— Ленка звонила, вся в слезах, — Валера с громким стук, отложил вилку и вытер губы бумажной салфеткой, комкая её в плотный, жирный шар. — У Дениса в общаге совсем беда. Тараканы размером с ладонь, горячей воды нет уже месяц, а соседи — какие-то уголовники, курят прямо в комнате.
Таня медленно помешивала остывший чай, глядя, как в темной жидкости кружатся чаинки. Она знала этот тон мужа. Это был тон, который не предполагал обсуждения, а лишь подготавливал почву для уже принятого решения. Вечер пятницы, который она планировала потратить на доработку макета для крупного заказчика, стремительно портился.
— И что Ленка предлагает? — спросила Таня, не поднимая глаз. — Снять ему квартиру? У неё вроде были отложены деньги с продажи гаража.
— Какую квартиру, Тань? Ты цены видела? — Валера фыркнул, словно жена предложила купить личный самолет. — Они едва концы с концами сводят. Парень поступил на бюджет, молодец, старается. Ему условия нужны для учебы, а не притон.
Валера встал, прошелся по кухне, хозяйским жестом открыл холодильник, достал банку пива и с шипением вскрыл её. Он сделал глоток и, наконец, озвучил то, что висело в воздухе последние пять минут.
— Короче, я сказал сестре, что мы поможем.
— Что ты сделал?
— Племяннику нужно пожить у нас годик, пока он учится в колледже, в общежитии плохие условия! Не будь стервой, парню нужна прописка и домашняя еда! Ты всё равно дома работаешь, вот и будешь за ним приглядывать!
Таня замерла. Ложка в чашке звякнула о фарфор слишком громко в этой вязкой тишине.
— Валера, ты сейчас серьезно? — она подняла на мужа тяжелый взгляд. — У нас двухкомнатная квартира. Вторая комната — это мой кабинет. Там стоят плоттер, мониторы, разложены образцы тканей. Я там работаю.
— Ой, да не начинай, — поморщился муж, махнув рукой с зажатой в ней банкой. — Кабинет у неё. Ноутбук на кухню перенесешь и работай сколько влезет. А ткани свои в шкаф уберешь. Денису нужен стол и кровать. Диван раскладной там есть. Что тебе, жалко? Родная кровь всё-таки.
— Я работаю по десять часов в день, — чеканя каждое слово, произнесла Таня. — Мне нужна тишина и сосредоточенность. А ты хочешь поселить здесь восемнадцатилетнего парня, которого я видела два раза в жизни, и повесить на меня его быт?
— Ты всё равно дома сидишь! — голос Валеры стал жестче, в нем прорезались стальные нотки раздражения. — Что тебе стоит тарелку супа лишнюю налить? Или в стиралку его джинсы кинуть вместе с моими? Не переломишься. Зато парень человеком станет, выучится. А ты только о своем комфорте думаешь. Эгоистка.
Спор длился еще час, но это было бесполезно. Валера давил на совесть, на родственные связи, обвинял её в черствости и лени. Аргумент «ты всё равно дома» был его главным козырем, который он выкладывал на стол раз за разом, обесценивая её карьеру дизайнера до уровня домохозяйки с хобби. В итоге он просто поставил точку: Денис приезжает в понедельник.
Понедельник начался не с кофе, а с длинного, настойчивого звонка в дверь.
На пороге стоял Денис. Он был выше Валеры на полголовы, сутулый, в мешковатой толстовке с капюшоном и широких штанах, которые мели пол. Рядом с ним стояла огромная спортивная сумка, обитая пылью дорог, и рюкзак, из которого торчали провода. От парня пахло дешевым, приторно-сладким вейпом — смесью химозной дыни и несвежего белья.
— Здрасьте, теть Тань, — буркнул он, не вынимая одного наушника из уха. Голос у него был ломающийся, басовитый, с ленивой хрипотцой.
— Здравствуй, Денис. Проходи, — Таня посторонилась, пропуская гостя.
Парень шагнул в квартиру и, не разуваясь, прошел по светлому ламинату прихожей прямиком к двери её кабинета. Грязные протекторы его кроссовок оставили на полу четкие серые следы.
— Денис, обувь! — окликнула его Таня, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.
— А, да, ща, — он лениво вернулся, скинул кроссовки, не развязывая шнурков, так, что один из них отлетел в стену, оставив черную черточку на обоях.
Валера вышел из спальни, сияя, как начищенный самовар.
