Основано на реальных событиях
Часть 2: Золотая клетка
«Чистилище» оказалось именно тем, чем пугали в средневековых книгах, только без котлов и чертей. Здесь был ад монотонности.
Утро начиналось в 5:00 с резкого звука гонга. Подъем, ледяное обливание на улице (для «закалки духа»), час медитации в неудобной позе, когда затекшие ноги начинают гореть огнем, а спина деревенеет. Затем — завтрак: жидкая овсянка на воде и травяной чай. Никакого сахара, никакого кофеина, минимум белка. Классическая диета для подавления воли и снижения критического мышления. Постоянное напоминание о пророчествах не давало ни на секунду забывать куда он попал и что всё это ради просветления.
Викентий играл свою роль безупречно. Он шаркал ногами, тряс руками, изображая абстинентный синдром, и послушно кивал на каждое слово наставников. Но его разум работал четко, фиксируя детали.
— Ты страдаешь, брат Виктор? — спросил его на второй день брат Андрей, когда Викентий таскал тяжелые бревна для строительства новой бани. — Это выходит грязная энергия. Скоро блаженное чудо проникнуть в твоё тело и ты поймешь зачем мы все проходим такие испытания.
— Страдаю, — прохрипел Викентий, вытирая пот грязным рукавом пуховика. — Тяжко мне без стакана.
— Терпи. Труд освобождает. Скоро ты увидишь Свет.
Работа была изматывающей.
«Трудотерапия» длилась по двенадцать часов. Адепты строили, копали, убирали территорию до блеска. Викентий заметил, что периметр охраняется не только камерами. В лесу, за забором, он пару раз видел силуэты людей в камуфляже с собаками. Это была не просто охрана. Это был конвой. Отсюда не уходили просто так.
На третий день ему удалось подобраться к Марине. Она работала на кухне, чистила бесконечные горы картошки. Её руки покраснели от холодной воды, но на губах играла всё та же блаженная, пугающая улыбка, которая была почти у всех, кто побыл здесь больше трех месяцев.
Викентий подгадал момент, когда надзирательница отвлеклась на телефонный звонок, и подошел к столу с ведрами.
— Сестра, — шепнул он, стараясь не смотреть ей в глаза, чтобы не привлечь внимания камер. — Помоги новичку.
Марина подняла на него взгляд. В её глазах, когда-то умных и живых, теперь была мутная пелена фанатизма.
— Все мы здесь новички перед вечностью, брат, — ответила она заученной фразой.
— Марина, — Викентий понизил голос до предела слышимости. — Я видел твою сестру. Она интересуется как у тебя дела.
При упоминании сестры её лицо дернулось, словно от удара током. На секунду маска блаженства треснула, проступил страх. Но тут же «прошивка» сработала, блокируя воспоминания о прошлой жизни.
— У меня нет сестры во плоти, — холодно отчеканила она, агрессивно счищая кожуру с клубня. — Моя семья здесь. Мой отец — Крион. Мой сын — Золотой Мальчик. Отойди, брат Виктор. Не сбивай меня с Пути, иначе я буду вынуждена сообщить о твоем малодушии. Советую тебе еще раз повторить все пророчества и убедиться, что ты в нужном месте.
Викентий отступил. Всё было хуже, чем он думал. Её личность была не просто подавлена, она была стерта и переписана заново. Обычными уговорами её не вытащить. Нужно рушить фундамент, на котором стоит её новая вера. Викентий знал, что глубоко во что-то верующий человек закрыт для логики и фактов. Он будет пропускать все доводы мимо ушей.
Нужно дискредитировать «чудо».
Шанс представился вечером того же дня. Крион сдержал слово. Викентия и еще пятерых «новообращенных» — самых богатых и перспективных — повели в Святая Святых. В Дом Спасителя.
Это было отдельное здание в глубине комплекса, скрытое за высокими туями. Внутри оно напоминало дорогой детский сад для детей миллиардеров. Мягкие ковры, стены пастельных тонов, игрушки, стоимость которых превышала годовой бюджет средней российской семьи.
Но Викентий сразу заметил странности. Окна были закрыты плотными жалюзи. На стенах висели экраны, транслирующие какие-то мультфильмы. Викентий присмотрелся. Это были не обычные мультики. Это была специально смонтированная нарезка: добрые звери строят храм, злые волки пытаются его разрушить, но приходит «Сияющий Малыш» и всех спасает.
Промывка мозгов 24/7.
В центре большой игровой комнаты, на подобии трона из белой кожи, сидел мальчик.
Ему было лет семь. Светлые волосы, огромные голубые глаза, тонкие черты лица. Он был одет в белый костюмчик, похожий на смокинги эстрадных певцов.
Вокруг него суетились няньки, но мальчик не обращал на них внимания. Он сидел слишком смирно для ребенка. В его позе не было детской непосредственности, была выученная театральная статика.
В комнату вошел Крион. Мальчик тут же встрепенулся. В его взгляде Викентий не увидел любви. Он увидел взгляд актера на режиссера. Ожидание команды. Страх ошибиться.
— Дети мои, — торжественно произнес Крион. — Вот он. Сосуд Божий. Подойдите, но не касайтесь. Его энергия слишком сильна для вас. Вы можете спросить его о чем угодно.
Викентий подошел ближе всех. Он включил своё «зрение» на полную мощность, подмечая мельчайшие детали.
Мальчик был бледен. Не болезненно, а «интерьерно» — он явно редко бывал на солнце. На его руках не было ссадин и царапин, обычных для семилеток. Он жил в стерильной капсуле.
