— Откуда этот пакет, Жанна? Я спрашиваю тебя русским языком: откуда в нашем доме взялся пакет из бутика, если я своими руками заблокировал тебе доступ ко всем кредиткам ровно неделю назад?
Сергей стоял в дверном проеме спальни, сжимая в руке смартфон, который только что пискнул очередным уведомлением. Экран светился в полумраке коридора, высвечивая на его лице смесь усталости и нарастающего раздражения. Он только что вернулся с работы — выжатый, как лимон после двенадцатичасовой смены, с гудящей головой и единственным желанием упасть лицом в подушку. Но вместо тишины и ужина его встретил шлейф тяжелых, сладких духов и шуршание плотной упаковочной бумаги.
Жанна сидела перед трюмо, лениво поправляя локон у виска. Она даже не обернулась на его голос. В зеркале отражалось её лицо — спокойное, сосредоточенное, с идеально наложенным тоном. Она выглядела так, словно собиралась на прием к английской королеве, а не сидела в их обычной трешке в спальном районе. На кровати, небрежно брошенное поверх покрывала, лежало платье. Оно переливалось под светом люстры темным, густым изумрудом. Ткань выглядела дорогой даже отсюда — тяжелый шелк, струящийся, как вода. Рядом валялся тот самый пакет с золотым тиснением, который и вызвал вопрос Сергея.
— Ты оглохла? — Сергей сделал шаг в комнату, наступая ботинком на пушистый ковер. Он не разулся, и это мелкое нарушение домашнего уклада было его первым безмолвным актом агрессии. — Я оставил тебе карту с лимитом на продукты. Там было пять тысяч на неделю. Это платье стоит не пять тысяч. И даже не пятьдесят, судя по бренду.
Жанна наконец соизволила оторвать взгляд от своего отражения. Она медленно повернула голову, и в её глазах Сергей не увидел ни страха, ни вины. Там плескалась лишь холодная, брезгливая насмешка. Она смотрела на него, как на назойливую муху, которая жужжит над ухом и мешает наслаждаться моментом триумфа.
— Ты такой скучный, Сережа, — протянула она, беря в руки флакон с лаком для волос. — Ты приходишь домой и первое, что делаешь — начинаешь считать деньги. Тебе самому от себя не тошно? У меня завтра встреча выпускников. Десять лет выпуска. Там будут все: Ленка, которая вышла замуж за нефтяника, Светка, у которой свой салон. Ты хотел, чтобы я пошла туда в чем? В том сером мешке, который ты мне подарил на прошлый Новый год?
— Я хотел, чтобы ты жила по средствам! — голос Сергея сорвался на рык. Он подошел к кровати и грубо схватил платье за плечико. Ткань была скользкой и прохладной. — Мы договаривались. Ты потратила весь наш отпускной бюджет на сумки в прошлом месяце. Я сказал: хватит. Я заблокировал счета не для того, чтобы ты находила новые способы транжирить, а чтобы мы не пошли по миру. Откуда деньги, Жанна? Ты заняла у матери?
Жанна фыркнула, пшикнула лаком, создавая вокруг себя облако химического тумана, и встала. Она была в нижнем белье — кружевном, черном, тоже явно новом. Сергей с ужасом осознал, что платье — это только верхушка айсберга.
— У матери? — она рассмеялась, запрокинув голову. — У моей мамы пенсия меньше, чем стоит один рукав от этого платья. Не смеши меня. И положи вещь на место. У тебя руки грязные, ты только что с улицы. Заляпаешь шелк — будешь химчистку оплачивать из своих заначек.
Сергей швырнул платье обратно на кровать. Его телефон в руке снова вибрировал. Сначала один раз, потом второй. Короткие, злые импульсы. Он посмотрел на экран. Сообщения шли не от банка, где у них был общий счет. Это были смс от сервисов, названия которых он видел только в навязчивой рекламе в интернете. «Займ одобрен». «Код подтверждения». «Деньги переведены».
Холодок пробежал по его спине, моментально остужая гнев и заменяя его липким, тягучим страхом. Он перевел взгляд на жену. Жанна стояла, уперев руки в бока, и с вызовом смотрела на него. Она выглядела победительницей. Она сияла. Но это было сияние радиации — красивое и смертоносное.
