Настя стояла в ванной и смотрела на пустую полку у зеркала. Вчера вечером она положила сюда золотые серьги с маленькими рубинами.
Боря подарил их на десятую годовщину свадьбы, ещё до того, как всё разладилось. Она точно помнила, как сняла их перед умыванием, как положила на край полки рядом с мыльницей.
Она открыла шкафчик над раковиной. Отодвинула крем, зубную пасту, упаковку ватных дисков.
Пусто. Заглянула в щель между стиральной машиной и стеной, подсветив телефоном.
Ничего. Проверила карманы халата, хотя это было глупо, ведь она не трогала серьги после того, как положила их на полку.
Она вышла в коридор и крикнула в сторону комнаты сына:
- Лёша!
За дверью молчали. Она подошла и постучала.
- Лёша, ты не брал мои серьги?
Дверь открылась. Пятнадцатилетний Лёша стоял в проёме, заспанный, с растрёпанными волосами до плеч.
Он щурился, хотя в коридоре горела только тусклая лампочка.
- Какие серьги?
- Золотые, с красными камнями. Лежали на полке в ванной.
Лёша убрал волосы за ухо и усмехнулся:
- Мам, ну если у меня длинные волосы, это не значит, что я теперь собираюсь носить твои серьги.
- Я не спрашиваю, носишь ли ты их. Я спрашиваю, брал ли.
- Нет. Не брал.
Он закрыл дверь. Настя услышала, как щёлкнул замок.
Полгода назад Лёша начал запираться в комнате, и она до сих пор не могла привыкнуть к этому звуку.
Она вернулась в ванную и ещё раз осмотрела полку. Провела рукой по поверхности, будто серьги могли стать невидимыми.
Потом наклонилась к раковине и посмотрела в сливное отверстие. Может, она уронила их вчера и не заметила?
Может, они упали, пока она умывалась, и она смыла их водой?
Настя знала, что это маловероятно. Серьги тяжёлые, она бы услышала звук падения.
И сливное отверстие слишком узкое. Но других объяснений у неё не было.
Она посмотрела на часы в телефоне и поняла, что опаздывает. Надо было собираться на работу.
Весь день в отделе кадров на заводе "Светлана" она думала о серьгах. Цифры в табелях расплывались перед глазами, она делала ошибки и исправляла их, потом снова ошибалась.
Коллега Марина спросила, всё ли в порядке. Настя ответила, что плохо спала.
Это было правдой, хотя и не полной. Она действительно спала плохо.
Просыпалась несколько раз за ночь. В три часа услышала какие-то звуки из коридора и решила, что Лёша ходит к холодильнику.
Сын в последние месяцы часто ел по ночам, она уже привыкла к этому и не обращала внимания.
Вечером Настя вернулась домой и первым делом проверила полку в ванной. Серёжек не было.
Она не понимала, на что надеялась.
Лёша сидел на кухне и ел бутерброд с колбасой. Настя открыла холодильник и достала кастрюлю с борщом.
- Как в школе? - спросила она.
- Нормально.
- Что нормально?
- Всё нормально. Химичка заболела, урока не было.
Настя поставила кастрюлю на плиту и включила газ.
- Лёш, ты точно серьги не видел?
Сын тяжело вздохнул:
- Мам, я же утром сказал. Не брал, не видел.
Она кивнула и начала помешивать борщ. Лёша доел бутерброд и ушёл к себе.
Ночью Настя снова спала плохо. Ворочалась, просыпалась, смотрела в потолок.
Около трёх часов услышала какой-то звук, похожий на скрип двери. Потом шаги.
Потом тишину. Она решила, что сын опять пошёл на кухню, повернулась на другой бок и попыталась уснуть.
***
Утром, когда Лёша ушёл в школу, Настя открыла кошелёк, чтобы пересчитать деньги. Она всегда делала это в начале недели, чтобы распланировать расходы до зарплаты.
Вчера в кошельке лежало четыре тысячных купюры. Она помнила это точно, потому что собиралась потратить полторы на продукты, а остальное отложить.
Сейчас в кошельке было только две тысячи.
Настя пересчитала ещё раз. Потом вытряхнула всё содержимое на стол.
Две купюры по тысяче, мелочь, карточки. Больше ничего.
Она достала телефон и позвонила Лёше. Он ответил после третьего гудка.
- Ты брал деньги из кошелька?
- Что? Нет.
- У меня пропало две тысячи.
- Мам, я не брал.
Его голос звучал искренне, но Настя не могла понять по телефону, говорит он правду или нет. Она сказала, что поговорят вечером, и положила трубку.
