Часть вторая. Часть первая находится тут
5. Церковь Архангела Михаила: возрождение из пепла
А я еду дальше.Вот и село Городково.
Останавливаюсь у полуразрушенной церкви Архангела Михаила. Над куполами церкви кружили ласточки. У входа меня встретила Наталья, сотрудница местной администрации, которая курировала вопросы восстановления храма.
Примечание: сотрудница администрации Наталья - персонаж вымышленный
— Осторожно, тут борщевик, — предупредила она, указывая на заросли у ограды. — Как раз сегодня волонтёры обещали прийти, начать обработку территории.
— И часто приходят помогать? — спросил я.
— Регулярно! — улыбнулась Наталья. — У нас в соцсетях существует группа «Возрождение храма Архангела Михаила» — там подписано больше 250 человек. Кто деньгами помогает, кто руками. Недавно школьники из Шаховской приезжали — территорию убирали, даже старую кладку расчищали.
Мы вошли внутрь храма, хоть это и небезопасно.
Несмотря на следы запустения, он сохранял благородство форм: мощные кирпичные стены, высокие своды, узкие окна, через которые лился мягкий свет.
Историческая справка. Церковь Архангела Михаила построена в 1892–1894 годах по проекту архитектора Н. П. Маркова, освящена в 1913 году. Единственная сохранившаяся из всех его построек в Подмосковье. Храм кирпичный, квадратный в плане, с пристроенной колокольней. В 1930 году церковь закрыли и передали под колхозный склад. Во время последующего пожара сгорел деревянный иконостас и окна. В 2000 году храм вернули верующим, рядом возвели временный деревянный храм для богослужений.
Примечание. Архитектор Николай Петрович Марков (1859–1919) — известный русский зодчий, работавший в стиле эклектики и неорусского направления. Специализировался на церковных постройках, сочетая традиционные формы с современными для того времени технологиями. Его храмы отличались монументальностью и тщательной проработкой деталей.
— А что сохранилось с тех времён? — поинтересовался я.
— Немногое, — вздохнула Наталья. — Но вот, смотрите… — она подвела меня к северной стене, где под слоями штукатурки проступали контуры старинной фрески. — Это архангел Михаил, судя по всему. Мы осторожно расчищаем — видно, что работа была высокого уровня.
В этот момент к нам подошёл местный краевед Виктор Степанович:
— Да, фрески здесь были замечательные, — подтвердил он. — Я ещё мальчишкой слышал от стариков, что расписывали храм мастера из Троице‑Сергиевой лавры. А иконостас был резной, золочёный…
— И что с ним случилось? — спросил я.
— Сгорел во время пожара во время войны, — пояснил Виктор Степанович. — Тогда же и окна выбило взрывной волной. Говорят, в храме тогда зерно хранили, а рядом, на поле, немцы склады бомбили. Вот и досталось…
Примечание: Виктор Степанович - вымышленный персонаж.
Мы прошли к алтарю. На полу виднелись следы от тяжёлых ящиков — в советское время здесь складировали удобрения.
— Восстановление началось в 2000‑м, — продолжала Наталья. — Сначала поставили временный деревянный храм — там сейчас службы идут. А каменный постепенно реставрируем. Уже крышу перекрыли, окна вставили, купол с крестом поставили.
— А как с деньгами? — уточнил я. — Ведь дело не дешёвое…
— Помогают всем миром, — ответила Наталья. — Часть средств выделили из районного бюджета, часть собрали через соцсети. Одна женщина из Москвы, правнучка последнего старосты, даже архивную фотографию прислала — 1914 год, служба на Пасху. Люди смотрят, вспоминают, включаются в работу.
В это время у входа появились волонтёры — группа студентов с граблями и мешками для мусора.
— Здравствуйте, ребята! — окликнула их Наталья. — Сегодня займёмся борщевиком у западной стены. Только осторожно — он ядовитый, перчатки не снимайте.