— Что это за сообщения? — спросил он тихо, чувствуя, как во рту пересыхает. — «БыстроДеньги»? «МигКредит»? Жанна, ты что натворила?
Она пожала плечами, подошла к кровати и бережно, с любовью, которой никогда не удостаивала мужа, провела ладонью по изумрудному шелку.
— Я просто решила проблему, которую создал ты, — ответила она легко, словно речь шла о покупке хлеба. — Ты перекрыл мне кислород, решил поиграть в домашнего тирана, в воспитателя. Думал, я буду сидеть дома и плакать? Или пойду на встречу в джинсах, чтобы надо мной смеялся весь курс? Нет, дорогой. Красота требует жертв. И если ты не способен обеспечить своей женщине достойный вид, она найдет способ сделать это сама.
— Ты взяла микрозаймы? — Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Под какие проценты? Ты хоть читала условия? Там же триста процентов годовых! Ты понимаешь, что мы не выплатим это с моей зарплаты?
— Ой, не нуди, — Жанна махнула рукой, отгоняя его слова, как назойливый дым. — Все ты выплатишь. Ты же у нас мужчина, добытчик. Возьмешь подработку, таксуешь по ночам, поменьше пива попьешь с друзьями. Ничего с тобой не случится. Зато посмотри, какая вещь! — она подхватила платье и приложила к себе, крутясь перед зеркалом. — Я буду там королевой. Ленка удавится от зависти.
Сергей смотрел на неё и не узнавал. Десять лет брака стерлись, исчезли. Перед ним была чужая женщина, одержимая внешним блеском, готовая сжечь их жизнь ради одного вечера тщеславия. Но самое страшное было впереди. Он снова посмотрел на телефон. В одном из сообщений, которое пришло только что, было написано: «Уважаемый Сергей Викторович, ваш займ на сумму 30 000 рублей одобрен. Средства переведены на карту...».
Его имя. Сергей Викторович. Не Жанна.
— Жанна, — его голос стал похож на скрип несмазанной телеги. — Почему в смс мое имя?
Она перестала крутиться. Повернулась к нему, и на её губах заиграла злая, торжествующая улыбка. Она знала, что этот момент наступит. И она ждала его.
— Потому что мне бы не дали, Сереж. Я официально не работаю уже три года, ты же сам хотел, чтобы я занималась «уютом», — она сделала кавычки пальцами. — А у тебя кредитная история чистая. Была. Паспорт твой в ящике лежал, снилс там же. Сейчас все онлайн делается, очень удобно. Даже фото делать не надо, достаточно сканов. Ты же не против? Мы же семья. Все общее. И долги, получается, тоже.
Сергей почувствовал, как к горлу подступает тошнотворный ком. Ноги стали ватными, и он опустился на край пуфика, стоявшего у входа в спальню, не в силах сделать и шага. В голове билась одна мысль, громкая и паническая, как сирена: «Это неправда, это ошибка, это сон». Но телефон в его руке был тёплым и реальным, а цифры в смс-сообщениях — безжалостными.
Он рванулся к прикроватной тумбочке, где обычно хранил документы. Выдвинул ящик так резко, что тот едва не вылетел из пазов. Паспорт лежал сверху, но лежал не так. Сергей был педантом: уголок к уголку, корочка к корочке. Сейчас же документ валялся раскрытым на странице с пропиской, а рядом, свернутый в небрежную трубочку, белел какой-то лист, распечатанный на домашнем принтере.
— Ты рылась в моих вещах... — прошептал он, разворачивая бумагу. Это был договор оферты. Мелкий шрифт, грабительские условия, электронная подпись. — Ты украла мои данные. Жанна, это уголовное преступление. Это мошенничество!
Жанна, которая всё это время продолжала любоваться собой в зеркале, наконец, соизволила повернуться к нему полностью. Она отложила помаду, и звук пластика, ударившегося о стекло трюмо, прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Её лицо исказилось, но не от стыда, а от гримасы презрения, смешанной с искренним непониманием его реакции.
