— А я тебе говорю, надо продавать, пока эти с тугими кошельками с ума сходят! Это же золотая жила, Верка!
Надя мерила шагами маленькую хрущевскую кухню сестры, цокая острыми каблуками по вытертому линолеуму. В воздухе густо висел аромат ее модных нишевых духов, пахнущих то ли жженым сахаром, то ли кабинетом стоматолога, и этот запах намертво забивал домашний дух тушеных макарон с тушенкой.
Пятидесятилетняя Вера, старшая медицинская сестра в поликлинике, сидела за столом и молча смотрела на руки младшей сестры. Надя, которой недавно стукнуло сорок пять, трудилась мастером маникюра и выглядела как ходячая реклама салона красоты: ногти длиннющие, ресницы густые, как щетки для обуви, волосы вытянуты утюжком до стеклянного блеска. Вера перевела взгляд на свои руки — с коротко остриженными ногтями, сухой кожей и въевшейся в подушечки пальцев землей, которую не брала ни одна пемза. Начинался дачный сезон.
— Надя, сядь, у меня от твоего мельтешения в глазах рябит, — тяжело вздохнула Вера, пододвигая к себе надкусанное овсяное печенье. — Ничего мы продавать не будем. Это мамин дом. Там ее яблони. Там, в конце концов, Коля сарай только в прошлом году рубероидом перекрыл.
— Рубероидом! — взвизгнула Надя, картинно закатывая глаза. — Вера, ты в каком веке живешь? Там сейчас строят скоростную трассу, элитный съезд! Наш поселок «Урожай» теперь звучит гордо! За наш участок предлагают такие деньги, что твой Коля этот сарай сможет золотом покрыть!
Тут стоит пояснить парадоксальность загадочной славянской души, над которой так любил иронизировать один известный сатирик. Шесть соток с покосившимся домиком, где из удобств был только деревянный скворечник над выгребной ямой да бочка для сбора дождевой воды, долгие годы никому не сдались. Надя приезжала туда исключительно раз в год на майские праздники — эффектно посидеть в шезлонге с бокалом игристого, пока Вера стояла в известной позе над грядками. Но стоило где-то в кабинетах утвердить план строительства новой трассы для сильных мира сего, как старая дача мгновенно превратилась в «родовое поместье» и «объект элитной недвижимости».
— Мне не нужно золото, мне нужны мои кабачки и тишина, — упрямо ответила Вера.
— А мне нужны деньги! — Надя наконец плюхнулась на табуретку. Лицо ее вдруг потеряло салонный лоск и стало по-бабьи жалким. — Вер, у нас с Вадиком кредитов столько, что я по ночам спать не могу. Машину взяли, потом на Мальдивы летали в рассрочку... А сейчас Вадику зарплату урезали. Он на меня орет каждый день, разводом грозит. Говорит, если я свою половину дачи не обналичу, он вещи соберет. Верочка, ну войди в положение!
Из комнаты донесся скрип дивана, и на кухню вплыл Верин муж, Коля — мужчина основательный, молчаливый и невозмутимый, как танкер. В вытянутых на коленях трениках и с отверткой в руках он представлял собой разительный контраст с гламурной свояченицей.
— Вадик твой, Надежда, как в той песне — на лицо ужасный, хитрый внутри, — философски изрек Коля, наливая себе чаю. — Жили не по средствам вы, а расхлебывать Вере? Не по-товарищески.
— А тебя, Николай, вообще не спрашивают! — вспыхнула Надя. — Это наше с сестрой наследство! Пополам! Я имею право!
Она вскочила, схватила свою брендовую сумочку, в которой, судя по размеру, легко поместилась бы пара кирпичей, и ринулась в коридор.
— Я своего не упущу! Завтра же юриста найду! — донеслось из прихожей, а затем хлопнула входная дверь, да так, что с вешалки упала Колина зимняя шапка.
Вера потерла виски. Голова раскалывалась. «Господи, дай мне сил, — подумала она, глядя на остывший чай. — Наши люди берут кредиты на красивые картинки в интернете, а потом готовы родную сестру с землей сровнять, лишь бы банк коллекторов не прислал».
Наступили выходные. Вера и Коля приехали на дачу. Майское солнце припекало, пахло прогретой землей, распускающейся сиренью и старым деревом. Вера, повязав голову выцветшей косынкой, самозабвенно полола морковку. Это был ее личный дзен — пока руки работают, голова отдыхает от поликлиничной суеты, жалоб пациентов на давление и скрипа больничных каталок.
Коля в дальнем углу участка меланхолично постукивал молотком, пытаясь приладить отвалившуюся доску к забору. Идиллия, да и только.
И вдруг тишину нарушил утробный рык мощного мотора. К их покосившейся калитке, поднимая тучи пыли, подкатил огромный, блестящий, как елочная игрушка, внедорожник.
Вера разогнулась, держа в руке пучок сорняков. Из машины выпорхнула Надя. За ней, вальяжно переваливаясь, вылез ее муж Вадик — в модном спортивном костюме и темных очках. Но это было полбеды. Следом за ними из джипа вышли двое хмурых мужчин в строгих костюмах с папками в руках.
— Проходите, проходите, вот наши владения! — щебетала Надя, толкая калитку, которая от неожиданности даже не скрипнула. — Участок ровный, электричество есть, воду можно скважину пробить.
Мужчины по-хозяйски зашли на территорию, брезгливо оглядывая мамины антоновки и Колин рубероидный сарай. Один из них достал лазерную рулетку.
Вера почувствовала, как внутри закипает глухая, тяжелая ярость. Она вытерла грязные руки о фартук и шагнула навстречу непрошеным гостям.
— Надя, это кто такие? — голос Веры предательски дрогнул, но прозвучал громко. — Вы кто такие и что делаете на моей даче? - смотрела на толпу незнакомых людей Вера.
— Ой, Верочка, а мы тут… это… — Надя слегка стушевалась, но Вадик тут же выступил вперед, прикрывая жену широкой грудью.
— Это, Вера Ивановна, покупатели. Точнее, оценщики от покупателей, — елейным голосом произнес Вадик. — Мы тут с Наденькой подумали и решили нашу долю реализовать. Имеем полное законное право. Не хотите продавать целиком — продадим половину. Будете с чужими людьми тут грядки делить. Заборчик поставите.
Мужчины в костюмах в этот момент как раз что-то записывали, тыкая пальцами в сторону веранды.
Коля, бросив молоток, медленно приближался к толпе, и вид у него был такой, что Вадик на всякий случай сделал шаг назад. Назревал грандиозный скандал. Надя победно смотрела на сестру, потрясая в воздухе какой-то выпиской из реестра, уверенная, что загнала упрямую Веру в угол. Она уже мысленно гасила кредиты и выбирала новые путевки.
Казалось бы, шах и мат: пиджаки с рулетками топчут мамины грядки, а младшая сестрица уже мысленно спускает миллионы на курортах. Но наши люди без боя свои посадки не сдают! То, что произошло дальше, по накалу страстей переплюнуло любой бразильский сериал, а Надина челюсть с грохотом упала прямо в свежее удобрение...
[Узнать, какой козырь вытащила Вера из рукава и почему гламурная родня осталась с носом — читать развязку ЗДЕСЬ!]