Я стоял на краю обрыва, и у меня внутри всё похолодело. Хотя на улице было под тридцать пять, влажность висела в воздухе киселем, а солнце жарило так, что плавились мозги.
Водопад Банжок ревел в каких-то ста метрах. Тонны воды падали с двадцатиметровой высоты, разбивались в пену, вздымали тучи брызг, радуги вспыхивали и гасли прямо на глазах. Красота неземная. Место силы, как сказал бы какой-нибудь эзотерик.
Зыонг стоял рядом и молча курил. Он не улыбался. Не показывал рукой на водопад, не рассказывал, какая это крутая достопримечательность. Он просто смотрел в воду и молчал.
— Зыонг, — позвал я. — Ты чего?
Он бросил окурок вниз, в пропасть, и сказал тихо:
— Семён, ты знаешь, что это за место?
— Ну, водопад, — пожал я плечами. — Граница с Китаем, туристы, фотки, Инстаграм.
— Инстаграм, — усмехнулся Зыонг. — Ты посмотри вниз. Видишь, какой цвет у воды?
Я присмотрелся. Вода в бассейне перед водопадом была мутной, зеленовато-белой, как молоко с известью.
— Обычная вода, — сказал я. — Известняк, наверное.
— Известняк, — повторил Зыонг. — Так местные думали сто лет назад. Пока однажды сюда не пришла девушка по имени Тху.
И он рассказал мне историю, от которой у меня до сих пор мороз по коже.
Легенда о воде, которая стала ядом
Зыонг присел на корточки, закурил новую сигарету и начал:
— Давно это было. Ещё до французов, при последних императорах династии Нгуен. Жила в деревне Банжок девушка. Красивая, говорят, как дочь Нефритового императора. Тху звали. И полюбила она парня из соседней деревни по имени Куонг.
— Любовь, — говорю. — Красиво.
— Красиво, — согласился Зыонг. — Только Куонг был из бедной семьи, а у Тху отец — староста деревни, богатый, с землями, с рисовыми полями. Он и слушать не хотел про Куонга. «Запрещаю, — сказал, — выдам за сына лавочника из Лангшо́на».
— И что влюблённые?
— А что влюблённые? — Зыонг усмехнулся. — Вьетнамские дети отцам перечат редко. Но тут случай особый. Они стали встречаться тайно, по ночам, здесь, у водопада. Куонг приплывал на лодке с китайской стороны, Тху ждала его на этом берегу. Клялись друг другу, что не расстанутся, что убегут в Китай, поженятся там.
— Красивая история, — говорю. — Прямо вьетнамские Ромео и Джульетта.
Зыонг покачал головой:
— Подожди. Отец Тху прознал про свидания. Выследил, подослал людей. Те схватили Куонга прямо в лодке, избили до полусмерти и бросили в воду. Течение унесло тело вниз, в Китай. Тху ничего не знала, ждала его три ночи. А на четвёртую поняла: не придёт.
— Ужас, — сказал я.
— Это ещё не ужас, — ответил Зыонг. — Тху надела белое платье, которое готовила для свадьбы, поднялась на тот утёс, где они встречались, и прыгнула в воду. Прямо в главный слив, в самую мощную струю.
Я посмотрел на водопад. Представил девушку в белом, летящую в эту кипящую массу воды.
— И её тело тоже не нашли?
— Нашли, — жёстко сказал Зыонг. — Через три дня. Оно всплыло внизу, в том самом бассейне, где сейчас туристы купаются. Но когда его вытащили, вода вокруг стала белой. Мутной, как молоко. И с тех пор, сколько ни идёт дождь, сколько ни льёт водопад, вода в этом месте всегда остаётся белой.
— Но это же известняк, — повторил я. — Вода размывает породу, вот и муть.
— Известняк, — кивнул Зыонг. — Конечно. Только вот рыба в этом бассейне не водится. Ни одной рыбины. И купаться местные здесь перестали.
— Почему?
— А ты подойди ближе, — предложил Зыонг. — Только тихо.
То, что слышно только в тишине
Мы подошли к кромке воды. Водопад ревел так, что закладывало уши. Брызги летели в лицо, радуги вспыхивали прямо перед глазами. Красота неописуемая.
— Слушай, — сказал Зыонг.
Я прислушался. Сквозь грохот воды мне показалось... или нет? Где-то глубоко, на самой границе слышимости, будто кто-то плакал. Тонкий, высокий звук, как вой ветра, но не ветер.