Она сидела за кухонным столом и думала. Серьги исчезли.
Деньги исчезли. Кто-то ходит по квартире ночью.
Она думала, что это Лёша, но он не стал бы красть. Она знала своего сына.
Он мог запереться в комнате, мог огрызаться, мог есть по ночам, но красть у матери - нет.
Тогда кто?
Мысль пришла сама собой. Боря.
Бывший муж. Они развелись два года назад, когда она больше не смогла терпеть его пьянство.
Он работал на Кировском заводе, пока его не уволили за прогулы. После этого он совсем от рук отбился.
Пропадал где-то с приятелями, возвращался поздно, утром клялся, что изменится. Всё повторялось из дня в день.
Наконец Настя собрала его вещи в чемоданы и выставила за дверь.
Первое время он приходил. Стоял под окнами, звонил по телефону, просил поговорить.
Она не открывала. Потом он перестал приходить.
Она слышала от знакомых, что он снимает комнату где-то на Чёрной речке и всё ещё пьёт.
Лёша виделся с ним иногда. Настя не запрещала.
Всё-таки отец. Она не хотела, чтобы сын выбирал между родителями.
А что, если Боря попросил у Лёши ключи? Придумал какой-нибудь предлог, а сын поверил, потому что хотел верить, что отец изменился?
Вечером, когда Лёша вернулся из школы, Настя подошла к нему в прихожей.
- Ты давно видел отца?
Лёша снял куртку и повесил на крючок. Он не смотрел на неё.
- Неделю назад. Или дней десять.
- И что делали?
- Просто гуляли. По набережной прошлись.
- Он не просил тебя ни о чём?
- В смысле?
- Ключи от квартиры, например.
Лёша наконец поднял на неё глаза:
- Нет. Не просил.
- А где твои ключи?
Он полез в карман куртки. Потом в другой карман.
Потом в карманы джинсов. Лицо его изменилось.
- Я... я их потерял.
- Когда?
- На прошлой неделе. Мы с парнями на самокатах гоняли, я подпрыгнул на бордюре, наверное, тогда и выпали.
- И ты мне не сказал?
- Я думал, найду. Искал во дворе, на площадке...
- Лёша.
- Ну, мам, ну что ты начинаешь. Я правда потерял.
Случайно.
Настя смотрела на него. Он врал.
Она видела это по тому, как он смотрел в сторону, как переступал с ноги на ногу, как поправлял волосы.
- Ты отдал ключи отцу, - сказала она.
- Нет!
- Лёша, посмотри на меня.
Он поднял глаза. В них блестели слёзы.
- Он сказал, что ему нужно забрать документы. Свои документы, которые остались в шкафу.
Сказал, что придёт, когда нас не будет дома, заберёт и положит ключи обратно в почтовый ящик. Я не думал, что...
- Какие документы? Я собрала все его вещи два года назад.
Он забрал всё.
- Я не знал. Он сказал...
- Ладно. Иди в комнату.
Лёша ушёл. Настя прошла на кухню, налила воды из-под крана и выпила таблетку от давления.
Руки дрожали.
Значит, Боря ходит к ней по ночам. Ищет деньги, крадёт вещи.
Её затошнило от этой мысли. Она представила, как он стоит над ней, пока она спит.
Открывает её шкафы. Роется в её вещах.
Она достала телефон и хотела позвонить ему. Но потом передумала.
Если он узнает, что она догадалась, он просто перестанет приходить. Выбросит ключи, и она ничего не докажет.
А она хотела поймать его. Хотела увидеть своими глазами.
***
На следующий день в обеденный перерыв Настя спустилась на третий этаж, где сидели системные администраторы завода. Молодой парень Дима, который месяц назад починил ей компьютер, пил чай за своим столом.
- Дим, можно тебя спросить кое о чём?
- Конечно, Анастасия Сергеевна.
Она объяснила ситуацию. Не всю, только часть.
Сказала, что хочет поставить дома камеры наблюдения, чтобы видеть, что происходит в квартире, пока её нет. Дима кивнул.
- Есть готовые наборы. Три маленькие камеры, подключаются к телефону через приложение.
Запись идёт на карту памяти и в облако. Могу заказать вам из одного магазина, привезут сегодня же курьером.
- Сколько стоит?
Он назвал цену. Настя согласилась.
Дима сделал заказ со своего компьютера, и к концу рабочего дня курьер привёз коробку прямо в офис.
Вечером Настя вернулась домой и распаковала камеры. Три маленьких чёрных устройства, каждое размером с половину спичечного коробка.