— О, племяш! Добрался! Ну, давай, располагайся. Чувствуй себя как дома. Тетя Таня тебе комнату освободила, — он хлопнул парня по плечу. — Еда в холодильнике, ванная там. Живи, учись.
Денис кинул сумку прямо посреди гостиной, которая теперь должна была стать его спальней. Сумка с глухим стуком упала на пол, и из бокового кармана выкатилась полупустая бутылка энергетика.
— Норм хата, — оценил он, оглядывая стены, увешанные Таниными эскизами. — Только телек маловат для такой комнаты. Дядь Валер, а приставка есть?
— Нет, Денис, мы не играем, мы работаем, — сухо ответила Таня, поднимая бутылку с пола.
— Жаль, — хмыкнул парень, плюхаясь на диван и доставая смартфон. — А какой пароль от вай-фая? А то у меня трафик кончился, пока я в автобусе видосы смотрел.
Таня посмотрела на мужа. Валера стоял, уперев руки в боки, и с гордостью смотрел на «смену». Он не замечал ни грязных следов, ни запаха, ни наглости в голосе племянника. Для него это был акт благотворительности, в котором он был героем, а Таня — лишь обслуживающим персоналом.
— Пароль на роутере, в коридоре, — сказала Таня и пошла на кухню за тряпкой, чтобы вытереть следы грязной обуви.
Вечером, когда она попыталась сесть за работу на кухне, пристроив ноутбук между хлебницей и чайником, из бывшей её комнаты донесся грохот басов. Музыка была такой плотной и низкой, что ложечка в сахарнице начала мелко дребезжать.
— Денис, потише, пожалуйста! — крикнула она, не вставая.
Дверь распахнулась. Денис вышел в коридор, жуя яблоко, которое он взял без спроса из вазы.
— Чего? Я не слышу, я в наушниках был, это просто колонку проверял. Дядь Валер сказал, можно не париться, стены толстые.
Таня закрыла ноутбук. Экран погас, отразив её уставшее, заострившееся лицо. В квартире появился третий лишний, и этот лишний собирался заполнить собой всё пространство, не оставив ей ни сантиметра кислорода.
Прошло две недели, и уютная двухкомнатная квартира, которую Таня с такой любовью обустраивала последние три года, превратилась в поле боя, где она неизменно терпела поражение. Воздух в доме стал тяжелым, пропитанным запахом чужого пота, дешевых чипсов и сладковатого пара от вейпа, который, казалось, въелся даже в обивку кухонного уголка.
Таня сидела за кухонным столом, сгорбившись над ноутбуком. На экране мигало окошко видеосвязи — важный созвон с заказчиком по поводу редизайна сайта. Она специально надела белую блузку, чтобы выглядеть презентабельно, хотя под столом на ней были старые спортивные штаны.
— Татьяна, вы меня слышите? — голос заказчика звучал раздраженно. — У вас там какой-то шум на фоне. Это перфоратор?
Таня покраснела, судорожно пытаясь нащупать кнопку уменьшения чувствительности микрофона. Это был не перфоратор. Это был новый трек какого-то модного рэпера, который Денис включил на полную громкость в соседней комнате — в её бывшем кабинете. Басы пробивались через стену, заставляя вибрировать ложки в сушилке.
— Прошу прощения, это соседи ремонт делают, — соврала она, чувствуя, как липкий пот течет по спине. — Я сейчас перейду в другое место.
Но переходить было некуда. Ванная была занята — там уже час плескался один из друзей Дениса, которых он привел «просто посидеть». Балкон был завален коробками с её материалами, которые пришлось эвакуировать из комнаты. Таня сжала зубы, быстро закончила разговор, пообещав прислать правки почтой, и захлопнула крышку ноутбука. Руки дрожали.
Она встала и решительно направилась в комнату. Дверь была приоткрыта. Внутри, в сизом тумане, на её диване, застеленном несвежим постельным бельем, сидели трое парней. На её рабочем столе, прямо поверх дорогих маркеров, стояли открытые банки с энергетиками и валялись жирные коробки из-под пиццы.
— Денис! — громко сказала Таня, стараясь перекричать музыку. — Я же просила: у меня рабочий созвон! Можно сделать тише?!
Племянник лениво повернул голову. Его глаза были красными, а на губах играла наглая, снисходительная улыбка.
— О, теть Тань, сорян. Мы тут музло заценили. Чё, сильно долбит? — он не сделал ни движения, чтобы убавить звук. — Пацаны, это моя тетя, она типа дизайнер, картинки рисует.
