- Маша, что ты здесь цирк устраиваешь? - Сергей был такой злой, такой напряженный, что стало страшно. - Мать в беде, а ты тут со своими копилками! Что ты молчишь? Скажи что-нибудь!
Я сидела на полу среди осколков свиньи-копилки, монет и помятых купюр. В воздухе витала взвесь керамической пыли.
Дети подарили мне свинью-копилку три года назад на день рождения. И с тех пор я складывала туда всю сдачу из магазинов, премиальные, которые удавалось сэкономить. Даже те смешные пятьдесят рублей, которые Ванька дарил мне на Восьмое марта из собственных сбережений. Он даже сам склеил для них конверт из старых открыток.
Я копила на мечту. Мы хотели все вместе съездить в Питер на новогодние каникулы. Который год собирались, но все никак не удавалось. Всему виной были вечные проблемы у родственников мужа, которые почему-то решали мы.
А я хотела показать детям Эрмитаж, покататься на коньках на Дворцовой площади. В конце концов, просто погулять по набережным, которые я помнила еще с детства. Бабушка возила меня туда каждое лето, и мы жили у ее подруги на Васильевском, в коммуналке с длинным коридором. Там всегда пахло кошками и квашеной капустой.
Сергей молча, ждал ответа, а я все пересчитывала купюры и складывала их в стопочки. Пятитысячные отдельно, тысячные отдельно. Мелочь сгребала в кучку. Получилось тридцать восемь тысяч четыреста рублей и еще горсть монет.
Хватило бы на билеты, на гостиницу, даже на театр осталось бы.
- Маш, ты слышишь меня? - повторил Сергей, так и не дождавшись ответа. - Мать набрала микрозаймов. У нее просрочки. Коллекторы звонят. Нужно срочно гасить, пока проценты не накапали такие, что дом придется продавать.
- Сколько? - спросила я, хотя уже знала ответ.
- Тридцать пять тысяч - основной долг, плюс проценты. Где-то тысяч сорок с хвостом выходит.
Конечно. Именно столько! Я и не сомневалась. Почти моя сумма из копилки. Судьба обожает такие совпадения, она вообще большая шутница, я это поняла еще в детстве. Помню, мама купила мне на день рождения велосипед, а через неделю его украли прямо из подъезда.
Помню, как стояла тогда на опустевшей лестничной клетке и думала: «Надо же, целый год ждала, мечтала. Рисовала в тетрадке, как буду кататься. И ровно семь дней покаталась. Всего семь дней счастья».
- И что она на эти деньги делала? - спросила я, отряхивая джинсы от керамической пыли. - Опять своему Кольке-алкоголику давала?
Колька был младшим братом Сергея. Он был прямой противоположностью моего Сергея. Даже удивительно, как такие разные люди выросли в одной семье, у одних родителей. Сорок лет мужику, а все никак работу найти не может. Зато выпить - это всегда пожалуйста.
И Валентина Петровна, моя драгоценная свекровь, его вечно спасала, выручала, долги покрывала. А мы потом расхлебывали. Нет, я все понимаю, она мать. Но при чем здесь мы? Почему должны страдать я и мои дети? Я люблю своего мужа, уважаю его мать. Но я выходила замуж за Сергея, а не за его брата.
Я бы даже не посмотрела в сторону такого мужчины, как Николай. Потому что не люблю слабаков и бездельников.
- Неважно, на что мать потратила, - буркнул муж. - Важно, что надо помочь. Она же мать.
- Она твоя мать, - сказала я. - И знаешь что? Давай спросим у детей. Они уже большие, пусть тоже решают.
- Ты что, из ума выжила?! - возмутился Сергей. - Какие дети, какие решения? Взрослые проблемы должны решать взрослые!
Но я уже шла в комнату к Ваньке. Четырнадцать лет парню, весь в компьютере, но умный. А Катька в своей комнате наверняка с подружками переписывается. Обсуждает, какое платье на школьную елку надеть. Шестнадцать ей уже. Красавица растет, вся в отца, те же карие глаза, те же длинные ресницы. Только характер мой, упрямый.
- Семейный совет! - крикнула я. - Всем собраться на кухне!