Дима объяснил ей по телефону, как их настроить. Она установила приложение, подключила камеры к домашнему вай-фаю и расставила по квартире.
Первую камеру она поставила в прихожей, на полке с обувью, за старым ботинком. Вторую - в гостиной, на книжном шкафу, между томами энциклопедии.
Третью - в спальне, на комоде, рядом со шкатулкой с украшениями.
Когда всё было готово, она открыла приложение и проверила картинку. Три окошка показывали три комнаты.
Качество изображения было хорошим, даже при слабом свете.
Лёша пришёл из школы и сразу ушёл в свою комнату. Настя приготовила ужин, позвала его, они поели молча.
После ужина она дала ему запасной комплект ключей.
- Больше не теряй, - сказала она. - И на верёвочку повесь, как в детстве.
Лёша поморщился:
- Мам, это позорно.
- Позорнее терять ключи и врать матери.
Он взял ключи и ушёл к себе. Настя помыла посуду, приняла душ и легла в кровать.
Долго не могла уснуть. Прислушивалась к звукам квартиры.
К скрипу труб. К гудению холодильника.
К шагам соседей сверху.
Около полуночи она наконец заснула.
***
Утром Настя проснулась раньше будильника. Лёша ещё спал.
Она прошла на кухню, включила чайник и достала телефон. Открыла приложение с камерами.
В приложении была функция просмотра записи за ночь. Настя выбрала камеру в прихожей и нажала на воспроизведение.
Сначала шли кадры вечера. Она в прихожей, снимает пальто.
Лёша проходит в свою комнату. Она выходит из кадра.
Потом темнота - камера переключилась в ночной режим, но изображение оставалось чётким.
Время в углу экрана показывало 23:47. Лёша вышел из своей комнаты и прошёл на кухню.
В 00:15 он вернулся обратно с бутербродом в руке. После этого долго ничего не происходило.
02:48.
Входная дверь открылась.
Настя смотрела, как в прихожую вошёл человек. Невысокий, в большой мешковатой куртке, в шапке, натянутой почти до глаз.
Он двигался медленно и осторожно, почти не издавая звуков. Подошёл к вешалке и засунул руки в карманы её пальто.
Потом прошёл дальше, в сторону кухни.
Настя переключилась на камеру в гостиной. Человек пересёк комнату и скрылся из кадра.
Она переключилась на камеру в спальне, но там было пусто, он не зашёл туда. Вернулась к камере в гостиной.
Через минуту человек появился снова, он шёл обратно к выходу. В руке у него было что-то, похожее на кусок сыра.
Камера в прихожей. 03:04. Человек вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.
Настя остановила запись. Она сидела на кухонном стуле и не могла пошевелиться.
Руки дрожали так сильно, что она чуть не выронила телефон.
Кто-то ходил по её квартире ночью, пока она и сын спали.
Она перемотала запись назад и попыталась рассмотреть лицо незнакомца. Шапка, поднятый воротник, тени.
Но что-то показалось ей знакомым. Не лицо, а силуэт.
Рост. Манера держать голову чуть набок.
Это был не Боря.
Боря высокий, метр восемьдесят пять. Этот человек был маленький, сгорбленный, он двигался как старик.
И куртка... Настя уже видела эту куртку раньше.
Зелёная, военного образца, с оторванным карманом на груди.
Она вспомнила. Возле их дома, у мусорных контейнеров, уже несколько месяцев жил бездомный.
Она видела его по утрам, когда выходила на работу. Он копался в мусорных баках, собирал бутылки, иногда сидел на лавочке у подъезда.
Соседи жаловались на него участковому, но тот только разводил руками.
Настя встала, прошла в ванную и открыла аптечку. Достала таблетки от давления, выпила одну, потом подумала и выпила вторую.
Врач говорил пить по одной, но ей было всё равно. У неё кружилась голова, и она боялась упасть.
Она снова посмотрела запись. Увеличила изображение.
Куртка, шапка, согнутая фигура. Да, это он.
Бездомный с мусорки. Он нашёл ключи Лёши, те самые, которые сын потерял на самокате, и теперь ходит к ней по ночам.
А она думала, что это Боря. Она была так уверена, что это бывший муж, что заставила сына признаться в том, чего он не делал.
Лёша не врал. Он действительно потерял ключи.
А она не поверила ему.
***
Настя оделась и вышла из квартиры. На улице было холодно, ветер с залива гнал мелкий колючий снег.
Она спустилась во двор и огляделась.