Парни загоготали, отпуская скабрезные шуточки. Один из них, тот самый, что только вышел из ванной, вытирал голову её, Таниным, личным полотенцем для лица.
— Картинки — это круто, — хмыкнул он. — А пожрать есть чё? А то мы в холодильник заглянули, там шаром покати.
Таня почувствовал, как к горлу подступает ком. Она развернулась и пошла на кухню, чтобы не наговорить лишнего. Открыла холодильник. Пусто. Вчера она купила два килограмма свинины, сыр, овощи и три палки колбасы на неделю. На полке сиротливо стояла банка с горчицей и початая пачка майонеза. В мусорном ведре, которое уже переваливалось через край, она увидела упаковку от мяса. Они пожарили всё. Два килограмма мяса за один раз.
Вечером, когда в замке повернулся ключ, Таня не вышла встречать мужа. Она сидела на кухне, глядя в темное окно. Валера вошел, шурша пакетом, и с порога крикнул:
— Танюш, я дома! Есть чего поужинать? Голодный как волк!
Он заглянул на кухню, ожидая увидеть накрытый стол, но увидел только пустую столешницу и жену с каменным лицом.
— А где ужин? — его брови поползли вверх. — Ты же дома весь день была.
— Ужина нет, Валера, — тихо сказала Таня. — Твой племянник и его друзья съели всё. Всё, что я купила на неделю. И мясо, и сыр, и даже хлеб.
Валера нахмурился, снимая пиджак и бросая его на стул.
— Ну съели и съели, пацаны растут, организмы молодые. Тебе что, жалко? Сходила бы в магазин, купила еще. У тебя «Пятерочка» в соседнем доме.
— Я работала, Валера! — Таня впервые за вечер повысила голос. — Я не домработница и не повар в столовой для трудных подростков! Они сожрали всё, намусорили, испортили мне созвон с клиентом, а один из них вытирался моим полотенцем!
— Не ори, — поморщился муж, словно у него заболели зубы. — Чего ты истерику на ровном месте закатываешь? Денис — парень общительный, к нему друзья тянутся. Это нормально в его возрасте. А ты, вместо того чтобы ворчать как старая бабка, могла бы найти к мальчику подход.
— Подход? — Таня смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот внимательный мужчина, за которого она выходила замуж? Перед ней стоял человек, которому было удобнее обвинить её, чем признать проблему. — Он хамит, Валера. Он водит компании. Он не учится, а только играет и жрет.
— Знаешь что, — Валера подошел к ней вплотную, и в его глазах читалось холодное раздражение. — Ты просто бесишься, что тебе приходится задницу от стула оторвать. «Работала» она. Мышкой кликать — это не мешки ворочать. Я на заводе с восьми до пяти горбачусь, деньги в семью несу. А ты дома сидишь. Могла бы и пельменей сварить, если уж на большее сил нет.
В этот момент в кухню заглянул Денис. Он был в одних трусах, чесал живот и довольно щурился.
— Дядь Валер, там это... туалетная бумага кончилась. И интернет лагает жестко, скажи тете Тане, пусть она свои закачки вырубит, а то у меня катка виснет.
Валера перевел взгляд с жены на племянника и устало вздохнул, доставая кошелек.
— Ладно, Денис. Сейчас я схожу за пельменями и бумагой. А ты, Таня... — он посмотрел на неё с разочарованием, которое ранило больнее крика. — Я думал, ты мудрее. Стыдно мне за тебя перед сестрой. Родного племянника куском хлеба попрекаешь.
Он вышел, хлопнув входной дверью. Денис постоял еще секунду, глядя на Таню с торжествующей ухмылкой победителя.
— Слышала? — хмыкнул он. — Интернет освободи. Дядя Валера сказал.
Он взял со стола последнее яблоко, смачно надкусил его и ушел в комнату, оставив Таню одну в тишине, которая звенела от унижения. Она поняла главное: в этой квартире она больше не хозяйка. Против неё образовалась коалиция, где муж обеспечивал «крышу», а племянник методично уничтожал её жизнь, чувствуя полную безнаказанность. И разговоры здесь больше не помогут.
Утро субботы началось не с кофе, а с холодной, пронизывающей ясности. Таня собиралась в стоматологию — визит к ортодонту был запланирован еще месяц назад. В прихожей, на тумбочке под зеркалом, всегда лежала её сумка. Внутри, во внутреннем кармане на молнии, хранился конверт. Пятьдесят тысяч рублей — неприкосновенный запас, отложенный специально на этот прием и последующие процедуры. Таня не любила кредитки, предпочитая расплачиваться с врачами наличными, чтобы контролировать бюджет.