Пока ребята работали, я разговорился с их преподавателем, Андреем Петровичем:
— Мы сюда уже третий раз приезжаем, — рассказывал он. — Сначала просто убирали территорию, потом помогали расчищать кирпич. А теперь вот изучаем историю храма, попробуем по архивным фото и описаниям воссоздать, — он достал он планшет с чертежами. — Вот, смотрите: купол будет луковичный, синий, с золотыми звёздами. Колокольня — четырёхъярусная, с арочными проёмами. А вокруг — сад, липовая аллея…
— Красота, — ответил я. — И когда же до этого планируете дойти?
— Шаг за шагом, — ответил Андрей Петрович. — Главное, что начали. Вон, молодёжь уже втянулась. А это значит — храм будет жить.
Примечание: Андрей Петрович - вымышленный персонаж.
К полудню к храму подъехала машина с материалами — привезли доски для лесов. Водитель, крепкий мужчина лет 50, представился:
— Иван, я из местных, из Городково, тут и родился. Прадед мой, Степан Кузьмич, был звонарём в этом храме. Рассказывал, что колокола у нас были звонкие, на всю округу слышно.
— А где они сейчас? — спросил я.
— Разобрали, переплавили, — вздохнул Иван. — Но мы хотим новые заказать. Уже смету посчитали, осталось собрать деньги.
— Колокольный звон мы обязательно вернем, — заканчивая разговор,добавил мне Иван.
Мы с Натальей обошли храм в последний раз. Ласточки по-прежнему кружили над куполом, а в воздухе пахло свежескошенной травой.
— Знаете, — задумчиво произнесла Наталья, — иногда мне кажется, что храм сам выбирает время для возрождения. Стоял заброшенный, а теперь вот — люди потянулись, руки нашлись, средства появились. Значит, пора.
Я посмотрел на кирпичные стены, понял: да, пора. И если так пойдёт дальше, то совсем скоро над селом вновь зазвучит колокольный звон — такой же чистый и сильный, как сто лет назад.
И мне пора. Еду дальше, в Раменье.
6. Церковь Воскресения Словущего в Раменье: сквозь века
Вот и село Раменье. У ворот храма встретил местного священника Сергия — он как раз проверял новые колокола на звоннице.
— Доброе утро! — поздоровался я.
— И вам доброго утра, — улыбнулся священник. — С чем приехали?
— Хочу снимки храма сделать, историей храма интересуюсь, — отвечал я. — Расскажите, как шло восстановление? Говорят, было непросто.
Священник задумчиво посмотрел на купола:
— Непросто — это мягко сказано. Когда мы подошли к храму в 2002 году, тут был настоящий хаос. В центральном пределе в южной стене пробит въезд для техники, сам предел разделён на два этажа перекрытием. Пол разрушен, стены закопчены… А колокольня!.. Четвёртый ярус заложен кирпичом, внутри водонапорная башня.
Мы вошли внутрь. Даже сейчас, после частичного восстановления, были видны следы советского периода: грубые кирпичные закладки, остатки металлических конструкций, следы от труб.
— Вот тут, — священник указал на южную стену, — был въезд для тракторов. А там, — он махнул в сторону алтаря, — стояли станки для пошива малярных валиков. Представляете? В трапезной части храма!
— Ужас, — покачал я головой. — И с чего начали восстанавливать?
— С самого главного — с молитвы. Собрали приход, нашли чертежи в областном архиве. Оказалось, сохранились документы Московской Духовной Консистории за 1871 год — храмозданная грамота, подписанная самим митрополитом Московским Иннокентием.
Историческая справка: первый храм в селе Раменье построен до XVI века, уничтожен во время Литовского нашествия. Второй храм Иоанна Предтечи возвёл стольник Василий Андреевич Колычев в 1635 году. Третий храм (1795 год) построен «тщанием приходских людей и пособием князя Николая Алексеевича Голицына» — деревянная церковь на каменном фундаменте, обшитая тёсом и окрашенная белой краской, с зелёной крышей. В 1898 году здание разобрали и перевезли в деревню Игнатково. Четвёртый, каменный храм, начали строить в 1871 году по прошению прихожан, завершили в 1892 году. К 1916 году приход насчитывал 3589 человек (1717 мужских душ и 1872 женских).
