1988 год подходил к концу, оставляя за собой шлейф перестроечного оптимизма и всеобщего предчувствия перемен. В московском здании Министерства иностранных дел СССР, где за толстыми стенами кабинетов плелись сложные дипломатические интриги и решались судьбы мира, царила предновогодняя суета. Начальник Департамента загранкадров, Семен Петрович Брюзжалкин, человек строгий и педантичный до мозга костей, сидел в своем кабинете, утопая в ворохе бумаг. На столе, покрытом бордовым сукном, возвышалась стопка личных дел советских дипломатов, разбросанных по всему земному шару. Брюзжалкин, с аккуратно выбритой лысиной и неизменным галстуком-бабочкой, не любил предпраздничную суматоху. Ему нравилась четкость и порядок, а в последние дни года все вокруг словно сходило с ума.
Внезапно тишину кабинета нарушил звонок факса. Аппарат, стоявший в углу на подставке из полированного дерева, противно зажужжал, выплевывая длинный лист бумаги, испещренный мелкими латинскими буквами. Брюзжалкин, недовольно поморщившись, оторвался от дел и подошел к факсу. Он не любил эту западную технику, считая ее рассадником бюрократии и пустой траты времени.
Взяв в руки лист, начальник Департамента загранкадров пробежал глазами текст. Сообщение было отправлено из генерального консульства СССР в Великобритании и подписано лично генеральным консулом. Чем ниже он опускался по строкам, тем сильнее росло его изумление, переходящее в легкое недоумение, а затем и в откровенное недоверие.
"Настоящим сообщаем, что Королева Виктория зачислена в штат посольства в должности машинистки-стенографистки с должностным окладом в размере..." – гласил текст. Сумму оклада Брюзжалкин пропустил, не имея никакого желания вникать в абсурдность ситуации.
Семен Петрович уставился на сообщение, словно на змею, внезапно выползшую из-под стола. Он перечитал текст еще раз, надеясь, что ему померещилось. Но нет, черным по белому было написано про Королеву Викторию, машинистку-стенографистку.
В голове Брюзжалкина завертелись мысли. Какая Королева Виктория? Та самая – английская королева, правившая империей в XIX веке? Но это же невозможно! Она давно умерла. Или это какая-то чудовищная ошибка? Или, что еще хуже, чья-то злая шутка?
Семен Петрович отложил факс на стол и задумчиво потер лысину. Предновогодние праздники, конечно, дело хорошее, но чтобы до такой степени… Неужели генеральный консул в Лондоне совсем потерял связь с реальностью? Или там все уже настолько спились, что им мерещатся почившие монархи в качестве машинисток?
Брюзжалкин вздохнул. Ему предстояло разобраться в этом безумии. Он не мог просто так проигнорировать подобное сообщение. Это был прямой вызов его авторитету и здравому смыслу.
– Праздники – праздниками, – пробормотал он себе под нос, – но пить все-таки было бы неплохо поменьше… Особенно на государственной службе.
С этими словами Брюзжалкин потянулся к телефону, намереваясь лично связаться с генеральным консулом в Лондоне и выяснить, что там происходит. Но не успел он набрать номер, как факс снова ожил.
На этот раз сообщение было кратким и лаконичным. "Пить было бы неплохо поменьше не нам, а вам, – гласил текст, – и что это – не К(к)оролева Виктория, а Королева Виктория Борисовна". Подпись стояла та же – посол СССР в Великобритании.
Брюзжалкин застыл с телефонной трубкой в руке. Он медленно опустился в кресло, чувствуя, как к лицу приливает краска. Королева Виктория Борисовна… Это меняло все.
В голове Семена Петровича начали проясняться очертания картины. Конечно, это была не английская королева. Это была просто однофамилица, возможно, жена какого-нибудь советского дипломата, работающего в Лондоне. И ее устроили на работу в посольство. Все вставало на свои места.
Но почему генеральный консул не мог сразу написать нормально? Зачем было вносить такую путаницу? Неужели так сложно было указать полное имя и отчество?
Брюзжалкин снова вздохнул. Эти дипломаты… Вечно они что-то недоговаривают, что-то утаивают. С ними всегда нужно быть начеку.
