На снимке — фрагмент знаменитого фриза с изображением лучников, известного как «Бессмертные». Это глазурованный кирпичный рельеф из дворца царя Дария I в Сузах, созданный около 510 года до н. э. Сегодня этот шедевр хранится в Пергамском музее Берлина, хотя его историческая родина — Иран. Как так вышло? И почему спор о возвращении этого культурного артефакта на родину длится уже больше ста лет?
«Бессмертные» — это элитный отряд тяжелой пехоты Ахеменидской империи (550—330 гг. до н.э.). Их численность всегда оставалась постоянной: если воин погибал, его место немедленно занимал другой, создавая эффект бессмертия армии. Фриз из дворца Дария I служил не просто украшением, а мощным инструментом пропаганды: он внушал послам и подданным идею дисциплины, единства и непобедимости персидской державы.
С художественной точки зрения фриз уникален. Это произведение искусства синтезировало традиции всех народов, вошедших в состав империи Ахеменидов. Технология глазурованного кирпича пришла из Месопотамии, крылатые диски (символ божественной защиты) — из Египта, а сам стиль шествия лучников вобрал в себя мотивы, которые позже повлияют на искусство всего региона.
Современный химический анализ подтвердил использование сложных и дорогих пигментов: кобальта для глубокого синего цвета, оксидов железа и сурьмы для желтого. Это было высокотехнологичное искусство, призванное демонстрировать мощь и богатство империи.
История перемещения фриза неразрывно связана с эпохой археологической лихорадки конца XIX – начала XX века. Активные раскопки в Сузах вели французские экспедиции под руководством Жака де Моргана. Франция в то время имела эксклюзивное право на археологические изыскания в Персии (современном Иране). По условиям соглашений того времени, находки часто делились по принципу: часть оставалась принимающей стране, часть уезжала с исследователями. Однако эти договоры заключались между шахом и европейскими державами в условиях сильного политического и экономического давления на правительство отсталой страны. Так значительная часть сокровищ Суз оказалась в Лувре, где фриз лучников и экспонируется сегодня.
Немецкие археологи, в частности Эрнст Герцфельд и Вальтер Андре, работали в регионе позже, в основном в Вавилоне, Ашшуре и Персеполе. Но фрагменты именно Сузского фриза попали в Берлин (в собрание Переднеазиатского музея, который находится на Музейном острове) в результате сложных обменов между музеями, покупок у антикваров и раскопок, проводившихся уже в XX веке.
Важно понимать: в те годы не существовало современных этических и правовых норм. Музеи Европы видели свою миссию в создании «универсальных хранилищ» мировой культуры, часто считая себя более надежными хранителями, чем страны происхождения.
Почему фризы «Бессмертных» не в Иране сегодня? Возвращение артефактов на историческую родину — одна из самых острых тем в современном музейном мире. Иран неоднократно поднимал вопрос о возвращении культурных ценностей. Аргумент Тегерана прост: фриз является частью национальной идентичности и был вывезен в эпоху, когда страна не могла полноценно защищать свое наследие из-за внешнеполитического давления и внутренней нестабильности.
Берлин и Париж, в свою очередь, выдвигают контраргументы.
Музеи Европы обладают лучшими технологиями для реставрации и хранения (хотя Иран сегодня тоже имеет современные музеи). В Германии и Франции фриз доступен для миллионов туристов со всего мира, в то время как в Иран туристический поток значительно ниже. И самое главное — законность прежних сделок. Европейцы ссылаются на то, что вывоз был осуществлен в соответствии с законами того времени.
Ситуация усугубляется тем, что фриз буквально «разрезан»: основная часть реконструированной стены находится в Лувре, отдельные фрагменты и кирпичи — в Берлине, а также в музеях Лондона и Чикаго. Воссоединить его в Сузах сегодня было бы колоссальной реставрационной задачей.
Современная дискуссия постепенно смещается от вопроса «кому принадлежит по закону?» к вопросу «кто этический хранитель?». Должно ли искусство служить «всему человечеству» в отрыве от родной земли, или его истинная ценность раскрывается только в контексте культуры и ландшафта, его создавших?
Фриз «Бессмертных» — молчаливый свидетель двух империй: древней Персидской, чью славу он воспевал, и европейской колониальной, благодаря которой он оказался в Берлине и Париже. И пока он стоит в витринах европейских и американских музеев, спор о том, где его истинное место, остается открытым.
Рекомендую к прочтению:
Делитесь своим мнением, ставьте лайк, подписывайтесь на канал Герои Истории – разнообразный историко-информационный канал на Дзен. Вы найдёте, что у нас почитать.