— А как же колокола? — спросил я, глядя на блестящий набор из восьми колоколов.
— Это отдельная история, — улыбнулся священник. — В 2013 году нам пожертвовали колокола ярославские мастера. Вес благовестника — 450 кг. Когда их поднимали, вся округа собралась. Старики плакали — говорили, что сто лет не слышали такого звона.
В этот момент к нам подошла местная жительница, бабушка Марья:
— Я тут с самого рождения живу, — заговорила она. — Помню, как в 60‑е годы ещё остатки росписей были видны. Ангелы на сводах, святые… Потом замазали всё, конечно. А теперь вот, глядите, — она указала на расчищенный участок стены, где проступали контуры древней фрески. — Это архангел Михаил. Мы с соседками по сантиметру краску отчищали.
— Вот это труд! — восхитился я.
— Да, — кивнул священник. — И таких историй много. Однажды школьники пришли, говорят: «А можно мы территорию уберём?» Ну, конечно, можно! Стали копать — и нашли каменную плиту с надписью: «Сия церковь Воскресения Христова заложена в лето 1871‑е». Представляете?
— Настоящая находка! — воскликнул я.
— Ещё какая! — подхватил священник. — Теперь она у нас в притворе стоит, как память.
А недавно в соцсетях группа появилась — «Воскресенский храм с. Раменье» . Там и новости публикуют, и помощь собирают. Одна женщина из Москвы, правнучка старосты дореволюционного, даже старые фотографии прислала.
Он достал из кармана телефон, показал снимки.
— Какая красота, — вздохнул я. — И как далеко до такого сейчас?
— Работы ещё много, — признал настоятель храма. — Нужно реставрировать фрески, восстанавливать иконостас. Но главное — люди не равнодушны. Вон, вчера дедушка из соседнего села принёс старинную лампаду — говорит, его бабушка перед ней молилась.
Мы вышли на улицу. Солнце уже поднялось высоко, и колокола зазвенели к службе. Звук разливался над полями, над крышами домов, над всей округой — ровно так же, как сто лет назад.
— Знаете, — задумчиво произнёс священник Сергий, — иногда мне кажется, что храм сам хочет жить. Что он помнит всех, кто здесь молился, и ждёт, когда мы вернём ему прежнюю славу.
Бабушка Марья перекрестилась:
— Так и есть, батюшка. Так и есть…
Я оглянулся на церковь. Теперь она казалась не просто зданием — а живым существом, пережившим бури и невзгоды, но сохранившим в своих стенах память о веках и поколениях.
Люди продолжат трудиться, не угасает их вера, и когда‑нибудь храм вновь засияет во всей своей прежней красе.
Примечание: священник Сергий и бабушка Марья - персонажи вымышленные.
А мне пора в путь…
7. Усадьба Шаховских «Белая Колпь»: память о былом
Прибываю в усадьбу Шаховских под названием «Белая Колпь», вернее в то, что от нее осталось…
На развалинах сыроварни я встретил местного краеведа, Виктора Степановича.
— Вот тут, — показывал он на груду кирпичей, — был дом управляющего. А дальше — конюшни, каретник… Всё разобрали после революции.
— А что осталось? — спросил я.
— Церковь да часть парка, — вздохнул Виктор Степанович. — Но и то чудом уцелело.
В 1919 году из усадьбы в Румянцевский музей вывезли картины, библиотеку, предметы быта и семейные реликвии Шаховских. Деревянное здание усадьбы разобрали на стройматериалы — из тех брёвен потом частные дома в Беркуново строили.
— И что же, совсем ничего не сохранилось из обстановки? — уточнил я.
— Кое-что есть, — оживился краевед. — В Шаховском музее хранятся несколько предметов: фарфоровая чашка с вензелем Шаховских, альбом с семейными фотографиями, да ещё чернильный прибор. А в Андреевской церкви, что на территории усадьбы, до сих пор висит икона, которую, по преданию, подарила сама княгиня Елизавета Фёдоровна.