— Ты думал, что, заблокировав мне карты, ты заставишь меня ходить в обносках?! Я взяла кредит на твоё имя, потому что мне не в чем пойти на встречу выпускников! Ты должен обеспечивать меня, а не считать копейки!
Сергей смотрел на неё, широко раскрыв глаза. Он ожидал оправданий, слез, глупых отговорок вроде «бес попутал». Но он никак не ожидал, что она пойдёт в атаку, обвиняя его в собственной краже.
— Обеспечивать? — переспросил он, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Жанна, ты взяла деньги в микрозаймах! Ты хоть понимаешь, что это значит? Это не банк, где можно договориться о реструктуризации. Это долговая яма! Ты оформила на меня три займа за пятнадцать минут! Зачем тебе столько денег на один вечер? Платье, туфли... что еще? Личный вертолет?
— Не утрируй, тебе не идет, — фыркнула она, поправляя лямку на плече. — Платье стоит сорок тысяч. Туфли — двадцать пять. Плюс визажист, укладка и такси бизнес-класса. Я не поеду на метро в таком виде. И еще нам нужно скинуться на ресторан. Ленка выбрала самое дорогое место в центре, там депозит с человека — десять тысяч. Или ты хотел, чтобы я сидела там с пустым бокалом воды и позорила тебя?
— Позорила меня? — Сергей встал, сжимая в кулаке распечатку так, что костяшки пальцев побелели. — Ты уже опозорила меня, Жанна. Перед самим собой. Ты украла у меня безопасность. Ты понимаешь, что завтра мне начнут звонить? Что через месяц эти суммы удвоятся? С чего ты собиралась отдавать?
— А это уже твоя мужская задача, — заявила она безапелляционно, скрестив руки на груди. — Ты создал эту ситуацию. Если бы ты не заблокировал мою карту, я бы просто расплатилась кредиткой, как цивилизованный человек. Мы бы закрыли её с твоей премии. Но ты решил поиграть в воспитателя. Решил унизить меня лимитом в пять тысяч. Пять тысяч, Сережа! Это даже на крем нормальный не хватит. Ты сам толкнул меня на это. Так что не смей делать из меня преступницу. Я просто взяла то, что мне причитается по статусу твоей жены.
Сергей слушал её и чувствовал, как реальность вокруг трещит по швам. Её логика была непробиваемой, как бетонная стена, и абсолютно безумной. В её мире не существовало процентов, коллекторов, ответственности. Существовало только «хочу» и «ты должен».
— Ты ненормальная, — выдохнул он. — Ты просто больная эгоистка. Я блокировал карты, потому что мы два месяца жили в минус! Потому что ты купила ту кофемашину за сто тысяч, которой мы пользовались два раза! Потому что у нас нет подушки безопасности! А теперь... теперь у нас есть долг под триста процентов годовых.
— Деньги — это бумага, — философски заметила Жанна, снова поворачиваясь к зеркалу и проверяя, как сидит платье на талии. — А молодость и красота уходят. Этот вечер бывает раз в десять лет. Я должна выглядеть безупречно. И я буду. А ты... ты придумаешь что-нибудь. Ты же умный. Возьми подработку, продай свою старую машину, она все равно ведро с гайками. Реши проблему, Сергей. Перестань ныть и будь мужиком.
Она говорила это с такой пугающей легкостью, словно предлагала вынести мусор. Сергей смотрел на её спину, на изгиб шеи, на блестящие волосы, и впервые за десять лет брака он не чувствовал к ней ничего, кроме глухого, темного отчаяния. Она не просто потратила деньги. Она перешагнула через него, вытерла ноги о его доверие и теперь стояла на руинах их бюджета, требуя аплодисментов.
На тумбочке снова звякнул телефон. Сергей медленно, словно во сне, взял его в руки. Еще одно сообщение. На этот раз от банка. «Вам одобрена кредитная карта с лимитом 150 000 рублей. Карта уже активирована в приложении».
Он поднял глаза на жену. Жанна поймала его взгляд в отражении зеркала и подмигнула.
— Ах да, — сказала она небрежно. — Займов может не хватить на "погулять". Я еще заявку на кредитку кинула через твой личный кабинет. Пароль-то у тебя простой, дата нашей свадьбы. Романтично, правда? Там деньги сразу на счет упали. Так что не переживай, на ресторан мне точно хватит.