Она расстегнула молнию. Пальцы привычно нырнули в глубь кармана, но вместо плотной бумаги конверта нащупали лишь гладкую подкладку. Таня нахмурилась, вытряхнула содержимое сумки на пуфик. Ключи, паспорт, помада, влажные салфетки. Конверта не было.
Сердце пропустило удар, но паники не было. Было лишь тяжелое, свинцовое осознание. Она точно помнила, что проверяла деньги вчера вечером, когда вернулась из магазина. В квартире были только трое: она, Валера и Денис.
Таня медленно вошла на кухню. Валера сидел за столом, ковыряя вилкой в яичнице, и смотрел новости в телефоне. Денис, как обычно, развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и хлебал чай, громко причмокивая.
— Валера, где деньги? — спросила Таня спокойно, глядя мужу прямо в переносицу.
Валера поднял голову, не понимая сути вопроса.
— Какие деньги? Ты о чем?
— Пятьдесят тысяч. Они лежали у меня в сумке, в прихожей. На стоматолога. Сейчас их там нет.
Муж отложил телефон, его лицо начало медленно наливаться красным. Но не от стыда, а от возмущения.
— Ты что, меня в воровстве обвиняешь? — его голос сразу же поднялся на октаву. — Совсем с ума сошла со своей работой? Зачем мне твои деньги, у меня своя карта есть!
— Я не тебя обвиняю, — Таня перевела взгляд на племянника.
Денис перестал жевать. Он медленно поставил кружку на стол, и на его лице появилась та самая мерзкая, снисходительная улыбка, которую Таня видела каждый раз, когда просила его убрать за собой.
— А чё сразу я? — протянул он лениво. — Я ваши сумки не шмонал. Мне дядь Валер карманные дает. Нафиг мне твои зубы сдались?
— Денис, вчера вечером, когда я легла спать, ты крутился в коридоре, — жестко сказала Таня. — Я слышала, как ты открывал шкаф. Верни деньги. Сейчас же. И я, так и быть, забуду об этом.
— Таня! — Валера ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула солонка. — Прекрати этот цирк! Ты совсем берега попутала? Пацана в краже обвинять? Родную кровь?!
— Валера, деньги пропали. Сами они уйти не могли. Дверь закрыта на два замка.
— Да ты их сама потратила и забыла! — заорал муж, вставая и нависая над ней. — У тебя память как у рыбки гуппи в последнее время! Вечно всё теряешь, ключи ищешь по полчаса. Купила небось тряпок своих или косметики, а теперь на парня сваливаешь, чтобы его выжить отсюда! Я же вижу, как ты на него смотришь! Тебе жалко куска хлеба, жалко угла в квартире, вот ты и придумала эту кражу!
Таня смотрела на мужа и понимала: он действительно верит в то, что говорит. Ему проще признать жену сумасшедшей истеричкой и склеротичкой, чем допустить мысль, что его любимый племянник — вор. Это разрушило бы его картину мира, где он — благодетель и глава семьи, спасающий родственника.
— Ты серьезно считаешь, что я способна оговорить человека ради пятидесяти тысяч? — тихо спросила она.
— Я считаю, что ты стала мелочной и злобной, — выплюнул Валера. — Денис, не слушай её. Она просто бесится. Никто тебя не гонит. А ты, Таня, ищи лучше. В карманах посмотри, в куртке другой. И не смей больше открывать рот на парня без доказательств.
Денис за спиной дяди откровенно ухмылялся. Он чувствовал абсолютную власть. Дядя — стена, за которой можно творить что угодно.
— Хорошо, — сказала Таня. Внутри у неё что-то щелкнуло и выключилось. Больше не было обиды, злости или желания что-то объяснять. Остался только холодный расчет. — Я поищу. Наверное, ты прав. Наверное, я просто устала.
Она развернулась и вышла из кухни. Валера победно хмыкнул и что-то ободряюще сказал племяннику. Они продолжили завтрак, обсуждая планы на выходные, словно ничего не произошло.
Таня прошла в свой бывший кабинет, где теперь царил хаос Дениса, под предлогом того, что нужно забрать зарядку. Парень даже не дернулся, продолжая гоготать над чем-то на кухне. Она быстро огляделась. На полке стеллажа, среди книг, стояла небольшая, незаметная веб-камера, которую она использовала для стримов пару лет назад. Она была черной, матовой и почти сливалась с корешками книг.