У мусорных контейнеров никого не было. Лавочка у подъезда пустовала.
Настя обошла дом и увидела подвальную дверь, ту самую, возле которой соседи иногда замечали бездомного.
Он сидел там. Прислонился спиной к стене, ноги вытянул на грязном картоне.
На нём была та самая зелёная куртка с оторванным карманом. Он ел что-то из мятого пакета.
Настя подошла ближе. Запах ударил ей в нос раньше, чем она приблизилась на два метра.
Пот, грязь, что-то кислое, застарелое. Она прикрыла нос рукавом пальто.
- Эй, - сказала она.
Человек поднял голову. Лицо заросшее, грязное.
Глаза мутные, красные. Ему могло быть сорок, могло быть шестьдесят.
Невозможно определить.
- Ключи от моей квартиры, - сказала Настя. - Верни.
Он смотрел на неё и молчал.
- Я знаю, что ты ходишь ко мне по ночам. У меня есть запись с камеры.
Верни ключи, или я вызову полицию.
Человек медленно поднялся. Он оказался ещё ниже, чем на видео.
Сгорбленный, худой, еле стоял на ногах. Засунул руку в карман куртки, порылся там и достал связку ключей.
Протянул ей.
Настя достала из кармана бумажные платки, обернула ими руку и взяла ключи. Два ключа на металлическом кольце, брелок в виде кошки.
Тот самый комплект, который она дала Лёше после того, как он потерял первый.
- Откуда они у тебя?
- Нашёл, - сказал он. Голос был хриплый, слабый. - На улице.
Во дворе.
- Ты понимаешь, что это статья? Проникновение в жилище.
Он молчал. Смотрел на неё снизу вверх мутными глазами.
- Как тебя зовут?
- Коля.
- Ты украл мои серьги. И деньги из кошелька.
Он не ответил. Но и не стал отрицать.
В этот момент дверь подъезда открылась, и во двор вышла соседка Тамара Петровна с третьего этажа. Она вела на поводке маленькую собачку.
Увидела Настю, увидела бездомного, поморщилась.
- Опять этот здесь, - сказала она громко, хотя стояла всего в нескольких шагах. - Я уже три раза участковому звонила. Толку никакого.
Бомжатник устроили прямо под окнами.
Настя не ответила. Она смотрела на человека в зелёной куртке.
Он стоял, опустив голову, и не пытался уйти.
- Простите, - сказал он вдруг. - Я не хотел красть. Холодно очень.
А у вас в квартире тепло.
Тамара Петровна фыркнула и пошла прочь, таща за собой собачку. Настя осталась стоять.
- Уходи отсюда, - сказала она наконец. - Если я ещё раз увижу тебя возле этого дома, вызову полицию.
Он кивнул. Поднял с земли мятый пакет и медленно побрёл прочь, к выходу со двора.
Настя смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом.
***
Вечером, когда Лёша вернулся из школы, Настя позвала его на кухню.
- Сядь. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Он сел за стол и посмотрел на неё настороженно.
- Помнишь, ты потерял ключи?
- Ну.
- Их нашёл бездомный. Тот, который живёт у нас во дворе, возле мусорных баков.
Лёша нахмурился:
- И что?
- Он ходил к нам по ночам. Открывал дверь, заходил в квартиру, пока мы спали.
Я поставила скрытые камеры и увидела его на записи.
Сын молчал. Он смотрел на неё широко открытыми глазами.
- Сегодня утром я нашла его во дворе и забрала ключи. Он больше не придёт.
- Он... что делал у нас?
- Рылся в карманах моей куртки. Брал еду из холодильника.
Скорее всего, это он украл мои серьги и деньги.
Лёша побледнел:
- Мам, прости. Я не знал...
Я думал, ключи просто потерялись, что их никто не найдёт...
- Ты не виноват.
- Но я...
- Лёша, я думала, что ты отдал ключи отцу. Я не поверила тебе.
Это я должна просить прощения.
Он посмотрел на неё. Она видела, что он не знает, как реагировать.
- Ты правда думала, что папа...
- Да. Думала, что он приходит по ночам и крадёт вещи.
Лёша помолчал.
- Он не такой.
- Я знаю. Теперь знаю.
Они сидели на кухне молча. За окном темнело.
Ветер гонял снег по двору. Где-то внизу скрипели качели на детской площадке.
- Что теперь? - спросил Лёша наконец. - Ты вызовешь полицию?
Настя не ответила сразу. Она думала о человеке в зелёной куртке.
О том, как он стоял возле подвальной двери, сгорбленный, грязный. О том, как сказал: "У вас в квартире тепло".