— Это ветер, — сказал я неуверенно.
— Ветер, — согласился Зыонг. — А ещё говорят, что в полнолуние, если прийти сюда ночью, можно увидеть девушку в белом. Она стоит на том утёсе, где стояла Тху, и смотрит вниз. А потом прыгает. Но не падает, а растворяется в воздухе.
— Жуть, — сказал я.
— Это ещё не всё, — продолжил Зыонг. — Местные старики рассказывают: если в этот бассейн войти и нырнуть, можно услышать голос. Тихо так, прямо в ухо: «Где Куонг? Где мой Куонг?» И если ответишь, вода утащит тебя на дно, в подземную пещеру. Оттуда никто не возвращался.
Я отодвинулся от воды подальше.
— А были случаи?
— Три года назад турист из Китая полез купаться. Пьяный, компания уговорила. Нырнул — и пропал. Искали три дня, водолазы приезжали из Ханоя. Нашли тело в пещере под водопадом. Он был в ловушке между камней, как будто его затянуло туда силой.
— Может, просто течение?
— Может, — пожал плечами Зыонг. — Только у него на лице был такой ужас, что водолазы потом месяц пили. Один вообще уволился и уехал в Сайгон, к тёще. Сказал, что больше к воде ни ногой.
Почему здесь нельзя фотографироваться
Мы отошли от воды, сели на лавочку в тени. Зыонг достал термос с зелёным чаем, налил мне в пластиковый стаканчик.
— И ещё, Семён, запомни, — сказал он. — Никогда не фотографируйся здесь спиной к водопаду.
— Почему?
— Душа улетит, — серьёзно сказал Зыонг. — Вода забирает. Есть поверье: если ты стоишь спиной к воде, а тебя фотографируют, твоё отражение остаётся в воде. А душа может остаться там навсегда. Особенно если вода «живая» — как здесь.
— Зыонг, ну ты прям мистику нагоняешь, — попытался отшутиться я. — Туристы же фоткаются тысячами.
— Туристы — да, — кивнул Зыонг. — А местные — нет. Пойди, спроси у любого лодочника, сфоткает он тебя на фоне водопада? Скажет: «Нет, хозяин, только если ты лицом к воде, а я с берега».
Я потом специально подошёл к парню, который катал туристов на лодке. Спросил, сфоткает ли он меня на фоне водопада. Тот замахал руками: «Нет-нет, только ты стой лицом, я сбоку». Пришлось соглашаться.
Что скрывают камни
— Зыонг, а ещё какие истории есть? — спросил я, когда мы уже садились в машину, чтобы ехать обратно в город.
— Много, — усмехнулся он. — Например, камни на дне. Там, в бассейне, есть один большой валун. Если присмотреться, он похож на лицо. На женское лицо.
— Местные говорят, это окаменевшая Тху. Нефритовый император превратил её в камень, чтобы она вечно ждала своего возлюбленного. И каждую весну, когда вода поднимается, камень «плачет». Из него выступают капли, хотя вокруг сухо.
— Да ну, — не поверил я.
— Проверь, — пожал плечами Зыонг. — Только не ныряй. А то вдруг услышишь голос.
Я не нырнул. И вам не советую.
Эпилог: Вода помнит
Сейчас сижу в комнате, пишу это, и за окном всё тот же тропический вечер. Где-то вдалеке ревёт водопад Банжок. Красивое место. Жуткое место.
Я много думал про Тху и Куонга. Про то, как любовь может быть сильнее смерти. И про то, как вода хранит память. Она помнит всё: крики, слёзы, клятвы, последние вздохи.
И знаете, я теперь понимаю, почему местные не купаются в этих слёзах. Даже в сорокоградусную жару.
Потому что вода — она живая. И она помнит.
P.S.
А вы верите в такие истории? Бывали в местах, где прямо кожей чувствуешь: здесь что-то было? Расскажите в комментариях — жутко интересно, у кого какие встречи с неизведанным случались. И подписывайтесь, конечно. Дальше — легенда про Подземную реку Шондонг, самую большую пещеру в мире. Говорят, там до сих пор живут духи, которые не пускают людей вглубь. Будет страшно. Обещаю. 👇
P.P.S.
Друзья, если вам заходит такой контент и хочется сказать спасибо — задонатить можно по ссылке в описании канала. Любая копейка идёт на пиво Зыонгу за новые байки и на кофе мне, чтобы ночью писать эти тексты. Спасибо, что читаете! 🙏