Сергей почувствовал, как сердце пропускает удар. Она не просто взяла паспорт. Она зашла в его онлайн-банк. Она получила полный доступ. И она уже начала тратить.
— Ты... ты вскрыла мой личный кабинет? — его голос стал совсем тихим, сиплым.
— Ну конечно, — Жанна пожала плечами, беря сумочку — крошечный клатч, который, вероятно, тоже стоил целое состояние. — Ты же спал, когда смс с кодом приходило. Я тихонько взяла телефон, посмотрела код и удалила сообщение. Всё ради нас, любимый. Чтобы твоя жена была самой красивой.
Она улыбнулась своему отражению, совершенно довольная собой, не замечая, как лицо Сергея из серого становится белым, как мел.
Сергей стоял посреди комнаты, сжимая виски ладонями, словно пытаясь удержать голову от взрыва. В ушах звенело. Он быстро прикинул в уме цифры, и от результата его бросило в холодный пот. Микрозаймы — это не просто долг, это снежный ком, который уже покатился с горы. Просрочка в один день — штраф. Неделя — удвоение суммы. Месяц — и коллекторы начнут разрисовывать подъезд и звонить на работу. А кредитная карта, которую она активировала… сто пятьдесят тысяч под сорок процентов.
— Собирайся, — сказал он глухо, но твердо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы идем в магазин. Прямо сейчас.
Жанна, которая в этот момент аккуратно надевала массивную золотую серьгу, замерла. Она посмотрела на него через отражение в зеркале с выражением брезгливого недоумения, как смотрят на умалишенного.
— Куда? — переспросила она, не оборачиваясь.
— В бутик. Сдавать это тряпье, — Сергей шагнул к кровати, схватил пакет с логотипом и начал лихорадочно искать чек. — По закону мы имеем право вернуть вещь в течение двух недель. Если мы сдадим платье и туфли сейчас, мы перекроем хотя бы тело одного займа. Остальное я… я займу у ребят на работе. Но мы должны закрыть эти дыры сегодня же.
Он нашел чек. Сумма, пробитая в нем, заставила его пошатнуться. Шестьдесят пять тысяч рублей. Два месяца ипотеки. Или полгода нормальной жизни для экономной семьи.
— Жанна, снимай платье, — скомандовал он, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. — Живо! У нас есть час до закрытия.
Жанна медленно развернулась на пуфике. На её лице не было ни тени страха, ни намека на раскаяние. Напротив, она улыбалась той самой улыбкой, от которой у Сергея обычно холодело внутри — улыбкой хищника, загнавшего жертву в угол.
— Ты такой наивный, Сережа, — протянула она, вставая и расправляя складки на бедрах. — Ты правда думал, что я позволю тебе испортить мой вечер из-за каких-то бумажек? Посмотри внимательнее.
Она кивнула на пол, туда, где валялась куча упаковочной бумаги. Сергей проследил за её взглядом. Среди вороха обертки и коробок лежали срезанные бирки. Пластиковые пломбы были безжалостно перекушены ножницами. Картонные ярлыки с ценой и названием бренда были разорваны на мелкие кусочки.
— Ты… ты срезала бирки? — прошептал Сергей, чувствуя, как последняя надежда рассыпается прахом. — Зачем? Ты же еще никуда не пошла! Их можно было аккуратно спрятать внутрь!
— Я не колхозница, чтобы ходить с бирками под мышкой, — отрезала Жанна, подходя к нему вплотную. От неё пахло дорогими, тяжелыми духами, которые теперь казались Сергею запахом тлена. — И потом… видишь это пятнышко?
Она указала пальцем на воротник платья. Там, на драгоценном изумрудном шелке, едва заметно блестел след от тонального крема.
— Я уже накрасилась, милый. А шелк, знаешь ли, очень капризный материал. Химчистка его не возьмет, а магазин тем более. Это теперь ношеная вещь. Секонд-хенд. Так что забудь про возврат. Твои деньги уже уплачены за мою красоту. Сделка закрыта.
