты взял два миллиона, не спросив меня. Отдал их непонятно кому на непонятную схему. И теперь предлагаешь мне «затянуть пояса» и найти подработку, чтобы расплачиваться за твою глупость.
— Это не глупость! Это инвестиция!
— В Серёгу-крипто-гения? Который три года назад вкладывался в пирамиду и слил всё? Отличная инвестиция, Андрей.
— Откуда ты знаешь?!
— Я знаю много чего, — Оля прислонилась к косяку. — Например, я знаю, что это уже четвёртый раз, когда ты «вкладываешься». Первый раз — в салон красоты подруги твоей мамы. Сто тысяч. Салон закрылся через месяц. Второй раз — в интернет-магазин Димки. Пятьдесят тысяч. Магазин не открылся вообще. Третий раз — в акции какой-то фирмы. Двести тысяч. Фирма обанкротилась. И вот теперь — два миллиона на криптовалюту.
— Оль...
— Но это не всё, — продолжила она. — Главное — ты каждый раз не говоришь мне. Берёшь деньги, вкладываешь, сливаешь, а потом стоишь с виноватым лицом и говоришь: «Оль, прости, я хотел как лучше». И я прощаю. Каждый раз. А ты делаешь снова.
Андрей молчал.
— Но на этот раз ты превзошёл себя, — Оля выпрямилась. — Ты взял кредит. На два миллиона. На пять лет.
— Оль, я не хотел...
— Вы прогорите, — устало сказала Оля. — Стопроцентно прогорите. Потому что Серёга — иди..т, а ты — иди..т в квадрате, раз ему поверил. И через год, когда схема лопнет, мы останемся с долгом в два миллиона.
Он опустил голову.
— Оль, я исправлюсь...
— Нет, — она покачала головой. — Не исправишься. Потому что ты уже четыре раза обещал. И четыре раза сделал то же самое. Я больше не верю.
— Так что, всё? Пять лет и браку конец?
— Пять лет и конец, — кивнула Оля. — Уходи, Андрей. Я завтра подам на развод.
— Я не дам тебе развод...
— Дашь, — она улыбнулась устало. — И квартира останется мне, потому что у нас есть брачный договор. А кредит останется тебе. Лично тебе, Андрей Сергеевич Комаров.
Андрей открыл рот.
— У нас... брачный договор?
— С первого дня, — кивнула Оля. — Ты помнишь, я настояла? Сказала, что это нормально, современно. Ты подписал, не читая.
Он стоял, белый, с открытым ртом.
— То есть...
— То есть кредит — твой. Квартира — моя. Брак — расторгается. Ты — уходишь. Прямо сейчас.
— Оль, ну подожди! Давай обсудим!
— Нечего обсуждать, — она открыла дверь шире. — Уходи, Андрей. Пока я не вызвала полицию.
— Ты бы не посмела...
Оля достала телефон. Набрала номер. Палец завис над кнопкой вызова.
— Посмела бы. Уходи.
Андрей посмотрел на неё. Потом на сумки. Потом снова на неё.
— Ты пожалеешь.
— Вряд ли, — она пожала плечами.
Он схватил сумки. Одну за одной вытащил на площадку. Обернулся.
— Когда схема сработает, ты ещё приползёшь!
— Не приползу. Иди уже.
Он ушёл, топая и бормоча что-то про неблагодарность.
Оля закрыла дверь. Заперла на все замки.
И заплакала.
Не от жалости. Не от боли. От облегчения.
Потому что груз, который она тащила пять лет, наконец свалился с плеч.
Через неделю Андрей звонил раз двадцать. Писал сообщения. Просил встретиться, поговорить, «дать шанс».
Оля не отвечала.
Потом был развод. Раздел имущества.
Юрист Оли, тётенька лет пятидесяти с железным взглядом, разнесла аргументы Андрея в пух и прах. Судья постановила: квартира — Оле, кредит — Андрею. Брак расторгнут.
Андрей сидел на скамье, серый, постаревший.
— Оль, ну хоть потом поможешь? Ну не справлюсь же я один...
— Справишься, — ответила она. — Или обратишься к Серёге. Или к маме. Но не ко мне.
Она вышла из зала суда. На улице светило солнце. Май. Тепло.
Свободна.