Мы направились к церкви. Сквозь ветви старых лип проглядывали очертания кирпичных стен.
— Смотрите, — указал Виктор Степанович, — вот и липовый парк. Когда-то здесь были аллеи, беседки, даже фонтан имелся. А теперь только вековые деревья напоминают о былом великолепии.
У входа в церковь мы встретили отца Николая, местного священника.
— Здравствуйте, батюшка! — поприветствовал его Виктор Степанович. — Вот, молодого краеведа веду, знакомим с историей усадьбы.
— Добро пожаловать, сын мой, — улыбнулся отец Николай. — Да, много пережила наша церковь. Построена в 1807 году, пережила и революцию, и войну. В советские годы тут зерно хранили, а потом и вовсе забросили.
— Но теперь-то восстанавливаете? — спросил я.
— Стараемся, — кивнул священник. — В 1997 году храм вернули верующим. В 2017 году поставили купол и шпиль на колокольню. Летом 2019‑го иконостас установили. А в 2020‑м колокола повесили — семь штук, звон теперь на всю округу!
— И отопление сделали, — добавил Виктор Степанович. — Раньше только летняя часть отапливалась, а теперь и зимой службы можно проводить.
— Да, — подтвердил настоятель храма,священник Николай. — Трудимся помаленьку. Главное, что люди приходят. Недавно школьники приезжали, территорию убирали. Спрашивают: «А правда, что тут декабристы бывали?»
— А правда? — заинтересовался я.
— Частично, — ответил Виктор Степанович. — С усадьбой связаны имена декабристов: сюда приезжали Александр Муравьёв и Пётр Муханов. Валентин Шаховской, владелец имения, преподавал в школе колонновожатых, где учились будущие декабристы. Так что дух свободомыслия здесь определённо витал.
Примечание: Виктор Степанович и священник Николай - персонажи вымышленные.
Мы прошли внутрь церкви. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна, освещая старинные фрески.
— Знаете, — задумчиво произнёс Виктор Степанович, — иногда мне снится, будто я попал в прошлое. Вижу усадьбу во всём её блеске: дамы в кринолинах прогуливаются по аллеям, в конюшнях ржут породистые жеребцы, а в доме играет рояль… Просыпаюсь — и понимаю, как важно сохранить хотя бы память об этом.
— Верно говорите, — ответствовал священник. — Память — она как семя. Бросишь в землю — вырастет что-то доброе.
8. Живая история: голоса прошлого и настоящего
Возвращаясь в Шаховскую, я размышлял о том, как много слоёв истории скрыто в этих местах. Каждое здание, каждый камень хранит свои тайны.
Возвращаюсь к поселковому парку Шаховской, сажусь на скамейку отдохнуть. Рядом сидит пожилая женщина.
— Какой красивый этот новый парк, — говорит она. — Внуки говорят, тут новые аттракционы, скульптуры, памятники. А я всё по старым местам хожу, по привычке.
— Парк действительно хороший, — улыбнулся я. — И как вам перемены? — спросил я. — Нравится, как посёлок развивается?
— По-разному, — задумчиво ответила она. — Радует, что молодёжь остаётся, что строят, благоустраивают. Но иногда так хочется вернуться в те времена, когда все друг друга знали, когда по вечерам на лавочках сидели, песни пели…
Эпилог
Поселок Шаховская живёт своей неторопливой жизнью, словно застыв, не замечая бешеного ритма больших городов. Здесь время течёт иначе — не спеша, по‑домашнему. И в этой простоте, в этой тихой гармонии есть что‑то настоящее.
Я закрываю планшет с новыми материалами о своей поездке, но знаю — это далеко не конец. История Шаховской продолжается, и завтра появятся новые главы, новые рассказы, новые голоса. Главное — слушать, запоминать и передавать дальше, от сердца к сердцу, от поколения к поколению.
Если понравилась статья - поставьте лайк, и подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.
Спасибо тем, кто дочитал!