Стены старого особняка Натальи казались живыми. Они впитывали звуки шагов, превращая их в глухое эхо, которое следовало за Анной по пятам. Тетя Наталья, чья молодость в тридцать пять лет казалась не даром природы, а результатом какой-то жуткой диеты, постоянно подливала племяннице странный чай, пахнущий полынью и сыростью.
— Тебе нужно выспаться, дорогая, — шептала она, и её зрачки расширялись, закрывая собой радужку. — Зеркало в твоей комнате очень старое. Оно любит чистоту. Не забывай смотреть в него почаще.
В ту ночь Анна проснулась не от звука, а от холода. В комнате было так морозно, что изо рта вырывался густой пар. Она почувствовала, как невидимые нити тянут её за конечности, заставляя подняться. Её тело, словно марионетка в руках безумного кукловода, медленно побрело к стене.
Зеркало в массивной раме из черного дерева больше не отражало уютную комнату. Поверхность стекла шла мелкой рябью, как поверхность нефтяного озера.
Анна посмотрела в свои глаза и вскрикнула, но из горла вылетел лишь хрип. В отражении её лицо начало осыпаться серой пылью, обнажая нечто другое. За её спиной, прямо на кровати, материализовалась фигура.
Это была девочка, но время обошлось с ней жестоко. Её кожа была натянута на череп так туго, что губы не прикрывали десны. На ней было рубище, заляпанное засохшей грязью семисотлетней давности, а на шее висел тяжелый железный крест, почерневший от копоти.
Она не шла — она скользила, дергаясь в судорожных движениях, словно сломанная кукла.
— Пятьсот лет... — проскрежетала она. Голос звучал так, будто камни трутся друг о друга. — Пятьсот лет я смотрю, как вы дышите. Как вы едите. Как вы живете. Теперь твоя очередь смотреть.
Анна попыталась закричать, но девочка-призрак приложила костлявый, обтянутый пергаментной кожей палец к своим беззубым губам:
— Тсс... Поиграем в прятки? Я прячусь в твоем теле, а ты — в моем кошмаре.
Призрак внезапно выпрямился, став выше и массивнее. Она схватила Анну за горло. Пальцы покойницы были ледяными, как арктический лед, и пахли тлеющей плотью и старым железом.
— У тебя нет выбора! — взревела сущность.
Одним мощным толчком она вжала Анну в холодную поверхность зеркала. Стекло не разбилось — оно подалось, как густой кисель, засасывая девушку внутрь. Анна чувствовала, как ледяная жижа заполняет её легкие, как мир вокруг выворачивается наизнанку.
Когда Анна пришла в себя, она обнаружила, что стоит в той же комнате, но всё вокруг было инвертированным. Луна была черной, небо за окном — багровым, а мебель казалась сделанной из пепла.
Она бросилась к стеклу и начала неистово бить по нему кулаками. Но с той стороны «Анна» уже стояла и улыбалась. Призрак медленно поднесла руку к лицу и ногтем провела по щеке, оставляя кровавую царапину. Настоящая Анна почувствовала резкую боль на своем лице в зеркальном мире.
— Теперь это мой дом, — прошептала захватчица, глядя прямо в глаза пленнице. — А ты... ты будешь моим отражением. Повторяй каждое моё движение. Навсегда.
С тех пор в комнате на третьем этаже иногда видят странное: отражение в зеркале движется на секунду позже, чем человек перед ним. А если прижаться ухом к стеклу, можно услышать тихий, сводящий с ума шепот: «Выпусти меня... здесь так темно...»