Сергей выронил чек. Бумажка плавно спланировала на ковер, как белый флаг капитуляции. Он смотрел на жену и понимал, что она сделала это специально. Она отрезала пути к отступлению не потому, что была глупа, а чтобы у него не осталось выбора. Чтобы поставить его перед фактом: деньги потрачены, и точка.
— Ты чудовище, — выдохнул он. — Ты понимаешь, что ты натворила? Ты не просто потратила деньги. Ты загнала нас в кабалу. Чем мы будем платить за квартиру в следующем месяце? Чем мы будем питаться? Ты об этом подумала, когда мазала этот крем на шею?
Жанна рассмеялась. Смех был звонким, но пустым, как звон битого стекла.
— О, опять эта песня про «мы», — она закатила глаза. — Нет никакого «мы», когда речь идет о деньгах, Сергей. Есть ты — мужчина, который обязан решать проблемы. И есть я — женщина, которая должна вдохновлять. Сейчас я выгляжу на миллион. Я вдохновляю. А ты? Ты стоишь тут, в своих растянутых трениках, и ноешь из-за каких-то копеек. Ты жалок.
Она взяла со стола сумочку и демонстративно открыла её. Внутри лежала та самая кредитная карта, которую она оформила на его имя через приложение.
— И кстати, — добавила она, захлопывая клатч с громким щелчком. — Не надейся, что траты закончились. Я еду в ресторан. Депозит, шампанское, такси… Сама понимаешь, цены сейчас кусаются. А эта карта… она такая удобная. Лимит хороший. Думаю, как раз хватит, чтобы я чувствовала себя человеком, а не женой неудачника.
— Отдай карту, — Сергей шагнул к ней, протягивая руку. Его пальцы дрожали. — Жанна, не смей. Это уже не шутки. Отдай карту сейчас же!
— Или что? — она вскинула подбородок, глядя на него с ледяным вызовом. — Ударишь меня? Давай. Поставь мне синяк. Тогда я точно стану звездой вечера. Скажу всем, что мой муж — не только нищеброд, но и садист. Представляешь, как тебя будут обсуждать? А я буду жертвой. Красивой, несчастной жертвой в платье за сорок тысяч.
Сергей замер. Рука зависла в воздухе. Он видел в её глазах, что она не шутит. Она была готова на любой скандал, на любую грязь, лишь бы выйти из этой ситуации победительницей. Она превратила их брак в поле боя, где у него не было оружия.
— Ты больная, — сказал он тихо, опуская руку. — Тебе лечиться надо. Это шопоголизм, это мания…
— Это жизнь, Сережа, — жестко оборвала она его, направляясь к выходу из спальни. Каблуки новых туфель глухо стучали по ламинату, вбивая гвозди в крышку гроба их отношений. — Жизнь, которую ты не можешь себе позволить. Но придется. Потому что я уже вышла из дома. И я не вернусь, пока не потрачу всё до копейки. Считай это компенсацией за годы твоей скупости.
Она прошла мимо него, обдав волной духов, и в коридоре послышался звук открываемой входной двери. Сергей остался стоять посреди спальни, глядя на смятый чек на полу и срезанные бирки, которые выглядели как ошметки его собственной жизни.
Сергей метнулся в коридор, едва не споткнувшись о порог. Адреналин ударил в голову, заглушая здравый смысл. Он успел добежать до входной двери за секунду до того, как Жанна коснулась ручки, и всем телом навалился на металлическое полотно, преграждая ей путь. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах потемнело от бешенства, смешанного с паникой.
— Ты никуда не выйдешь из этой квартиры, — прохрипел он, глядя на жену сверху вниз. — Пока не вернешь мне телефон и карту. Пока мы не аннулируем эти заявки. Ты не понимаешь? Это конец, Жанна. Это конец всему.
Жанна остановилась. Она даже не вздрогнула. Лишь медленно, с грацией сытой кошки, опустила взгляд на его босые ноги, а потом подняла глаза к его перекошенному лицу. В узком пространстве прихожей, освещенном тусклой лампочкой, её изумрудное платье казалось неуместно ярким пятном, инородным телом в их сером, пропитанном усталостью быту.
— Отойди, Сережа, — сказала она спокойно, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты сомнешь мне подол. Гладить его заново у меня нет времени, такси уже ждет у подъезда. Счетчик тикает. За твой счет, кстати.