Семен Петрович отложил телефон и взял в руки личное дело Королевы Виктории Борисовны. Он внимательно изучил анкету, обращая внимание на каждую деталь. Возраст, образование, семейное положение, партийность – все это имело значение.
Королева Виктория Борисовна оказалась молодой женщиной, выпускницей филологического факультета МГУ. Она была замужем за сотрудником торгового представительства и воспитывала маленького сына. В графе "партийность" стояло "беспартийная".
Брюзжалкин отложил личное дело и задумался. Беспартийная машинистка в советском посольстве в Лондоне… Это было интересно. Обычно на такие должности старались брать проверенных людей, членов партии, идеологически подкованных. Но, видимо, Королева Виктория Борисовна была настолько хорошим специалистом, что на ее беспартийность решили закрыть глаза.
Семен Петрович решил, что нужно будет присмотреться к этой Королеве Виктории Борисовне. Возможно, она еще проявит себя. А пока нужно было внести соответствующие изменения в штатное расписание.
Брюзжалкин снова взял в руки телефон и набрал номер своей секретарши.
– Марья Ивановна, – сказал он в трубку, – зайдите ко мне, пожалуйста.
Через несколько минут в кабинет вошла Марья Ивановна, полная женщина с добрыми глазами и аккуратно уложенными волосами. Она работала секретаршей у Брюзжалкина уже много лет и знала все его привычки и причуды.
– Семен Петрович, вы хотели меня видеть? – спросила она.
– Да, Марья Ивановна, – ответил Брюзжалкин. – У меня тут небольшая заминка возникла. Нужно внести изменения в штатное расписание.
Он протянул Марье Ивановне злополучный факс.
– Вот, посмотрите, – сказал он. – Королева Виктория Борисовна, машинистка-стенографистка. Зачислить в штат посольства в Лондоне.
Марья Ивановна внимательно прочитала факс и удивленно подняла брови.
– Королева Виктория? – переспросила она. – Это что-то новенькое.
– Да, Марья Ивановна, – ответил Брюзжалкин. – Но это не та Королева Виктория, о которой вы подумали. Это просто однофамилица.
– А, ну тогда понятно, – сказала Марья Ивановна. – А то я уже было подумала…
Она взяла в руки ручку и начала делать пометки в штатном расписании.
– Все сделаю, Семен Петрович, – сказала она. – Не беспокойтесь.
– Спасибо, Марья Ивановна, – ответил Брюзжалкин. – Вы меня всегда выручаете.
Марья Ивановна улыбнулась и вышла из кабинета. Брюзжалкин снова остался один. Он посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось еще несколько часов. Он вздохнул и снова принялся за работу.
История с Королевой Викторией Борисовной, конечно, была забавной, но у него было много других дел, более важных и насущных. Нужно было готовиться к Новому году, отправлять поздравления зарубежным коллегам, подписывать отчеты и справки. Работы было невпроворот.
Но в глубине души Семен Петрович Брюзжалкин был рад, что произошел этот небольшой инцидент. Он немного развеял его скучную и однообразную жизнь, внес в нее элемент неожиданности и абсурда. И напомнил о том, что даже в самой серьезной и ответственной работе всегда есть место для юмора и иронии.
А Королева Виктория Борисовна?
Она, наверное, даже не подозревала, какую бурю в стакане воды вызвала ее скромная персона в московском министерстве. Она просто выполняла свою работу, печатала документы и переводила тексты. И, возможно, мечтала о тихом семейном счастье и о том, чтобы ее маленький сын вырос хорошим человеком.
Но в истории советского МИДа она осталась навсегда. Как символ абсурда и нелепости, как напоминание о том, что даже в самых серьезных учреждениях иногда случаются курьезы и недоразумения. И как пример того, что даже самая обычная женщина может стать героиней невероятной истории.
А Семен Петрович Брюзжалкин, начальник Департамента загранкадров, еще долго вспоминал этот случай с улыбкой. И каждый раз, когда он видел факс, он невольно думал о Королеве Виктории Борисовне, машинистке-стенографистке из Лондона, которая чуть не свела его с ума в предновогодний день.