- Не знаю, - сказала она. - Наверное, надо.
- Он же преступник. Он к нам залезал.
- Да.
- Тогда надо вызвать.
- Да.
Она достала телефон и посмотрела на экран. Номер участкового был записан в контактах, Тамара Петровна дала ей его ещё год назад, когда во дворе разбили машину.
Настя положила телефон на стол и не стала звонить.
***
На следующее утро она вызвала мастера, чтобы поменять замок на входной двери. Он пришёл к обеду, работал около часа и поставил новый замок с усиленной защитой.
Выдал три комплекта ключей. Один Настя оставила себе, второй дала Лёше, третий спрятала в ящик комода.
- Повесь на шнурок, - сказала она сыну. - И носи на шее, под одеждой.
- Мам, это несерьёзно.
- Серьёзнее, чем терять ключи.
Он вздохнул, но взял шнурок.
В субботу они поехали к бабушке в Приморский район. Мать Насти жила одна в двухкомнатной квартире возле метро "Комендантский проспект".
Ей было семьдесят четыре года, и она не любила, когда внук редко приезжает.
Лёша морщился, когда бабушка его обнимала. Настя видела, что ему неловко, но он терпел.
После обеда, когда Лёша ушёл в другую комнату смотреть телевизор, мать спросила:
- Ты похудела. Что случилось?
- Много работы.
- Не ври мне. Я тебя родила.
Настя помолчала. Потом рассказала всё.
Про ключи, про камеры, про бездомного. Мать слушала, не перебивая.
- И ты не вызвала полицию?
- Нет.
- Почему?
Настя пожала плечами:
- Не знаю. Он такой... жалкий.
Больной. Замерзал там, возле подвала.
Мать покачала головой:
- Ты всегда такая была. В детстве котят бездомных домой таскала, собак подкармливала.
Но этот человек - не кот. Он мог тебя убить, пока ты спала.
- Мама.
- Что? Я правду говорю.
Тебе повезло, что он оказался безобидным. А если бы он был сумасшедший?
Настя не ответила. Она знала, что мать права.
***
Прошло два месяца.
Бездомного возле дома больше не видели. Соседка Тамара Петровна сказала, что, наверное, его забрали в приют или он ушёл в другой район.
Настя не спрашивала и не пыталась узнать.
Серьги так и не нашлись. Деньги тоже.
Она написала их в потери и старалась не думать об этом.
В апреле она случайно встретила Борю. Это случилось возле метро "Чёрная речка", она ехала к подруге и вышла раньше, чтобы пройтись пешком.
Боря стоял у ларька с шаурмой и ел, держа еду двумя руками. Он выглядел плохо.
Небритый, осунувшийся, в той же куртке, что и два года назад.
Она могла пройти мимо. Он её не видел.
Но она остановилась.
- Боря.
Он обернулся. Прожевал, вытер рот салфеткой.
- Настя. Привет.
- Как ты?
- Нормально. Работаю.
На стройке, разнорабочим.
- Пьёшь?
Он помолчал:
- Меньше.
- Лёша говорит, вы редко видитесь.
- Да. Мне... неудобно.
После всего того, что было.
Настя кивнула. Она стояла и смотрела на него.
На человека, с которым прожила двадцать лет. Отца её сына.
Она так долго злилась на него, что забыла, как он выглядит без этой злости.
- Позвони ему, - сказала она. - Он ждёт.
Боря посмотрел на неё удивлённо:
- Ты не против?
- Нет. Позвони.
Она развернулась и пошла к метро. Боря окликнул её:
- Настя.
Она остановилась, но не обернулась.
- Спасибо.
Она кивнула, не поворачивая головы, и пошла дальше.
В вагоне она смотрела в тёмное окно и думала о том, что всю зиму подозревала его. Была уверена, что это он ходит по квартире ночью, крадёт вещи.
А он, оказывается, работал на стройке и стеснялся позвонить сыну.
Она достала телефон и написала Лёше сообщение: "Позвони отцу. Он соскучился".
Ответ пришёл через минуту: "Ок".
Настя убрала телефон в сумку и закрыла глаза. Поезд нёс её под землёй, мимо станций, которые она знала наизусть.
Она думала о бездомном в зелёной куртке. Где он сейчас?
Жив ли? Нашёл ли другое место, где тепло?
Она не знала. И, наверное, никогда не узнает.
Но каждый раз, когда она выходила во двор по утрам, она смотрела на подвальную дверь. Там было пусто.
Только мятые картонки, которые никто не убрал.