Таня аккуратно подключила камеру к старому нетбуку, который спрятала за стопкой журналов на нижней полке. Объектив смотрел ровно на то место, где она обычно бросала сумку, приходя домой — на тумбочку в прихожей. Угол обзора был идеальным.
Вечером, когда мужчины ушли в магазин за пивом, Таня подготовила сцену. Она достала из заначки, которую хранила в бельевом ящике (единственном месте, куда Денис пока не добрался), пять тысяч рублей одной купюрой. Положила купюру в кошелек. Кошелек, вопреки обыкновению, оставила не в сумке, а прямо на тумбочке, небрежно приоткрытым, так, чтобы краешек рыжей банкноты маняще выглядывал наружу.
Это была простая, примитивная ловушка на жадность. Таня включила запись на нетбуке, проверила, что красный огонек камеры заклеен черной изолентой, и ушла на кухню готовить ужин. Она двигалась механически, нарезая овощи ровными кубиками. Внутри неё была ледяная пустыня. Она знала, что произойдет. Она знала, что Валера снова будет орать. Но на этот раз у неё будет то, против чего бессильны любые крики о «родной крови» — факты.
Через час хлопнула входная дверь.
— Мы пришли! — гаркнул Валера. — Денис, разбирай пакеты!
Таня не вышла встречать. Она сидела за кухонным столом и ждала. Ждала звука. И через десять минут, когда Валера пошел в ванную мыть руки, а Денис задержался в коридоре, она его услышала. Тихий, едва слышный щелчок кнопки кошелька. Шуршание. И быстрые, шаркающие шаги в сторону комнаты племянника.
Ловушка захлопнулась.
Таня сидела в своем импровизированном кабинете, глядя в монитор нетбука. Видеофайл был коротким, всего три минуты, но этого времени хватило, чтобы последние остатки привязанности, уважения и сомнений выгорели дотла, оставив после себя лишь стерильную, холодную пустоту. Она не чувствовала ни торжества, ни боли. Только брезгливость, словно она случайно наступила в гниющую субстанцию.
Она сохранила файл на флешку, медленно закрыла ноутбук и вышла в гостиную.
Валера и Денис сидели перед большим телевизором. Шел какой-то боевик, звуки взрывов и стрельбы заполняли комнату. На журнальном столике стояли пустые банки из-под пива и тарелка с горой креветочных очистков. Мужчины смеялись. Им было хорошо. Они победили «злую тетку», поставили её на место и теперь наслаждались заслуженным отдыхом.
— Валера, выключи звук, — сказала Таня. Её голос прозвучал тихо, но в нем было что-то такое, от чего муж, вопреки обыкновению, не стал спорить и нажал кнопку на пульте.
— Чего тебе? Опять начнешь про деньги? — он лениво потянулся, закидывая руки за голову. — Я же сказал: поищи в зимней куртке.
— Нет, искать ничего не нужно. Я хочу вам кое-что показать. Кино. Короткометражное.
Она подошла к телевизору, воткнула флешку в USB-разъем и через пару кликов пультом вывела изображение на экран.
На экране появилась их прихожая в черно-белом цвете. Ракурс сверху, с книжной полки. Видно было тумбочку, зеркало и часть вешалки с одеждой. В кадр вошел Денис. Он оглянулся на дверь кухни, откуда в тот момент доносился шум воды, и быстрым, змеиным движением нырнул рукой в Танин кошелек.
— Э, это чё за фигня?! — Денис подорвался с дивана, лицо его пошло красными пятнами. — Вы чё, камер наставили?! Это незаконно!
— Сидеть! — рявкнула Таня так, что парень плюхнулся обратно, словно ему подрезали сухожилия.
На экране Денис вытащил купюру, сунул её в карман спортивных штанов. Но он не ушел. Он задержался. Камера четко зафиксировала, как парень посмотрел на Танины любимые замшевые ботильоны, стоявшие у входа. Он наклонился, с шумом набрал в рот слюны и смачно, с наслаждением плюнул прямо внутрь обуви. А потом, ухмыльнувшись своему отражению в зеркале, вытер нос рукавом Таниного пальто, висевшего рядом.
Видео закончилось. Стоп-кадр замер на его довольной, самодовольной ухмылке.
В комнате повисла тишина, но не звенящая, а густая, тяжелая, как перед грозой. Таня медленно повернулась к мужу. Валера сидел с открытым ртом, переводя взгляд с экрана на племянника, а потом на жену.