— Плевать я хотел на такси! — заорал Сергей, ударив ладонью по двери. Звук вышел глухим и плоским. — Ты слышишь меня? Ты воровка! Ты украла мое будущее! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Эти долги повиснут на мне! На мне, а не на тебе!
Жанна усмехнулась. Она подошла к зеркалу шкафа-купе, поправила идеально уложенный локон и, глядя на отражение мужа, произнесла то, что окончательно добило Сергея.
— Конечно, на тебе, милый. В этом и был весь смысл. Ты же так хотел контролировать финансы? Вот и контролируй. Теперь у тебя есть отличная возможность проявить свои таланты экономиста. Разгребай проценты, договаривайся с банками, ищи вторую работу. Ты же мужчина. Ты же глава семьи. А я — просто украшение, которое ты не потянул.
— Ты… ты специально это сделала? — Сергей отшатнулся от двери, словно получил пощечину. — Это месть? За то, что я не дал тебе денег на очередную тряпку?
— Это урок, — жестко отрезала она, поворачиваясь к нему лицом. Её глаза сузились, превратившись в ледяные щелки. — Ты думал, что заблокировав мне карты, ты поставишь меня на колени? Что я буду выпрашивать у тебя на прокладки и колготки? Ты ошибся. Я нашла выход. И если этот выход стоит тебе кредитной истории и пары лет кабалы — что ж, такова цена. Красота требует жертв, Сережа. И в данном случае жертва — это ты.
Сергей смотрел на неё и видел перед собой совершенно чужого человека. Не было больше ни любви, ни общих планов, ни тех десяти лет, что они прожили вместе. Была только хищница, которая сожрала его ресурс и теперь, облизнувшись, собиралась уйти искать новую кормушку, оставив ему обглоданные кости в виде кредитных договоров.
— Уходи, — тихо сказал он, сползая по стене. Сил бороться больше не было. — Уходи и не возвращайся. Я подам на развод завтра же. Я напишу заявление в полицию о мошенничестве. Я докажу, что это не я брал кредиты.
Жанна рассмеялась, надевая легкое пальто поверх платья. Она знала, что он ничего не докажет. IP-адрес домашний, устройство его, пароли введены верно. А жена не может украсть у мужа, если бюджет общий — так скажет любой участковый, лишь бы не висеть с "глухарем".
— Подавай, — бросила она легкомысленно, подхватив сумочку с его картой внутри. — Только помни: долги, взятые в браке, делятся пополам. Но эти-то оформлены лично на тебя, по твоему паспорту. Доказывать замучаешься. А пока ты будешь бегать по инстанциям, я буду пить шампанское и танцевать. Потому что я этого достойна. А ты достоин только того, чтобы оплачивать мои счета.
Она протянула руку к замку. Сергей не стал ей мешать. Он стоял, опустив руки, и чувствовал, как внутри разрастается огромная, черная пустота. Жанна открыла дверь, впустив в душную квартиру сквозняк подъезда и шум лифта.
— Не жди меня сегодня, — сказала она напоследок, даже не обернувшись. — Вечеринка будет долгой. Может быть, я встречу там кого-то, кто не считает копейки на своей женщине. Чао, неудачник.
Дверь захлопнулась с тяжелым, финальным щелчком.
Сергей остался один в тишине коридора. За стеной загудел лифт, увозящий его жену, его деньги и остатки его самоуважения вниз, к такси бизнес-класса. Он медленно опустился на пол, прямо на грязный коврик, и закрыл лицо руками. Телефон в кармане снова пискнул.
«Оплата прошла успешно. Ресторан "Monet". Сумма списания: 15 000 рублей. Остаток по карте...»
Он не стал дочитывать. Он сидел в темноте прихожей, слушая, как гудит холодильник на кухне, и понимал, что его попытка научить жену финансовой грамотности обернулась для него пожизненным уроком. Он хотел быть хозяином положения, но оказался всего лишь спонсором чужого праздника жизни, на который его даже не пригласили. В квартире пахло её духами — сладкими, дорогими и теперь невыносимо тошнотворными. Этот запах въелся в стены, как и долги, от которых теперь было не отмыться…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