Дети нехотя вышли из комнат. Переглянулись, мол, что это мать опять придумала. Мы сели за стол, только Сергей стоял у окна и смотрел куда-то в темноту. За стеклом медленно падал снег, такой пушистый, новогодний, как на открытках.
- Так вот, дети, - начала я и почувствовала, как внутри все дрожит. - Бабушка решила украсть у нас Новый год.
- Маша! - рявкнул Сергей. - Прекрати немедленно!
- А что? Разве не так? Она набрала долгов, и теперь мы должны отдать все наши накопления. Те, на которые мы собирались в Питер поехать. Помните, мы же планировали? Эрмитаж, Петропавловка, блины на Невском...
Катька сразу все поняла.
- Опять дядя Коля? - спросила она, и в голосе была какая-то взрослая усталость.
- Неважно, - буркнул Сергей. - Бабушке нужна помощь.
- Пап, - Ванька поднял голову от телефона, - а почему всегда мы помогаем? В прошлом году тоже была такая же история. И позапрошлом. Мам, а сколько нужно?
- Сорок тысяч, - сказала я. - Все, что у нас в копилке было. Даже чуть больше.
За столом стало тихо, даже холодильник перестал гудеть, будто прислушивался. А за окном все падал и падал снег, засыпая город, машины во дворе, детскую площадку.
- Мам, - Катька встала, подошла ко мне, обняла, от нее пахло ванилью, новые духи, наверное, мальчик какой-то подарил. - Мам, а если не дать?
- Коллекторы будут звонить, - мрачно сказал Сергей. - Могут к ней домой прийти.
- Пусть приходят, - вдруг сказал Ванька. - Пусть дядя Коля разбирается. Или пусть бабушка дачу продает. Зачем ей дача, она там все равно не живет.
Сергей развернулся. Лицо было бледное, с темными кругами под глазами. Когда он успел так постареть? Когда из того веселого парня, который пел мне песни под гитару, он превратился в этого усталого мужчину, вечно решающего чужие проблемы?
- Вы не понимаете, - сказал он. - Это же моя семья. Родные люди должны помогать друг другу.
- Семья - это мы, - сказала я. - Мы твоя семья. Дети и я. А твоя мать сделала свой выбор, когда в очередной раз дала деньги Кольке. Она выбрала его, а не нас. И знаешь что? Я тоже делаю выбор. Я выбираю детей. Выбираю наш Новый год, нашу поездку и наши мечты.
- Ты эгоистка, - сказал муж. - Бессердечная эгоистка.
- Возможно, - согласилась я. - Но мои дети получат подарки на Новый год. И мы поедем в Питер. А ты... Ты можешь ехать к маме и решать ее проблемы. Или остаться с нами. Выбирай.
Сергей ушел, демонстративно хлопнув дверью. Дети молчали, потом Катька сказала:
- Мам, ты правильно сделала.
А Ванька добавил:
- Папа вернется. Он всегда возвращается.
И я вдруг поняла, что они выросли. Пока я пыталась уберечь их от взрослых проблем, они все видели, все понимали и давно уже сделали свои выводы.
На следующий день я пошла в магазин. Купила Ваньке планшет и Катьке сережки, а себе красное платье, которое мерила еще в октябре. Но тогда я не купила его. Показалось, что дорого, непрактично, некуда носить, а теперь будет повод - в Питере надену на балет.
Тридцатого декабря Сергей вернулся. Он стоял на пороге с виноватым лицом и пакетами подарков к празднику.
- Мать продала дачу, - сказал он. - Сама решила. Сказала, что устала от Колькиных долгов. И еще сказала...
Он замялся.
- Что ты была права. Что она вела себя эгоистично.
Я молчала. Что тут скажешь? Радоваться, что свекровь наконец прозрела? Или грустить о даче, где мы столько раз проводили лето, где дети делали первые шаги по некрашеным доскам веранды?
- Прости меня, - сказал он. - Я купил билеты в Питер. На третье января. И забронировал гостиницу. На Невском.
Я посмотрела на него и поняла, что люблю его. Все еще люблю, несмотря ни на что.