— Как тебя зовут, Спаситель? — спросил один из гостей, грузный мужчина, рыдающий от умиления.
Мальчик перевел взгляд на Криона. Тот едва заметно кивнул.
— У меня нет имени, — звонким, поставленным голосом произнес ребенок. — Я — Голос. Я пришел, чтобы открыть Дверь. Моё рождение было ещё до Большого Взрыва и образования этой Вселенной.
Послушник поклонился и отошел в сторону.
— А что там, за дверью? — спросил Викентий, делая шаг вперед. Он мог задать лишь один вопрос, но здесь нужно было спрашивать не о вечности, а о приземленном, чтобы разбить барьеры.
Мальчик посмотрел на него. В голубых глазах Викентий увидел бездну одиночества. Это был взгляд старика в теле ребенка.
— Там новый мир, — заговорил мальчик, словно включился магнитофон. — Старый мир сгорит. Огонь придет с Запада. Но мы улетим на крыльях веры… — он запнулся, испуганно глянул на Криона и поправился, — Учитель сказал, что это будет скоро.
— Когда? — резко спросил Викентий.
Крион шагнул вперед, закрывая собой ребенка.
— Сроки ведомы только небесам, брат Виктор. Но знаки уже здесь. Пожалуй, на сегодня хватит вопросов.
В этот момент мальчик потянулся к столику, где лежали цветные карандаши. Он взял черный карандаш и начал что-то нервно чертить на листе бумаги. Викентий успел заметить рисунок прежде, чем нянька деликатно убрала лист.
Это был не храм и не ангелы. Мальчик нарисовал черную решетку. И себя за ней. Он на секунду поменял выражение лица. Это был знак «спаси меня».
Пазл в голове Викентия сложился с пугающей ясностью.
Никакого «пришествия» не было. Был ребенок, рожденный здесь, в неволе. Вероятно, от одной из послушниц. Крион не нашел мессию — он его создал. Он изолировал мальчика с рождения, окружил учителями и актерами, создал для него искусственную реальность, где он — бог, а внешний мир — ад. Мальчик верил в свою избранность, потому что не знал, что можно жить иначе. Но инстинктивно, где-то в глубине души, он понимал, что он в тюрьме. Но страх перед Крионом не давал его эмоциям вырваться. И всё же он уловил в Викентии нечто такое, что могло бы ему помочь.
— Он устал, — заявил Крион, заметив, что Викентий слишком пристально смотрит на рисунок. — Общение с высшими сферами отнимает силы. А теперь ступайте. Ваш этап становления ещё не завершен.
Ночью Викентий не спал. Он лежал на нарах и перебирал в уме факты.
Мальчик — ключевая улика. Если доказать, что его удерживают силой, что его «божественность» — это результат жестокого психологического эксперимента над личностью, то Крион сядет надолго. И не за мошенничество. Его методы не просто психологические атаки - он буквально выращивает легенду, которая в будущем будет работать на него.
Викентий вытащил из тайника под подоконником свой микродиктофон (пуговицу он снял еще в первый день, опасаясь обыска в душе, и спрятал в щель).
— День третий, — зашептал он, накрывшись одеялом с головой. — Объект подтвержден. Ребенок реален, примерно 7 лет. Признаков наркотического опьянения нет, но налицо тяжелая психологическая индоктринация. Сенсорная депривация, социальная изоляция. Он — проект, выращенный в пробирке социума. Марина не контактна, стадия отрицания. К ней сейчас не подойти.
Внезапно дверь барака тихо скрипнула.
Викентий мгновенно сунул диктофон в трусы и притворился спящим, выровняв дыхание.
В проходе стоял брат Андрей. Он светил фонариком в лица спящих. Луч прошелся по лицу Викентия, задержался на секунду. Викентий не шелохнулся, хотя сердце колотилось о ребра.
— Спит пьяница, — тихо сказал Андрей кому-то в коридоре. — А я тебе говорил, он странный. Слишком много вопросов задает. Надо «скидывать» его.
— Крион сказал проверить его биографию еще раз, — ответил второй голос, более грубый. — Пробили его паспорт. Виктор Смирнов из Новгорода существует. Но есть нестыковка. На фото в базе ФМС у Смирнова шрам на подбородке. А у этого — лицо чистое.
Викентий похолодел. Он использовал качественный «липовый» паспорт, который ему сделал знакомый хакер, подобрав реального человека-донора. Но проклятый шрам… Они могли заметить его отсутствие только при очень детальном сравнении. Видимо, Крион был параноиком высшего уровня.
— Завтра его в карцер, — решил Андрей. — «На переплавку». Пусть посидит три дня без воды и света. Если он засланный — расколется. Если нет — станет шелковым. Не таких уделывали.
Дверь закрылась.
Викентий открыл глаза. Темнота барака казалась густой, как нефть.
Времени не осталось. Завтра его изолируют, и тогда он не сможет ничего сделать. Он не сможет спасти ни себя, ни Марину, ни того несчастного мальчика в золотой клетке.
Нужно действовать сегодня. Сейчас.
Он знал, что «великий исход», о котором говорил мальчик, — это блеф для выкачивания последних денег. Но фраза «старый мир сгорит» могла означать и что-то более страшное. Массовые самоубийства в сектах случались, когда лидер чувствовал, что кольцо сжимается. Если Крион понял, что его империя под угрозой, он может решить уйти «красиво», забрав с собой паству.
Викентий медленно спустил ноги с кровати.
Конец второй части.