— Ну? — спросила Таня. — Что скажешь, Валера? Тоже я придумала? Или это монтаж?
Муж сглотнул, его лицо исказила гримаса мучительного поиска оправданий. Он не мог просто так сдаться. Признать вину — значит признать своё поражение, свою слепоту и глупость.
— Тань, ну... — начал он, выдавливая из себя жалкую улыбку. — Ну пацан оступился. С кем не бывает? Деньги он вернет. Я заставлю. А то, что плюнул... Ну, обиделся на тебя, ты же его пилила всю неделю. Это просто детская шалость, глупость. Не выгонять же родную кровь на улицу из-за пары ботинок и пятерки?
Таня посмотрела на него как на незнакомца. Как на пустое место. В этом человеке не осталось ничего мужского. Только жалкая попытка сохранить лицо за счет её унижения.
— Детская шалость? — переспросила она ледяным тоном. — Ты сейчас серьезно, Валера? Он ворует и гадит мне в обувь, а ты называешь это шалостью?
— Да брось ты! — Валера вскочил, пытаясь вернуть контроль над ситуацией голосом. — Постираешь ты это пальто! Химчистку оплачу! Чего ты трагедию строишь? Мы семья, мы должны помогать друг другу, а не камеры ставить как крысы! Ты сама виновата, довела парня!
— Вон, — тихо сказала Таня.
— Что? — Валера опешил.
— Вон отсюда. Оба. Прямо сейчас.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул Денис, чувствуя, что земля уходит из-под ног. — Дядя Валера, скажи ей!
— Это моя квартира, Валера, — Таня говорила спокойно, без истерик, словно зачитывала приговор. — Ты здесь только прописан, но собственность — добрачная. Я терпела твою лень, твое хамство, но жить с ворами и теми, кто их покрывает, я не буду. У вас пять минут.
Она подошла к шкафу, достала большие мусорные пакеты и швырнула их мужу в лицо. Рулон ударил его в грудь и упал на пол.
— Собирайте шмотки. Если через пять минут вы не уйдете, я вызову наряд. Видео у меня есть. Заявление о краже ляжет на стол дежурного сегодня же. Денису уже восемнадцать, поедет не в колледж, а в колонию. Выбирайте.
Валера побагровел. Он сжал кулаки, шагнул к ней, намереваясь запугать, задавить авторитетом, как делал это всегда. Но наткнулся на её взгляд. В нем не было страха. Там была такая холодная решимость, что он понял: она не блефует. Она действительно посадит племянника, если они не уберутся.
— Стерва, — выплюнул он. — Какая же ты мелочная тварь, Таня. Из-за тряпок семью рушишь.
— Время пошло, — она демонстративно посмотрела на часы.
Сборы были хаотичными. Валера хватал свои рубашки, комкал их и пихал в пакеты, перемежая действия отборным матом. Денис, бледный и трясущийся, сгребал в рюкзак свои гаджеты, боясь поднять глаза. Он понимал, что «крыша» рухнула.
Таня стояла в дверях, скрестив руки на груди, и наблюдала. Она не помогала, не подгоняла, не отвечала на проклятия, которые сыпались на неё потоком. Она была просто надзирателем, контролирующим процесс депортации.
Когда они, наконец, вывалились в подъезд — с пакетами, с торчащими проводами, в наспех надетых куртках — Валера обернулся.
— Ты пожалеешь, Таня! — крикнул он, стоя на лестничной площадке. — Приползешь еще, прощения просить будешь! Кому ты нужна, старая, с прицепом своих принципов!
— Ключи, — Таня протянула ладонь.
Валера со злостью швырнул связку на пол. Ключи звонко ударились о плитку.
— Подавись!
Таня не стала поднимать их сразу. Она посмотрела на Дениса. Тот жался к стене, в его глазах читался животный страх перед неизвестностью. Общежитие с тараканами теперь казалось ему раем, в который ему, скорее всего, путь заказан после отчисления за прогулы.
— Прощайте, родственнички, — сказала она.
Дверь закрылась. Таня дважды повернула замок. Щелчок металла прозвучал как выстрел, отсекающий прошлое.
Она прислонилась спиной к холодной двери и закрыла глаза. В квартире было тихо. Никто не чавкал, не орал, не включал рэп. Пахло перегаром и чужим потом, но это было поправимо. Она открыла глаза, прошла в коридор, взяла свои испорченные ботильоны и, не дрогнув, бросила их в мусорное ведро.
Завтра она сменит личинку замка. А сегодня она наконец-то сможет спокойно поработать…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